«Караул! Грабят!». Рассказываем об интересных делах столичной милиции конца 1922-го

В первые годы нэпа у минской милиции дел было невпроворот. С чем столкнулись столичные стражи правопорядка в конце 1922 г. — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

«Караул! Грабят!»

Одними из самых распространенных преступлений в столице и окрестностях были грабежи, разбой и вымогательства. На руках у бандитов оказалось значительное количество оружия, оставшегося с Первой мировой, Гражданской и советско-польской войн. Да и купить револьвер не являлось проблемой. Были бы деньги, а ствол найдется.

25 декабря к сотрудникам Минского уголовного розыска пришел гражданин Фучик. Он рассказал, что где-то в 12 ночи его сына остановил неизвестный для проверки документов. Вдруг он выхватил револьвер и потребовал вывернуть карманы. Ничего ценного у сына не было, кроме часов и портсигара. Тогда неизвестный приказал вести его в квартиру, но и там денег не оказалось. В 2 часа ночи грабитель пришел к Фучику вместе с невесткой, которую держал на прицеле. Неизвестный требовал 3 миллиарда. Таких денег у гражданина не было. Он наскреб всего 2 миллиарда и 100 миллионов. Грабитель сказал, что за оставшимися 900 миллионами придет вечером.

«Ищите, товарищ!»

Сотрудники уголовного розыска устроили на квартире Фучика засаду. И не зря. Грабитель вернулся на место преступления, и его задержали с поличным. В кабинете следователя выяснилось, что перед ними Маркус Эпштейн из Вильно, проживавший в столице по поддельным документам на имя Левина. Помимо револьвера у него в карманах нашли 1 миллиард 676 миллионов, которые он не успел потратить. В разговоре со следователями Эпштейн сознался в совершении преступления. Однако уточнил, что не грабил Фучика, а шантажировал. Эти деньги полагались за молчание. Маркус узнал, что младший Фучик промышлял контрабандой, а в квартире устроил настоящий склад. Вот и решил немного разжиться деньжатами. Контрабандист согласился заплатить 3 миллиарда, одолжив их у отца. Поэтому он и вернулся за оставшимися 900 миллионами, не боясь засады.

Приходилось сотрудникам уголовного розыска выезжать и на все резонансные преступления, совершенные в окрестностях Минска. В мае под Михановичами ограбили сторожа Ярошевич. Поздно ночью она заперла свою сторожевую будку № 134 и пошла домой. Неожиданно на нее напали трое неизвестных и стали избивать. Женщина потеряла сознание и очнулась лишь утром. Проверила карманы — пустые. Она вернулась к сторожке и обнаружила ее разгромленной. Ничего ценного в ней не осталось. После этого Ярошевич отправилась в милицию.

Столичные следователи в деле разобрались быстро. Оно неожиданно оказалось несложным, хотя одним из тех грабителей был местный милиционер. Женщина-сторож его опознала, хотя ранее в глаза не видела. Но когда она находилась в милицейском участке, голос одного из милиционеров ей показался очень похожим на тот, что она слышала в день ограбления. Причем дважды. В первый раз неизвестный подходил к будке еще в сумерках. Тогда поговорили несколько минут, вот голос и запомнился.

Судебный процесс в Минске получился резонансным. А экс-милиционера Сколыша приговорили к 5 годам лишения свободы со строгой изоляцией.

Свистят пули

Большинство командировок для сотрудников уголовного розыска были связаны с риском для жизни. Вот, например, дело о разбойном нападении на хуторе Остров Игуменского уезда (не существует, располагался неподалеку от современного Шацка). В октябре 1922-го четверо неизвестных ворвались в дом, связали проживавшую там семью. Хозяина долго истязали и пытали. Следователю удалось установить, что нападавшие не местные, скорее всего, гастролеры из столицы. Милиция стала усиленно шерстить минские рынки и вскоре задержала подозреваемого, пытавшегося сбыть награбленное на хуторе. На допросе он выдал подельников. Также рассказал, что большую часть награбленного успел переправить в Гомель, остальное пытался реализовать в Минске. Но когда следователи пришли на квартиру по названному задержанным адресу, их встретили пулями. В перестрелке милиции удалось ранить в ногу бандита Олейникова, пытавшегося выбраться через окно. Его подельник Жигалко, находившийся в это время во дворе, скрылся. Через два дня беглеца нашли в морге. Раненый Жигалко пришел в больницу и успел лишь сказать, что его пытались ограбить. Врачам спасти его не удалось, и он умер, не приходя в сознание. Последнего бандита по фамилии Медведь взяли без шума. Вместо того чтобы удариться в бега, он попросту запил.

В декабре 1922 г. троих участников разбойного нападения на хуторе Остров, оказавших вооруженное сопротивление сотрудникам уголовного розыска, приговорили к высшей мере наказания. Причем трибунал напрямую обратился в ЦИК с ходатайством о неприменении к ним амнистии в связи с приближающейся годовщиной создания БССР.

В этом же месяце агентам уголовного розыска пришлось вновь вступить в перестрелку с преступниками. Неподалеку от Семкова Городка нашли убитым сотрудника местного исполкома Иосифа Криса. По горячим следам удалось выйти на убийц, проживавших в деревне Иодково (ныне Цна в черте Минска). Бандиты схватились за револьверы. Понимали, что сдаваться нельзя. За ними тянулся шлейф серьезнейших преступлений: убийство законного представителя советской власти, дезертирство из Красной армии, грабежи, насилие и подкуп должностных лиц для получения документов. Всё вместе потянет на десятилетия заключения, а скорее на высшую меру. Поэтому отстреливались бандиты до последнего.

Фото носят иллюстративный характер 

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ