КЛАССИКИ – СОВРЕМЕННИКИ. Александр Ефремов: «Что рифмуется с любовью»

Сеять разумное, доброе, вечное с экрана и сцены он учился во ВГИКе, который окончил с отличием в 1976 году. В творческом багаже известного режиссера и актера, народного артиста Беларуси Александра Ефремова десятки картин, телесериалов, поставленных пьес и сыгранных ролей. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Деревенский книгочей на «Перекрестке»

«Большая любовь Чередниченко Н. П.», «Давай поженимся», «Наш человек в Сан-Ремо», «Поводырь», «Дунечка», «Рифмуется с любовью», «Снайпер. Оружие возмездия» и многие другие снятые им фильмы запомнились и полюбились зрителю. Поклонники Мельпомены тоже по достоинству оценивают подвижнический труд нынешнего художественного руководителя столичного Театра-студии киноактера. Что и кого больше всего любит мэтр, на рабочем столе которого в день нашего разговора лежали биографии Геннадия Шпаликова и Сергея Эйзенштейна из серии «Жизнь замечательных людей», я попытался узнать у него самого.

— Всегда с удовольствием пересматриваю добрую, позитивную комедию Дмитрия Астрахана «Перекресток», симпатизирую ее героям, в том числе вашему Мише. Много ли у вас общего с этим вальяжным жизнелюбом?

— Практически ничего. Жизнь люблю, но вальяжности во мне нет. Этой ролью не горжусь, хотя потом меня какое-то время благодаря ей узнавали на улицах. Сыграна она от безденежья. 1990-е, работы не было, привередничать не приходилось. Делали за копейки, но старались изо всех сил. Я стремлюсь всегда, если за что-то берусь, выполнять это честно.

— Получается, вы перфекционист, а по жизни последовательный отличник?

— В какой-то степени да. Школу окончил с медалью. ВГИК окончил с красным дипломом, первым получил учрежденную тогда стипендию имени В. М. Шукшина. Впрочем, довольно быстро понял: подавляющее большинство наук, которые сдавал на пять, не пригодились. Не стоило тратить на них столько сил, лучше бы занимался чем-то более близким к своей профессии. Но поскольку в детстве мечтал стать летчиком и даже космонавтом, куда, как нам говорили, берут только отличников, то и стремился быть им.

— И оказались еще заядлым книгочеем.

— Не то чтобы заядлым, но читал много. Мы жили в деревне под Горьким в казенном одноэтажном доме, где дали квартиру отцу как главному землеустроителю района. Когда мой старший брат Коля пошел в школу, я, пятилетний пацан, вместе с ним выучил буквы — и пропал. Ходил в библиотеку в дом культуры, брал книги и читал запоем. Для меня открывался новый мир — прекрасный, удивительный, сказочный, где все получается, все счастливы. Книги до сих пор люблю.

«Снайперские» выстрелы и «танкист» Чадов

— Ваш фильм «Снайпер. Оружие возмездия» с Дмитрием Певцовым в главной роли высоко оценил Глава государства. Как вы сами относитесь к этой работе?

— Александр Григорьевич сказал во время «Большого разговора с Президентом», что ленту смотрел и она ему нравится. Картина стала для меня в определенной степени этапной. Ее хорошо приняли зрители, а профессионалы удостоили меня именной звезды на Аллее звезд деятелей кино и телевидения на набережной в Ялте. Не только благодаря «Снайперу», конечно.

В свое время я не помышлял снимать военные фильмы. Считал это своим долгом, но никак не мог подобраться к такой ответственной и сложной теме. А теперь их пять. Мой отец воевал, освобождал Белоруссию, да и умер с осколком в плече. Когда мне попал в руки сценарий «Снайпера», понял: может получиться интересная работа. Она не относится по жанру к абсолютно реалистическим: многое придумано и романтизировано, но это тоже путь для того, чтобы говорить с молодежной аудиторией о нашей героической истории.

— Василий Ефремов был танкистом. Выбирая на главную роль в одноименном сериале Алексея Чадова, добивались от него внешнего и внутреннего сходства с отцом?

— Нет. Потому что мой отец пошел на фронт в 17 лет. Прибавил себе год и отправился воевать, а вернулся в 21. Я и сегодня поражаюсь: совсем мальчишкой героически сражался, был ранен, награжден орденами и медалями. А герой Чадова довольно зрелый, офицер, прошедший финскую войну.

Реальный человек, послуживший прототипом танкиста, — Зиновий Колобанов — тоже воевал на финской, после которой его должны были представить к званию Героя Советского Союза. Но не случилось. Кстати, он жил и работал после войны в Минске и похоронен в августе 1994-го на Чижовском кладбище. Значит, пусть не уроженец Беларуси, но ее гражданин и наш соотечественник.

Один излишне самоуверенный режиссер, сняв очередную картину о войне, изрек: «Я закрыл военную тему». Мы ее никогда не закроем и не сможем позволить себе этого сделать. Базовая культура основана на четырех главных компонентах: патриотизме, историзме, этике и нравственности. В Советском Союзе их серьезно осваивали, и мы сейчас не вправе забывать, они должны быть активно задействованы в воспитании гражданственности.

Опусы ракетчика и картина Рембрандта

— Как рискнули вы, мальчик, живший в захолустье, поступать во ВГИК — элитарный с позиции тогдашнего обывателя вуз, да еще сразу после школы?

— Это такой возраст, когда надо совершать безрассудные поступки: есть смысл, что будет эффект. После школы пытался подать документы во ВГИК, но до экзаменов требовалось послать работы на предварительный творческий конкурс. У меня их не было. Тогда поступил в театральный институт в Горьком на актерский факультет, но быстро понял: не мое. Через год ушел в армию.

В последние полгода службы появилось чуть больше свободного времени и мне разрешили работать по ночам. Писал рассказы, стихи, сказки, даже повесть, послал их в приемную комиссию. Не уверен, что все опусы были одинаково качественными, но когда вернулся домой, там уже лежало приглашение: меня допустили к экзаменам.

В 1-м туре принимали экзамен подмастерья и студенты-старшекурсники, щеголявшие эрудицией и остроумием. Кто-то из них был в Пушкинском музее и спросил, например, о колористическом решении картины Рембрандта «Артаксеркс, Аман и Эсфирь». Я ее тоже видел и ответил, но подобных вопросов оказалось много. Мне поставили тройку, однако к 2-му туру допустили. Там требовалось написать сценарий, и я использовал один драматичный эпизод своей армейской службы. Узнав об этом, абитуриент, поступавший уже в 5-й или 6-й раз, покрутил пальцем у виска, мол, с такой чепухой во ВГИК и соваться нечего. Приуныв, решил все равно биться до конца и в случае неудачи приехать в следующем году. А потом выяснилось: за сценарии поставили только две пятерки, одна из которых моя. Значит, фактически прошел, поскольку работы читал сам мастер, великий Александр Столпер, поставивший легендарную киноэпопею «Живые и мертвые» и набиравший курс.

— Но чем привлек вас именно институт кинематографии?

— Кино — это отдельный мир, не менее увлекательный, чем книжный, а может, даже более. Помню, как потрясла меня картина «Человек-амфибия». Трюки, которые сейчас без проблем делают с использованием компьютерной графики, в то время казались фантастическими. Увлекательный сюжет, благородные и смелые герои, замечательные актеры Коренев, Вертинская, Козаков, игравший отца главного героя Николай Симонов. Магическая сказка!

Мама Милы Йовович и «американец» Высоцкий

Кадр из фильма «Четвёртый»

— С кем вместе учились из тех, кто потом прославился?

— Из каждой мастерской в профессии, как правило, остается один, максимум два человека. Одновременно со мной учился попавший годом раньше к Игорю Таланкину Карен Шахназаров, мой приятель Саша Панкратов-Черный понравился Ефиму Дзигану. У Михаила Ромма в то время были два выдающихся питомца — Никита Михалков и Вадик Абдрашитов.

Актерские мастерские — примерно тот же результат. Из тех, с кем учился, с радостью вспоминаю своих подруг ученицу Сергея Бондарчука Наташу Андрейченко и воспитанницу Сергея Герасимова Ларису Удовиченко.

— Как приезжего вас поселили в легендарной вгиковской общаге?

— Еще в той, старой. Со многими ее обитателями дружил, например с учившимися в мастерской Владимира Белокурова киевлянкой Ириной Шевчук и приехавшей из Днепропетровска красавицей Галиной Логиновой, будущей мамой голливудской суперзвезды Милы Йовович.

— Вот у кого уникальная судьба!

— Галина приложила все усилия, чтобы оказаться в Америке и сделать из дочери звезду.

— Ваш мастер Александр Столпер, можно сказать, специализировался на произведениях Константина Симонова. В его фильме «Четвертый» роль американского журналиста сыграл Владимир Высоцкий.

— Как студент Столпера я принимал посильное участие в съемках, для нас это было и удовольствием, и развлечением. Там и познакомился с Владимиром Семеновичем, благодаря которому мне удалось посмотреть практически весь репертуар легендарной «Таганки».

Три красавицы дома и крепостные актрисы в Шклове

— Благодаря картине «Егор Булычов и другие», снятой на 2-м курсе, вас удостоили первой стипендии имени В. М. Шукшина. А на сцене не хотели бы поставить пьесу Максима Горького?

— Хотел бы. Однако не могу не учитывать, с одной стороны, возможности труппы, с другой — предпочтения сегодняшней публики. Когда меня в 1991 году пригласили сюда худруком, у нас была контрольная цифра 13. Если в зале набиралось столько людей, я говорил: «Ура, играем!» Меньше — ликовали актеры: «Ура, не играем…»

Сейчас у нас очень успешный в этом смысле театр: люди ходят с удовольствием, есть свой зритель. Но публика нынче предпочитает вещи с комедийным уклоном. Однако стремлюсь к тому, чтобы в каждой постановке и пьесе обнаружить и комическое, и то, что способно отозваться в любой душе стремлением к высокому смыслу, простите за термин, бытия. На поставленные мной недавно «В поисках истинного Я» и «Смешанные чувства» билеты разбирают за пару дней.

— Ваша супруга Валерия Арланова — одна из ведущих актрис вашего театра, снималась во многих ваших фильмах. Чувствуете скрытую неприязнь коллег из-за использования служебного положения?

— Если бы жена оказалась бездарной, наверное, этому было бы место. Но поскольку Валерия прекрасная актриса, мне безразлично мнение недоброжелателей. Так, как она сыграла в «Покушении», вряд ли кто-нибудь смог бы. Получился трогательный и глубокий образ. Арланова убедительно выглядела и в «Поводыре», и в «Дунечке», и в сериале «Немец» в дуэте с Даниилом Страховым. Хороша собой, романтична, талантлива. Возможно, это кого-то раздражает, но…

— Балуете красавицу жену подарками, вниманием?

— Когда есть возможность, балую. Мы не настолько богаты, чтобы делать роскошные подарки, но стараюсь обеспечивать ее всем необходимым. Правда, женщины таковы, что границы этого необходимого порой очень трудно обозначить. А красавицы у нас в семье все: и дочка Дарья, и 5-летняя внучка Любава.

— Наверняка есть планы, которые очень хочется осуществить.

— Конечно. В театре сейчас ставлю спектакли «Фальшивая нота» и «Женщина без границ». К концу года, надеюсь, оба выйдут. В кино мечтаю снять картину о крепостном театре, открытом экс-фаворитом Екатерины II Семеном Зоричем в Шклове, подаренном ему императрицей. Там танцевали сестры Азаричевы, которых учили итальянцы и французы, одна из них потом оказалась в Петербурге, другая — в Варшаве. Белорусские крестьянки имели прямое отношение к рождению русского и европейского балета.

Мне видится увлекательный авантюрный роман с любовной линией, придуманными мной съезжавшимися в городок выкрестами, проворовавшимися чиновниками, офицерами-дуэлянтами. Искусство ведь тоже может помочь благой цели, которая сейчас у нас реализуется, — созданию мощного, высококультурного, высокотехнологичного государства. Может и, считаю, обязано.

ТОП-3 О МИНСКЕ