Как в начале XX века минчане согревались морозными зимами?

Сколько стоили в дореволюционном Минске дрова, были ли обогреватели и центральное отопление, а также что использовали «для сугреву» городские торговцы, узнавал корреспондент агентства «Минск-Новости».

Лежа на печи

Долгое время в каждом доме города имелась печь. Она не только согревала постройку, но и служила для приготовления пищи. Все, что могло сгореть, шло в топку. Таким нехитрым путем минчане значительно уменьшали количество бытового мусора.

До середины XX века все блюда готовились в печи. В просторных деревянных домах она даже прирастала аналогом плиты. Такому агрегату требовалось значительно меньше дров. Готовили на открытом огне. Температуру регулировали специальными конфорками. Они представляли собой круг, составленный из нескольких разных по диаметру обручей. Каждый из них соответствовал диаметру чугунка – вынул обручи, вставил в образовавшуюся брешь чугунок, и пламя быстро нагреет его дно.

Большие печи ставили в частных одноэтажных домах. Часто они занимали четверть или пятую часть от площади всего дома.

Во многих больших домах помимо основной большой печи была еще дополнительная для обогрева. Называли ее грубкой.

Растопим и сами

Со второй половины XIX века в Минске начали возводить доходные дома. Обычно это были 3–5-этажные здания, которые строили предприниматели для сдачи комнат внаем. В 1896 году в городе сдавалось более 11 тыс. квартир, а к 1911 году их число удвоилось. Некоторые дома сразу обустраивали центральным водяным отоплением. Их жильцам не нужно было думать о температуре в квартире. За тем, чтобы она была комфортной, следил кочегар-истопник. При такой системе отопления выгоднее всего было сжигать уголь, который давал больше жара, а стоил меньше, чем дрова. Котел устанавливали в подвале или специальной пристройке-кочегарке. Для удобства делали в подвале угольную комнату. Топливо привозили с задней стороны дома и ссыпали прямо в нее через специальные двери-окошки.

Многие доходные дома отапливались самими арендаторами. В квартирах устанавливали небольшие печи, называемые голландскими. Они служили исключительно для отопления дома, были разных форм и размеров в зависимости от планировки. Ставили голландки так, чтобы максимально использовать их обогревательные свойства и минимальное пространство в квартирах. Стены печки выходили стразу в две или три комнаты. Топка иногда располагалась не в квартире, а выходила в коридор. Многие квартиросъемщики устраивали возле нее место отдыха. Приятно сидеть в кресле в зимний вечер и любоваться огнем за открытой дверцей топки.

К слову сказать, металлические голландские печи в послереволюционное время стали называть буржуйками. Изготовленные еще «при царе», чугунные печи потребляли мало дров и хорошо прогревали помещение. Новые советские печки, сваренные из толстых листов железа, делали все наоборот. За свою прожорливость они и получили такое прозвище.

Жильцы сами решали, чем и когда обогревать свое помещение. Стесненные в средствах покупали уголь, второсортные дрова, обрезки, ветви. Состоятельные горожане предпочитали березовые дрова. Их покупали на рынке вязанками, возами или кубическими саженями. Дореволюционная система мер довольно сложна: существовали несколько видов кубических саженей дров: простая, одно-, двух- и трехполенная. Простая равнялась примерно 10 кубометрам дров (казенная сажень в кубе). Однополенная кубическая сажень рассчитывалась так: поленья, помещающиеся в рамку со сторонами в казенную сажень (216 см). Одно полено в длину – половина аршина (35–36 см), или 10–12 вершков (44–48 см). Двухполенная и трехполенная были, соответственно, в два и три раза больше (в два и три полена). О точности объема или веса в этом случае говорить не приходится. Все зависело от вида и типа дров: круглые или колотые, ровные или кривые, с сучками или без. А также от умения торговца «правильно» сложить дрова, максимально уменьшив их объем.

Но такие вязанки дров покупали немногие – чаще всего домовладельцы, имеющие центральное отопление, промышленники, организации и учреждения. У них были обширные дровяные склады, способные вместить десятки кубометров дров. Обычные квартиросъемщики предпочитали закупать топливо для печи меньшими объемами – вязанками или возами (примерно 1–1,5 кубометра). На рынке так и считали, что кубическая сажень – это 10–12 возов, запряженных одной лошадью.

Для большинства же квартиросъемщиков было намного проще покупать дрова по мере необходимости небольшими вязанками, которых хватало на два-три дня топки и готовки. Приобретали их обычно у домовладельца за 5–10 копеек. Да и проблем с их доставкой на дом не было. За копейку вознаграждения их приносил дворник прямо на порог квартиры или складывал в оборудованную в коридоре поленницу.

Кубическая сажень лучших березовых, ясеневых или дубовых колотых дров стоила 25–30 рублей, липовых и осиновых – 15–20 рублей. За воз давали от 1,5 до 3 рублей в зависимости от типа дров.

Согревательный аппарат

Однако не только печи согревали минчан. В начале XX века многие магазины предлагали покупателям согревательные аппараты. Сравнить их можно с современными обогревателями, с той лишь разницей, что работали они не от электричества. Были дровяные, керосиновые, угольные, даже спиртовые обогреватели. Самым известным обогревателем в те годы была водяная грелка.

Использовали компактные обогреватели и минские торговцы, особенно на рынках. Их лавкой был открытый деревянный ларек или обычный стол. Весь товар на виду у покупателя. В лютые морозы торговля замирала: немногие покупатели решались прийти на рынок. В такое время они отдавали предпочтение магазинчикам, расположенным в зданиях. Те же торговцы, которые рискнули выйти на работу, согревались подручными средствами: теплой одеждой, горячим (иногда горячительным) питьем. Шли в дело и самодельные обогреватели. Обычно это были глиняные горшки или металлические ведра с углями. Продавцы устанавливали их под прилавок и грели об них руки в ожидании покупателя, а некоторые торговки даже делали себе таким образом стулья с подогревом.

Минские газеты часто выступали с публикациями о запрете таких обогревателей. Достаточно одного неосторожного движения, чтобы угли рассыпались. Они могли обжечь не только согревающегося, но и покупателей, а также стать причиной пожара. Например, в январе 1900 года мещанка Бася Дрейцер в своей бакалейной лавке на Московской улице задремала возле открытого горшка с углями. От них занялась теплая шуба. Торговка получила сильные ожоги, ее пришлось отправить в больницу.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ