Как игру в «пазлы» превратить в любимую профессию, и что означает фамилия Важник

 В последние годы имя этого человека встречается в прессе едва ли не чаще, чем имена звезд.

«Добрая дорога», изменение схем движения на двух площадях — Бангалор и Привокзальной, новая система пространственного ориентирования пешеходов, выделение 2-й полосы для общественного транспорта — лишь несколько новаторских проектов, которые реализованы или вот-вот будут запущены с легкой руки председателя правления Белорусской ассоциации экспертов и сюрвейеров на транспорте (БАЭС) кандидата технических наук Юрия Важника.

Научился сам — передай другим

— Юрий Петрович, сейчас организация дорожного движения — ваша профессия. Но что когда-то побудило сына школьных учителей из Марьиной Горки, где машин-то было раз-два и обчелся, выбрать такую специальность?

Отчасти сыграла роль экзотика: название специальности казалось мне необычным — «инженер дорожного движения». Поначалу, правда, я плохо представлял, чем предстоит заниматься; меня влекло слово «организация». А в итоге нашел дело всей жизни. Еще в институте понял, что интереснее всего не начальником быть, а «играть в пазлы». Ведь дорожное движение — это увлекательный, постоянно меняющийся «пазл», который можно много раз складывать, добиваясь желаемых результатов…

— Но этому еще предстояло научиться…

— Учеба в БПИ (сейчас БНТУ) прошла на одном дыхании. Я почерпнул много интересных идей, к тому же объектом профессиональных интересов была улица: исследуй и экспериментируй сколько хочешь. А после института меня пригласили на кафедру заниматься научной работой. Была середина 1980-х — благодатное для новоиспеченных специалистов время: перед нами ставили интересные задачи и не слишком ограничивали в средствах. Мне повезло с наставниками. Вместе с такими смелыми и изобретательными учеными, как Юрий Врубель, Иван Филимончик, довелось работать над масштабными проектами, где в каждом решении использовались оригинальные подходы. Связей с Западом тогда не было, и поначалу авторитетом для нас были коллеги-москвичи. Но, вникая в тему глубже, видели, что, к примеру, именитый московский автор писал свой труд, сидя дома за столом. А мы выполняли работы, исследуя ситуации со всеми нюансами на местах. Это стало для меня хорошей школой.

— Преподавательская деятельность в вузе была необходимостью или удовольствием?

— Скорее, удовольствием. Институт пришлось оставить в начале 2000-х, когда не стало хватать времени и сил: в то время работал в Белорусском союзе транспортников, Транспортной инспекции, БАЭС, над разными проектами. Благодаря преподавательской практике научился одновременно говорить, думать и оценивать себя как бы со стороны. А еще — выступать без заготовленного текста. Я не начитывал конспекты студентам, а беседовал с ними, понимая, что только так можно заинтересовать молодых людей. Одно время преподавал заочникам. Некоторые поначалу просто штаны просиживали на занятиях, а я пытался их увещевать: «Чего зря время тратите, будто вторую жизнь планируете?» Те, чье отношение к учебе изменилось, впоследствии стали успешными специалистами и руководителями. И, кстати, многие из моих нынешних коллег — в прошлом мои студенты.

От мечты до реальности…

— Есть ли среди ваших многочисленных проектов любимое детище?

— Пожалуй, «Добрая дорога». Это своего рода философия организации дорожного движения, принятая в качестве городской концепции для повышения безопасности на дорогах. За 10 лет мы вместе с ГАИ, городскими властями смогли добиться серьезного сокращения уровня аварийности и снижения тяжести последствий ДТП. Если каждый год с 2000-го по 2005-й на дорогах Минска погибали до 120 человек, в том числе дети, то в последние годы, когда запустили «Добрую дорогу», эта цифра стала неуклонно снижаться. Итог 2015-го — 41 погибший в ДТП, среди которых ни одного ребенка. Такой показатель ставит Минск на один уровень с Прагой, Брюсселем, Будапештом. Вероятность того, что тебя собьют на дороге в Вильнюсе, Риге, Варшаве, — большая по сравнению с нашим городом. Но нам есть к чему стремиться: например, в Берлине и Стокгольме эти показатели намного оптимистичнее. Минску нужно дальше развивать это направление и, не откладывая в долгий ящик, внедрять интеллектуальную транспортную систему и «Добрую дорогу — 2».

— А что подтолкнуло к активному продвижению идеи «Доброй дороги»?

— Мне посчастливилось познакомиться с уникальным человеком — Кристером Хейденом, всемирно известным профессором Лундского университета (Швеция). Сейчас он отошел от дел, а тогда возглавлял Международную организацию безопасности дорожного движения ICTCT. Ежегодно специалисты этой сферы проводили в разных городах мира своеобразный воркшоп, где общались и презентовали свои наработки. Однажды Кристер пригласил на такое мероприятие меня. И я размечтался: вот бы провести подобный форум в Минске! Шансы были небольшие. В 2006-м конкурентами нашего города выступали Валенсия и Рим. Но Кристер убедил коллег, что это мероприятие для Минска более важно, и оно прошло у нас, став отправной точкой программы «Минус 100», а потом и «Доброй дороги». Приехали тогда представители 17 стран.

Фото Шелег Копирование copy

Позже я прошел в Швеции стажировку по организации дорожного движения, обрел друзей среди международных специалистов. Тогда увидел, что наша система управления движением кардинально отличается от западной. Но это заставило нас искать неординарные подходы, изобретать простые, но эффективные вещи. Ведь мы понимали, что никогда не сможем рассчитывать на миллионы долларов, которые тратятся там, например, на инфраструктуру. Да и, как говорится, за миллион любой дурак сможет, а попробуй без него. Благодаря стажировке, научным контактам я понял, что главное в этой сфере — менеджмент: ставить верные цели, правильно мотивировать людей и рационально привлекать ресурсы.

Мера ответственности

— Пожалуй, один из самых интересных проектов, с которым чаще всего связывают фамилию Важник, — возглавляемая вами ассоциация. Насколько многогранна ее деятельность?

— Одно из первых направлений деятельности БАЭС — оценка автомобилей. Сколько стоит транспортное средство, его повреждение, исправление? Чтобы ответить на такие вопросы, надо честно и профессионально описать, что произошло с машиной. Наши услуги стали пользоваться спросом. Потихоньку перевели это дело на рыночные рельсы. Подготовили для этой отрасли законодательство, в том числе по страхованию.

Все это время занимаемся и организацией дорожного движения, транспортной экологией, ориентированием, транспортным менеджментом и так далее. В большей степени консультируем и проектируем, иногда внедряем свои разработки.

— Не боитесь брать на себя ответственность при реализации сложных проектов? А вдруг что-то пойдет не так?

— У нас всегда есть соблазн: нарисовать проект, не заморачиваясь, за полчаса, получить деньги и радоваться. Но есть и другой вариант: потратить время, всесторонне разобравшись в теме, оценить возможные последствия своей работы, просчитать, как сделать лучше. Следуя первому варианту, можно быстро потерять уважение, ведь люди спросят: зачем нужны такие эксперты? Я привык отвечать за свои действия и наши проекты. Если просчитал, то уверен, что все получится. Ведь если не оправдаем ожиданий, с нами перестанут работать. Риск есть, но он оправдан.

— И зачем вам лишняя нервотрепка? Ведь благодаря основной деятельности БАЭС вы в состоянии обеспечить себе и семье безбедную жизнь без лишних треволнений.

— Минск давно стал моим городом, который я люблю и хочу сделать лучше. Часто бываю за границей, сравниваю: это у нас хорошо, а это плохо, потому что нерационально распределяются деньги или что-то делается наспех. Когда занимаешься этим как своим, сразу все видно и понятно, как в семье.

Вырастить древо

— Кстати, о семье. Знаю, что вы составили свою родословную, нашли могилу деда, погибшего во время войны. А ведь это довольно трудоемкий процесс…

— Однажды ко мне приехал однокурсник-азербайджанец. Отправились в деревню, в отеческий дом. В беседе он поинтересовался, знаю ли я своих предков и место, где похоронен мой дед. Я, к своему стыду, не знал: дедушка погиб в Великую Отечественную где-то в Польше, но точных данных не было. Отец и более старшие родственники тоже не имели об этом представления, а в деревне на обелиске, установленном в честь местных жителей, погибших в войну, фамилия деда не значилась. Когда стал изучать материалы, оказалось, что где-то неправильно записали его отчество, поэтому и следы затерялись. Я объехал множество архивов, нашел в Польше место, где похоронен дед, снял фильм, показал документы в Пуховичской администрации… И 3 июля 2010 г. в присутствии нескольких десятков родственников и жителей деревни Бор под торжественный залп почетного караула имя моего деда нанесли на обелиск.

Потом мне стало интересно происхождение нашей фамилии. Оказалось, что ее корни — не в слове «важный», как кажется на первый взгляд, а в белорусском слове «важыць» (весить), а если фамилия старше 400 лет — сейчас есть и такая версия, — то, возможно, она произошла из литовского языка: važiuoti означает «ездить». В каком-то смысле я изобрел свой метод поиска географии фамилии. До революции селяне жили достаточно компактно, мало перемещались. С помощью сайта «Мемориал» я стал искать участников войны с фамилией Важник и места их рождения. Нанес эти точки на карту. Получился локальный ареал 30 км в диаметре между деревнями Дукоры и Пристань Пуховичского района. В самом центре этого ареала — деревни Дричин и Боровая Слобода (теперь — Бор). Там могилы моих предков. Сейчас знаю 10 поколений предков примерно до 1750 г., все имена и факты документально подтверждены. Итогом этого исследования стало создание генеалогического древа, которое я раздал моим двоюродным, троюродным родственникам. Надеюсь, они продолжат растить это древо, добавляя новые ветви.

— Сын, как и вы, учился в БНТУ, но в итоге занялся делом, абсолютно не связанным с деятельностью отца. Как думаете, откуда у Дмитрия Важника, довольно известного сегодня фотографа в технике таймлапс, появилось такое увлечение?

— Он забрел на эту стезю незаметно для меня. В детстве увлекался фотографией, как многие его ровесники, ходил на разные кружки. Мы с женой, детским психологом, всегда были уверены: самое страшное для детей — когда родители давят на них, поэтому у Димы всегда была свобода выбора. Учеба ему была не очень интересна, но по моему совету после школы поступил в БНТУ. Проучившись шесть лет на заочном, не захотел работать в этой сфере, хотя я звал его в свою организацию. Фото и видео по-прежнему оставались его увлечением, но хобби редко позволяет зарабатывать на жизнь, поэтому потихоньку он стал увлечение превращать в профессию. Потом они с друзьями придумали, как снимать в технике таймлапс без дорогущего оборудования. Постепенно стали находить покупателей на результаты своего творчества… Он помогает и БАЭС, когда нужны качественные фото. Например, его работы использовались для воплощения в жизнь идеи ориентирования пешеходов в историческом центре Минска.

 

Самое читаемое