Какие азартные игры в прошлом предпочитали минчане, и что было на кону

Кто такие «рулеточники» и во что играли минчане в прошлом, выяснял корреспондент агентства «Минск-Новости».

Карты, деньги, два стола

В Российской империи карты считали бичом общества. Власти всячески пытались побороть это зло. Издавали запреты, на игроков и тех, кто предоставлял им помещения, налагали огромные штрафы, даже арестовывали. Ничего не помогало. Само общество не считало карты злом. Наоборот, просиживало за столами с зеленым сукном ночи напролет. Особенно элита. Что говорить, если в картишки любили перекинуться сами государи-императоры!

Создатель национальной классической оперы композитор Станислав Монюшко писал своей невесте Александре Мюллер, что частенько посещает минское Дворянское собрание. В середине XIX века оно было центром светской жизни города. В нем устраивались различные вечера, балы, танцы. Обязательным атрибутом были столы с зеленым сукном для игры в вист. За ними солидные персоны коротали вечера. В начале прошлого века в Минске открылось несколько различных клубов. Самым популярным у игроков стал Купеческий, располагавшийся в здании Гостиного двора на современной площади Свободы. Тем, кто мог сорить деньгами, приглянулись его уютные залы. Вечером всё свободное пространство занимали столы с зеленым сукном. До самого утра в выходные шли ожесточенные «баталии». Там пропадали за игрой и врачи, и юристы, и творческая интеллигенция, а также купцы и чиновники. Возможность сорвать куш была намного желаннее семейного благополучия. Неудивительно, что главными врагами таких игорных заведений слыли жены. Они писали городским властям ходатайства о закрытии клубов, «желая вернуть мужей к домашним очагам».

Это немного помогало. Обычно после таких прошений полиция устраивала облавы. Попавшиеся за игрой в клубе картежники подвергались общественному порицанию и штрафу. Как и владельцы клубов. Но всё это помогало слабо. Прибыль от аренды столов с лихвой компенсировала взыскания. Да и доказать, что играли в запрещенную азартную игру, а не складывали разрешенный официально безобидный пасьянс, удавалось далеко не всегда. Приходилось действовать внезапно. Например, в 1910 году газета «Минский голос» писала: «Производя в ночь внезапный осмотр местных клубов, члены полиции задержали в Купеческом клубе за азартной игрой в шмен-де-фер компанию игроков (11 мужчин и 1 даму), среди которых местные врачи, провизор, дантист, купцы. Все вышеозначенные лица занесены в полицейский протокол, и им придется фигурировать в качестве свидетелей у господина городского судьи первого участка города Минска по возбужденному против дежурного старшины клуба А. И. Поляка и секретаря клуба М. Герчикова по обвинению по статье 46 уложения о наказаниях за допущение азартной игры в клубе».

Правда, чаще всего удавалось застать с поличным одну-две компании игроков. Остальные успевали спрятать банк и предстать перед стражами порядка в виде законопослушных граждан, решивших просто перекинуться в картишки на интерес и для поддержания беседы. Игроки на солидные суммы занимали самые удаленные столики, куда полиция не явится незамеченной. К тому же они были прекрасно осведомлены о том, когда и где готовится рейд.

После революции карты стали обыденностью. В 1921 году новенькие отпечатанные колоды вновь поступили в свободную продажу. Играть стали повсеместно. В период нэпа даже возродились игорные дома. В конце 1920-х началась борьба с азартом. Легальной возможности сыграть на деньги не осталось. Профессиональные картежники ушли в тень. Но не сами карты, крепко осевшие в советских семьях. В них резались повсеместно пионеры, комсомольцы, рабочие, служащие, пенсионеры.

Везение с гарантией

Другой азартной игрой, получившей широкое распространение в Советском Союзе, стали лотереи. В дореволюционное время их проведение строго регламентировалось. Провести масштабный розыгрыш можно было лишь после многочисленных бюрократических согласований. Поэтому чаще всего устраивались благотворительные розыгрыши, разрешение на которые выдавала городская власть. Средства, вырученные с них, шли в пользу различных обществ. Да и сами призы чаще всего носили поощрительный или памятный характер.

С приходом советской власти частные лотереи оказались под запретом. Только нэпманы нашли лазейки и возродили азартные игры. Например, в 1922 году в Минске появились «рулеточники». Любой бедняк мог попытать счастья и выиграть буханку хлеба стоимостью 400 тысяч рублей (нам ли не знать, какими могут быть цены). В игре участвовали пять человек. Каждый платил по 100 тысяч и мог тянуть лотерейный бочонок из сумки. Тот, у кого оказывался самый большой номер, получал приз — буханку хлеба. Остальные четверо оставались ни с чем. А организаторы всегда были в плюсе, имея с каждого захода 100 тысяч. Подобным образом проводили различные розыгрыши наследства «бывших». В качестве главного приза выступало какое-нибудь дорогое ювелирное изделие. Желающих сорвать куш в тяжелое и голодное время оказывалось предостаточно. Пока не заявлялась милиция, дельцы успевали собрать деньги и устроить лотерею. Под всеобщее оханье счастливчик получал приз, а неудачники расходились. Чаще всего это был простой обман. Выигрышный билетик уже имел в кармане неприметный подельник. Он получал награду, а минчане расставались с деньгами. Потом этот же приз предлагали выиграть жителям других городов.

Похожим приемом пользовались владельцы гастролирующих цирковых трупп и театров. В рекламе своих представлений они указывали, что среди зрителей в последний день выступления состоится розыгрыш. В качестве приза значились золотые кольца с бриллиантами, колье с жемчугом, серьги с рубинами. Поощрительные простые серьги и колечки, чаще всего даже не золотые, а серебряные, действительно получали минские зрители. Главный приз перекочевывал в руки какому-то невзрачному бедняку-крестьянину. Публика в восторге! Никто ведь не знает, что это переодетый член труппы.

Игра миллионов

Выигрышем в частной лотерее чаще всего могли похвастаться только ее устроители, в отличие от государственной. Круглую денежную сумму или ценный приз мог выиграть любой участник, купивший лотерейный билет. Например, как рассказывал в передаче «Не проходите мимо» на «Радио-Минск» столичный коллекционер Виктор Суворов, в дореволюционное время разыгрывали даже пять имений в четырех областях. Коллекционирование лотерейных билетов представляет собой одно из направлений бонистики, ведь это настоящая ценная бумага.

В советское время официальные государственные лотереи возродились в 1921 году. Право на выпуск билетов получили различные министерства и организации. Главное условие — все вырученные средства должны были направляться на помощь жертвам голода в Поволжье. Позже — на нужды социального обеспечения, здравоохранения и культурно-просветительские цели. Например, Белорусский Красный Крест выручил в результате первого розыгрыша своей лотереи 2 млрд рублей.

Лотереи стали частью советской жизни. Можно было выиграть не только деньги, но и ценные призы.

Пик популярности лотерей пришелся на 1970–1980-е. Ровно 50 лет назад появилось «Спортлото». В розыгрыше «6 из 49» один счастливый билет выиграл 5 000 рублей. Всего продали 1,5 млн билетов по 30 копеек каждый. Игрой миллионов «Спортлото» стало после того, как в январе 1974 года розыгрыши стали транслировать по телевидению, а затем появился и более легкий вариант игры — «5 из 36».

Вскоре власти осознали вред от различных завуалированных мгновенных лотерей и стали бороться с ними. Вновь испытать удачу на улицах Минска, вытянув счастливый билетик, оказалось возможно в лихие 90-е.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ