Какие истории хранят дома «в погонах»

В Минске есть здания, на фасадах которых присутствует военный антураж. О некоторых из них — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

На главном проспекте

«Чего не придумают ради рекламы», — может сказать прохожий при виде золотых звезд в витринах магазина, что обосновался в доме на проспекте Независимости. Но военный антураж присутствует на домах № 91 и 93 неспроста.

Дом на проспекте. 1954 год

Строительство двух огромных зданий началось до войны. Возводили их на окраине, так как планировалось, что на месте нынешнего бульвара Толбухина будет здание штаба Белорусского военного округа. И жилье для высоких армейских чинов молодые архитекторы Валентин Гусев и Марк Лившиц видели отнюдь не провинциальным. Даже в третьем тысячелетии ансамбль из двух корпусов смотрится достойно и ничуть не уступает в элегантности признанным красавцам на главном проспекте.

В войну построенные дома были основательно разрушены, и в 1945 году к их восстановлению приступил тот же архитектор Валентин Гусев, к тому времени уже инженер-майор. На стройке работали в основном пленные немцы. Вскоре в квартиры въехали первые новоселы. Крыло с более просторными помещениями, выходящее на нынешнюю площадь Калинина, было отдано генералам, квартиры по фасаду — старшему офицерскому составу.

— У нашей полковничьей семьи имелась трехкомнатная квартира, — вспоминают сестры Алла и Тамара Корольковы. — С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что комнатушки были небольшие, общая площадь трешки — около 45 кв. метров. В кухне находилась плита, топили ее дровами. Но великой роскошью были расположенная рядом школа, парк Челюскинцев через проспект и просторный, засаженный молодыми деревьями двор, в котором сосед по лестничной клетке — будущий артист Александр Кашперов — устраивал детские спектакли, на «сборы» от которых «артистам» покупали мороженое. А спустя несколько лет все соседи танцевали во дворе на свадьбе Аллы.

Ухоженный двор был заслугой самих жильцов. Офицеры, их жены и дети охотно выходили на субботники и не только сажали деревья, но и разбирали заброшенные дощатые хибары, оставшиеся от военного лихолетья. Да и теперь, по признанию работников ЖКХ, нет жильцов более организованных и дисциплинированных, чем потомки тогдашних военных. Будто любовь к порядку передается им по наследству.

У старого ДОТа

Надо сказать, что «военный» дом не одинок в здешних кварталах. Поднимаясь по улице Калинина к трамваю, с правой стороны видишь здание с множеством труб на крыше. Табличка во дворе сообщает, что возведено строение в 1937 году как дом офицерского состава. В войну немцы оценили добротность и уют квартир, которые заняли под жилье. На втором этаже организовали офицерскую столовую.

Здесь по-прежнему живут люди служивые, поэтому на дискомфорт не жалуются, даже наоборот, ценят свое жилище за прочность и толщину стен, хорошую звукоизоляцию, высокие потолки. Говорят, кое-кто даже печки оставил от прежних времен, а уж камин пристроить к исправным печным трубам проще простого.

Отсюда рукой подать до старого неоштукатуренного дома на улице Чернышевского. Он был бы почти точной копией своего соседа, если бы не одно отличие: в здание упирается массивная бетонная долговременная огневая точка — ДОТ — с двумя амбразурами.

Историки спорят о времени строительства и авторах сооружения. Одни считают, что ДОТ был возведен гитлеровцами в 1943 году, другие — что до войны здесь располагалась воинская часть со штабом в этом доме и ДОТ являлся частью КПП. Более того, поблизости якобы были стрельбище и еще одно бетонное укрепление — наблюдательный пункт.

Возможно, читатели прояснят ситуацию. Пока что жители дома хранят в бетонном бункере овощи, а прохожие останавливаются, гадая о назначении странного сооружения.

Среди берез

После публикации легенды о березовой роще возле площади Бангалор читательница Людмила Жданович сообщила еще об одной памятной роще — в районе улицы Антоновской. История получила продолжение. Учительница начальных классов бывшей 33-й школы, а теперь филиала гимназии № 7 Ирина Комарова выросла в доме, расположенном прямо среди деревьев.

— Дома № 22, 24, 30, 32 на улице Антоновской были построены для участников войны, — рассказывает Ирина Леонидовна. — Например, бабушка получила квартиру за заслуги мужа Андрея Павловича Семенчикова, летчика-испытателя, который погиб во время Великой Отечественной войны. Березовая роща ко времени сдачи домов уже росла. По рассказам, здесь стояла воинская часть. Очевидно, в начале войны ее солдаты приняли бой и погибли. В живых остался один. В 1944 году он посадил березы в честь погибших товарищей. Среди деревьев находились два захоронения — братские могилы. Деревьев было много, все очень их берегли, потому что в каждом подъезде жили фронтовики. Когда проводили праздники двора, они сидели на лавочках, на балконах, выходили к сцене, которая была выстроена в роще. На груди у них были ордена, и мы восхищались их наградами. Среди ветеранов были и женщины — военные врачи, разведчицы, радистки, телеграфистки…

Фото Сергея Пожоги

Школа, где я училась, а теперь работаю, — в полусотне метров от домов. Фронтовики приходили к нам, это была тесная дружба. Мои ровесники росли на рассказах о войне, они звучали и дома, и в школе. За столом пели песни тех лет. Что касается рощи, то мы были воспитаны на том, что это не просто деревья — каждое высажено в честь погибшего воина, в березе живет его душа. Первоклассники и выпускники вместе с ветеранами взамен погибших деревьев сажали новые березки, повязывали на саженец георгиевскую ленту. 9 мая наши выпускники приходили сюда, читали стихи, пели военные песни, просто прикасались к деревьям. Такое тактильное общение трогает даже взрослых. А что говорить о детях, которые словно пожимали руку погибшим солдатам. Это остается в памяти малышей, и они очень бережно относятся к роще.

Но далеко не всем были дороги эти деревья. В начале века какой-то делец посчитал это место идеальным для магазина, и за согласие на вырубку рощи обещал старикам бесплатное молоко. Отстояли. Затем прошел ураган, и хотя сломанных деревьев было мало, стали пилить здоровые и крепкие под предлогом, что роща старая и в следующий раз может не устоять. Ирина Комарова бросилась в администрацию, к депутатам, организовала жильцов — вырубку остановили. Мало того, начальник ЖРЭО сам привез молодые саженцы, и они прижились вместо сломанных ураганом и уничтоженных людскими руками.

А потом появился Виктор Поломаный — предприниматель, арендовавший маленький домик бывшей типографии, стоявший посреди рощи. Первым делом он высадил елки на месте уже разрушенной сцены. Хотел поставить камень с памятной надписью, но это оказалось сложно, так как надо было доказывать историческую ценность места. Но Виктор Николаевич добился, чтобы прах погибших солдат был перенесен на Военное кладбище и захоронен там с надлежащими почестями.

— Мы ему безмерно благодарны, — признается Ирина Леонидовна. — Радует, что это сделал молодой человек. Наше поколение было пропитано духом патриотизма, потому что мы соприкасались с участниками войны. Моей учительницей белорусского языка была Ольга Андреевна Гладкая — разведчица того партизанского отряда, где воевали Марат и Ада Казей. В нашей школе работала Людмила Александровна Игнатьева, которую еще маленькой вместе с сестрой увезли в Германию. Нас окружали героические люди, это оказывало сильное воздействие. И то, что молодые люди знают историю, чтят память фронтовиков, дорогого стоит.

ТОП-3 О МИНСКЕ