Каратели скрывались 30 лет. Как контрразведчики нашли виновных в трагедии в Хатыни
Сразу после войны на белорусских контрразведчиков легла тяжелейшая миссия — найти и наказать пособников нацистов, скрывавшихся под личиной ветеранов и передовиков производства. Самым громким делом стал многолетний розыск карателей, уничтоживших Хатынь, которых удалось вывести на чистую воду лишь через 30 лет после трагедии. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

В ЦК РКП(б) 19 декабря 1918 года приняли решение объединить Отдел военного контроля Реввоенсовета и Военный отдел ВЧК. С этой даты ведет свою летопись и белорусская военная контрразведка.
Расползлись по стране
Сразу после окончания Великой Отечественной основную ответственность за розыск предателей и пособников немецко-фашистских оккупантов на территории Союза возложили на контрразведчиков МГБ СССР. С 1954-го — Второе главное (контрразведывательное) управление КГБ СССР. В обязанностях службы пресечение разведывательной деятельности не только других государств, но и антиправительственных организаций, к которым относились коллаборационисты. К тому же нередко вчерашние нацистские пособники становились шпионами.
После освобождения советских территорий многие понесли наказание. Некоторых искали 30–40 лет, потому что они скрывались, меняли фамилии, а свидетели их злодеяний были мертвы. Сотни офицеров посвятили карьеру их розыску. Особенно это касается белорусских работников госбезопасности.
«Хатынь была каждый день»
С момента открытия в 1969 году мемориального комплекса «Хатынь» это место стало символом скорби. Но выяснить, кто виновен в мучительной смерти 149 жителей белорусской деревни, включая 75 детей, долгое время не удавалось. В 1970-е как школьники, так и взрослые считали, что это дело рук только немецких карателей. Однако в КГБ знали, что к жутким событиям приложили руку полицаи из числа бывших граждан Союза.
В начале 1970-х оставалась жива дочь расстрелянного старосты-подпольщика одной из сожженных деревень. В КГБ БССР как возможного свидетеля, а может, и участника событий она назвала Степана Сахно. Видела его в оцеплении, слышала, как к нему обращались по фамилии. Органы госбезопасности выяснили, что, попав в плен к гитлеровцам, этот человек дал согласие на службу в 118-м батальоне охранной полиции. В 1944-м бежал из него. Проверки показали, что в карательных операциях он не участвовал. В полевом военкомате города Лиды записался в Красную армию, честно воевал, имел боевые ордена, а после Победы получал медали за доблестный труд на Куйбышевском (Самарском) оружейном заводе. Более того, был профсоюзным активистом и председателем товарищеского суда.

Белорусские чекисты обратились к коллегам из Куйбышева с просьбой опросить Сахно. Контрразведчик подполковник Леонид Колмаков вызвал Степана на беседу. Офицеру сразу показалось странным, что передовик производства помнил мельчайшие детали войны, но путал фамилии, когда Колмаков показывал ему снимки карателей из его подразделения. А о Хатыни Сахно якобы и вовсе не знал, ссылаясь на минувшие 30 лет. Многочасовые беседы ни к чему не привели. Белорусские коллеги предложили Леониду приехать со Степаном в БССР. Может, на местах событий вернется память?
Вместе с сотрудниками госбезопасности республики и Колмаковым Сахно исколесил многие леса Беларуси и места «боевой славы». Однако это не дало результата.
В Минске Леонид продолжал изучать документы по делу. В одной из папок подполковник нашел показания командира печально известного немецкого формирования «Дирлевангер». Среди других свидетельств немец описывал высокого голубоглазого полицая. Его точной фамилии не помнил, но знал: за особую жестокость и созвучность фамилии его прозвали Махно. А еще упомянутый мастерски играл в футбол с сослуживцами. На поле выходил в майке с № 9, нарисованным карандашом.
Колмаков завел разговор с Сахно на футбольную тематику. Тот, не подозревая, что контрразведчики владеют информацией о таких деталях, проговорился: был нападающим. Любил играть под № 9, как и популярный до войны советский футболист из московского «Спартака» Василий Соколов. Тем не менее номер на майке Степана оставался косвенной уликой.
Белорусские оперативники работали параллельно. По делу задержали еще двоих подозреваемых, проходивших службу в 118-м батальоне полицаев, — Кнапа и Лозинского. Сахно не знал об их аресте. Во время одной из бесед Леонид, листая документы, словно сам себе сказал: «Жаль, что Кнапа и Лозинского нет в живых. А то бы получили по полной». Услышав об их смерти, «свидетель» неожиданно вспомнил упомянутых и изложил в письменном виде информацию о сотворенных ими зверствах. В соседнем кабинете Кнапу и Лозинскому дали прочесть показания Степана против них. Сразу устроили с ним очную ставку… Единственное, что сказал скрывавшийся 30 лет каратель: «Чего вы к этому селу прицепились? Хатынь была каждый день». Год службы на фронте в Красной армии и награды спасли Сахно от расстрела. Получил длительный срок. Дальнейшая судьба неизвестна.

Суд над Григорием Васюрой, Минск, 1986 год
Подвело тщеславие
Благодаря показаниям Сахно вышли на след и других участников уничтожения Хатыни. Всех объединяло одно. С начала 1950-х контрразведка знала о службе многих из них в 118-м батальоне полиции, но каждому удалось отнести себя к категории вынужденных пособников, не участвовавших в злодеяниях нацистов. Например, Василий Мелешко и Григорий Васюра в начале 1950-х получили формальные тюремные сроки, освободились по амнистии через несколько лет. Мелешко повторно арестовали в 1974 году.
Васюра выдавал себя за узника концлагеря. Стал заместителем председателя совхоза недалеко от Черкасс (Украина). Его портрет напечатали в газете «Молот». Григория опознали благодаря случаю и арестовали лишь в 1986-м. К тому моменту ему уже исполнилось 72 года.
Обоих приговорили к расстрелу, прежде всего за бойню в Хатыни. Хотя в их биографии хватало и иных зверств.
Самой свирепой ротой батальона, состоявшей по большей части из жителей Западной Украины, командовал Владимир Катрюк. Ему удалось избежать наказания. Он умер в 2015-м в Канаде в возрасте 94 лет.
Фото из интернета
Читайте также:
- Как Хатынь стала символом трагедии белорусского народа
- Пока горит Вечный огонь в Хатыни – белорусы будут помнить правду
- «Насыпь пропитывалась кровью». В Генпрокуратуре рассказали о расследовании уголовного дела о геноциде
Смотрите также:
































