Как создавалась «Вечерка», и кто он – первый редактор минской газеты

Эта история о том, как в молодости Георгий Лысов летал штурманом на дальнем бомбардировщике, а после завершения войны стал первым редактором «Вечернего Минска». Кто такой Георгий Лысов и как он стал человеком газетного дела — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Георгий и Валентина с дочкой Людмилой

У «Вечерки» 1 ноября был день рождения —  ей исполнилось 52 года. Не юбилей, но именно к этой дате в редакции открылся музей не музей, но что-то вроде ретроуголка. Его журналисты условно назвали кабинетом первого редактора. В нем создана обстановка, созвучная тому времени, когда бывший военный штурман Георгий Степанович Лысов создавал газету. Журналисты — не музейные работники, поэтому экспозиция не претендует на точность. Главное было показать время, отразить его дух.

Людмила

Лет 10 назад я познакомился с дочерью Георгия Лысова Людмилой Георгиевной. Тогда она пришла в редакцию со стопкой писем-треугольничков, которые отец отправлял с фронта ее маме. 150 посланий! Режим секретности не позволял военному штурману раскрывать подробности воздушных сражений, но сколько в этих письмах любви, нежности и заботы! И вот теперь, в нынешнем октябре, Людмила Георгиевна снова навестила редакцию, чтобы передать для мемориального кабинета книгу, которую ее семья издала за собственные средства. В ней собраны послания, отправленные молодым штурманом супруге. Книга так и называется: «Письма с фронта». И подзаголовок: «История любви».

— Эти треугольнички сохранила моя бабушка по маминой линии — папина теща, — пояснила Людмила Георгиевна. — У меня четыре сына, одна дочка, шесть внуков и пять внучек. Как разделить эту память между всеми? Начала перепечатывать письма, дети помогли с финансами, и книгу издали.

Всему в этой жизни есть начало и причина. Вот так и с именем Людмилы Георгиевны. Ее еще не было на свете, а в письмах отца это имя уже промелькнуло несколько раз. Он ждал рождения дочери.

Дальние бомбардировщики дальше всех проникали за линию фронта, но и места их дислокации тоже находились довольно далеко от черты, разделявшей воюющие стороны. А раз так, то рядом с аэродромами налаживался быт, напоминавший мирную жизнь. Вот почему молодые летчики, уходившие на войну холостыми, нередко возвращались женатыми. Если оставались живы.

Женился и штурман Лысов. А вскоре принял решение: супруга должна уехать к родственникам в Бузулук (Оренбургская область). Там она и ожидала рождения ребенка. Читаешь письма лейтенанта и понимаешь: Валентина хотела быть рядом. И поэтому штурман проводил разъяснительную работу: «Вчера у нас было пролито много слез, женских. По многим обстоятельствам не вернулись с задания Коростылёв, Яковишин, Шполянский, Симаков и другие. Тамара, Маруся, Зоя так ревели, что чертям стало тошно. Ох, не люблю я этих женских слез, просто не переношу… Плохо воевать в присутствии женщин». А жена опять просилась к нему. И он снова искал убедительные слова, чтобы удержать ее вдали от войны.

Валентина предлагала, если будет дочь, назвать ее Мариной или Ириной. А у штурмана был командир, у которого недавно родилась дочка, и он дал ей имя Людмила. «Я думаю, что это имя теплое», — ненавязчиво сообщал Георгий жене.

И, наконец, авиатор получил долгожданное известие: «12 апреля 1945 года. Всем моим ожиданиям и волнениям пришел конец: вчера мне после полета в 5 вечера вручили твое маленькое письмо. Я раскрывал его дрожащими руками. Итак, дорогая Валюша, у нас родилась дочь. Я сегодня всю ночь не спал — думал и думал о вас».

Конечно, девочку они назвали Людмилой.

Первый главный редактор «Вечерки» с внучками в своем кабинете

«Было пролито ведро слез…»

О поколении, к которому принадлежал Георгий Степанович, молодежь, да и многие люди постарше имеют представление, на мой взгляд, приблизительное. Во многих умах уже сложился стереотип: жизнь в советские времена — это нечто производное от пионерских линеек, комсомольских собраний и партийных съездов. Ну да, были линейки и съезды… И, кстати, штурман Лысов избирался парторгом авиационного полка. И что же, это означает, что был он человеком косным, консервативным, застегнутым на все пуговицы? Глупости. Люди оставались людьми.

Да, сейчас люди тоже без конца строчат друг другу. Но уровень общения как-то очень прост: в эсэмэсках фразы короткие и слишком часто корявые.

Читая «Письма с фронта», я ловил себя на мысли: может быть, эти послания к молодой супруге и были для Георгия его литературной школой? И не они ли позволили ему впоследствии стать и журналистом, и редактором? Похоже, когда пришла Победа, он уже вполне овладел литературным стилем. Вот посмотрите, как здорово штурман рассказывает жене о своем посещении в июне 1945 года родной деревни Веть, что на Могилевщине: «Не доезжая 4 километров до Вети, машина испортилась, и я дожидался ее починки. В это время из леса выезжают на повозке трое моих родных дядек. И я отправился домой. Скоро собрались все родные: дядья Александр, Сергей, Иван, Павел с женами, тетки Агафья, Евгения, Дуня, Лукерья с мужьями, крестные отец и мать, много двоюродных сестер и братьев, много соседей. Было пролито ведро слез. Водки я привез бутылку. А для такого количества людей это была капля в море. Но, к счастью, у мамы был самогон. Назавтра позвал к себе дядя Павел. От него мы направились на кладбище, где мне показали могилу отца. 3 июля я думал уезжать, но меня уговорили не ехать, так как 3-го числа был всебелорусский праздник — первая годовщина освобождения Белоруссии. К этому дню наловили в Днепре рыбы, и днем собрались все вышеперечисленные у нас, отметили праздник и мой приезд, а затем пошли на митинг, который состоялся посреди деревни. Я выступил с большой речью. После митинга комсомольцы поставили две пьесы. Наша дочка на фото всем очень нравится. Мать благодарит тебя за шаль. Мать говорит: «Как мне хочется встретиться с Валей, а также понянчить внучку».

Людмила Георгиевна в гостях у «Вечерки»

Редакторская правка

— У меня было настоящее счастливое детство, — рассказывает Людмила Георгиевна. — Папа всю жизнь любил маму. И это было основой всему. И мама любила его. Родители рассказывали, что, когда мне было 5–6 месяцев, отец спокойно отпускал маму на танцы и сидел со мной. У папы всегда было много работы. Помню, когда училась в школе, а отец был редактором молодечненской областной газеты, мама очень часто в 9–10 часов вечера отсылала меня в редакцию — отнести ужин. Тогда отец нередко ездил по делам в Минск. Вернется и достает мне из кармана мороженое — мол, из столицы привез. Я верила. А сейчас понимаю, что в кармане мороженое растаяло бы. Он уже в Молодечно его покупал…

Когда создавался «Вечерний Минск», Георгий Степанович съездил в Москву и Ленинград — перенимал опыт тамошних «Вечерок». Людмила Георгиевна помнит, как однажды вечером отец и мать обсуждали, каким должен быть шрифт этих двух слов — «Вечерний Минск» — на первой полосе газеты. Человек, отлично знающий свое дело (о чем свидетельствуют три ордена, полученных за редакторскую и журналистскую работу), Георгий Степанович в личной жизни был не очень практичен. В одном из писем с войны он в отчаянии сообщал: «Какой-то сукин сын похитил мои хромовые сапоги». А когда был редактором «Вечернего Минска», еще один такой же «сын» прямо из его кабинета умыкнул меховую шапку.

Среди прочих семейных раритетов Людмила Георгиевна хранит типографский оттиск первой полосы «Вечерки» со статьей о работе минских педагогов. Валентина Семеновна была названа в ней среди лучших учителей начальных классов. На полосе только одна правка: имя своей любимой Валюши Лысов вычеркнул. Хороший был редактор.

Фото Тамары Хамицевич и предоставленные семьей Г. С. Лысова

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ