«КЛАССИКИ — СОВРЕМЕННИКИ». О судьбе белорусских поэтов отца и сына Скоринкиных

Взлетной полосой для известных белорусских поэтов отца и сына Скоринкиных стала авиация. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Первая книга Владимира Скоринкина, долгое время работавшего в минском аэропорту, называлась «Буслы над аэрадромам». Она открывалась стихотворением, которое настолько понравилось Владимиру Мулявину, что он использовал его для своей песни «Белая Русь ты мая».

Сборник выходил за сборником, начинающий литератор со временем превратился в мэтра, члена Союза писателей и замечательного переводчика на белорусский язык Рубцова, Петрарки, Байрона, Данте. За работу над «Божественной комедией» Владимир Скоринкин получил Государственную премию Республики Беларусь и Национальную премию Италии. А в минувшем году поэт отпраздновал 80-летие.

По отцовским стопам пошел и сын. Сначала он поступил в летное училище, а в итоге посвятил себя литературе. Творчество Андрея Скоринкина изучают в средней школе, оно представлено в журналах, многие книги изданы на родине и за ее пределами. Музыкальные произведения на его стихи прочно вошли в репертуар Иосифа Кобзона, Валерия Дайнеко, Ильи Сильчукова, Григория Полищука, арт-группы «Беларусы» и других известных исполнителей. Поэт часто выступает на творческих вечерах. Вместе с Игорем Лученком трудился над первой отечественной рок-оперой «Курган», в июне нынешнего года удостоен медали Франциска Скорины.

Не чуждой изящной словесности оказалась жена Владимира Скоринкина. Валентина Петровна, в девичестве Луцевич, — троюродная племянница Янки Купалы, окончила журфак БГУ, долго работала в редакциях республиканских газет.

— Семья отца жила в Городке, который находится между Полоцком и Витебском, — рассказывает Андрей. — Ему было 4 года, когда во время войны их вместе с матерью и старшим братом гитлеровцы вывезли на работы в Германию. Его отец погиб на Зееловских высотах 16 апреля 1945-го, в первый день Берлинской операции. Они же уцелели и вернулись на родину.

Папа, окончив школу с золотой медалью, поступил в Рижский институт инженеров гражданской авиации, получил красный диплом. Признавался: профессия по-своему помогла ему стать настоящим поэтом.

С отцом, мамой и сестрой

Белая Русь ты мая

— Ваш отец долго работал в авиации?

— Первое время в минском аэропорту в качестве инженера-электрика обслуживал самолет Як-40, на котором летал Машеров. В середине 1970-х при Белорусском управлении гражданской авиации организовали аварийно-спасательную службу, и папа ее возглавил.

— Когда он начал писать стихи?

— В детстве и по-белорусски. Отец был талантливым, мог бы стать успешным ученым или инженером. Но дар писателя возобладал, хотя сочинял в основном про летчиков. Названия его книг говорят сами за себя: «Буслы над аэрадромам», «Гукавы бар´ер», «Чацвёрты разварот», «Пасадачныя агнi»…

А первая книга вышла у него в 1969-м. Именно она попалась на глаза Владимиру Мулявину в магазине «Кнiгарня пiсьменнiка». Молодой, энергичный, он работал тогда в филармонии. Открывает эту книгу и читает: «Белыя гонi бульбы, белыя косы дзяўчат, воблакаў белых над лугам вечны парад… Чыстая ты мая, родная ты мая, Белая Русь ты мая». Стихи будто сами ложились на музыку. Благодаря этой песне с ним познакомился Леонид Борткевич. Первые ноты произведения до сих пор являются позывными Белорусского радио.

Из авиации отца увел Гилевич

— Владимир Максимович уходил из аэрофлота в Союз писателей, решив окончательно посвятить себя творчеству?

— Он мог бы прекрасно совмещать эту работу и поэзию, у него регулярно выходили сборники стихов. Но в 1982-м Нил Гилевич, возглавлявший Союз писателей, предложил ему место директора Бюро пропаганды, которое организовывало творческие встречи на платной основе. И отец сделал опрометчивый шаг…

Его назначили не директором, а заместителем. Через 5 лет папу уволили. Он остался без работы и года четыре хранил трудовую книжку у себя дома. Благо от Бюро пропаганды продолжал выступать на заводах, в детских учреждениях. За это писателям платили. В 1991-м он трудился электриком в пионерлагере «Ленинец» под Молодечно. Там пробыл недолго. Затем вернулся в Союз писателей, но на должность начальника АХО. С нее уходил на пенсию.

Родители в молодости

— Как он начал заниматься переводами?

— Это особая тема. Я одобряю его переводы Рубцова. Они понравились Станиславу Куняеву, другим известным российским поэтам, которые хорошо знали Николая Михайловича и могли сопоставить белорусский перевод с оригиналом. Что касается Данте или Байрона, то отец пользовался подстрочником, языков не знает. Да, я отдаю должное его работоспособности, увлеченности, но такие вещи надо читать в оригинале.

— Где познакомились ваши родители?

— В Городке, когда учились в школе. Но потом жизнь их развела. Мой дед по материнской линии Петр Луцевич, троюродный брат Янки Купалы, работал в Министерстве сельского хозяйства. И папа после окончания Рижского института, попав по распределению в Минск, случайно встретился с мамой.

Они поженились. Свадьбу отпраздновали 10 марта 1962-го, я родился 20 декабря. Мама трудилась на военном заводе и училась на вечернем отделении журфака БГУ. Окончив, устроилась в «Вечерний Минск», а потом много лет работала корректором и стильредактором в «Чырвонай змене». В пенсионном возрасте подрабатывала в «Лесной газете», газете МВД. Родители живы.

Этого — берем!

— Вы ведь тоже окончили журфак БГУ.

— Заочно и экстерном. В юности активно сотрудничал с республиканскими изданиями, писал на спортивную тематику. 13 мая 1988-го моя статья о замороженном на 8 лет строительстве ледового дворца в Новополоцке «Точка кипения» появилась на 1-й полосе газеты «Советский спорт» и произвела эффект взорвавшейся бомбы.

Там приводились вопиющие факты: заброшенный объект превратился в приют криминальных личностей, с полуразваленной недостроенной трибуны сорвался мальчишка. Поднялся переполох, решение о возобновлении строительства принималось на высоком уровне. Дворец вступил в строй в начале 1990-х, а без него неизвестно, кем стали бы сыновья моего товарища по новополоцкому «Химику» Олега Костицына Андрей и Сергей. Кроме них первые шаги на льду в этом дворце сделали Заделенов, Денисов, Коробов, Китаров, Волков и другие известные белорусские хоккеисты.

Андрей Скоринкин

— А сами спортом занимались?

— Хоккеем. В минской ДЮСШ № 5 на открытой площадке в парке имени Горького. В 1970-х эта школа — лучшая в республике. Когда пришел устраиваться в секцию, туда набирали ребят почти на 3 года старше меня. Мне дали клюшку, шайбу и предложили добросить до ворот. Кистевой бросок у меня сильный. Шайба улетела выше ограды и попала в трамвай, спускавшийся вниз от улицы Захарова. Тренеры сразу сказали: берем! Я начинал в нападении, и когда в секцию пришли мои ровесники, один мог объехать их всех, был на несколько голов выше новичков.

— Почему сменили амплуа и стали вратарем?

— Перед Спартакиадой БССР наша объединенная команда «Буревестник» 1961–1962 г. р. осталась без голкипера. Тренер попросил меня, как капитана, подыскать замену, а я говорю: давайте, мол, сам попробую. В 13 лет впервые встал в ворота и, как выяснилось, навсегда. После школы по настоянию отца поступил в Сасовское летное училище гражданской авиации (Рязанская область, Россия) и там солировал на футбольном поле.

2 года отучился, оставалось всего 10 месяцев, когда, приехав зимой 1982-го в Минск на каникулы, получил предложение выступать на первенстве республики за хоккейный клуб «Химик» (Новополоцк). Условия выглядели заманчиво, зарплату обещали платить на «Полимире», поселить в общагу, а со временем дать квартиру. Уговаривать меня не пришлось.

Под каучуковыми пулями

— Вас взяли в «Химик» голкипером?

— Да. Стоял на воротах. Однажды понадобилось ехать в Минск на заключительные матчи сезона против гомельского ЭТЗ. Сражались за «бронзу». Играли за «Химик» в ту пору в основном мастера из России, костяк составляли ребята из команды Кирово-Чепецка, занявшей 2-е место на молодежном первенстве СССР. Они в Минске отучились в институте физкультуры, и их пригласили в молодежный город над Двиной, дали квартиры, ставки на заводе.

Март месяц, доигрывать турнир не хочется, многие пошли по барам и дамам. У нас остались два вратаря и восемь полевых игроков. Тут я признался наставнику: когда-то начинал нападающим и могу помочь в атакующей линии.

— Получилось?

— Еще как. Мне выдали форму загулявшего игрока, его коньки 45-го размера. Приехали в Минск, выиграли оба матча — 4:2 и 3:2, и в каждом я забил по две шайбы. Возвращаемся в Новополоцк с «бронзой», а местные журналисты нас поздравляют и недоумевают: откуда появился грозный форвард Андрей Скоринкин? Вполне мог бы играть в поле, но решил остаться в воротах.

Вратарь Скоринкин

— И сберегли зубы, ребра.

— Да. В 58 лет неплохо выгляжу на последнем рубеже, сражаюсь за любительские команды. Как бы смотрелся в атаке, не знаю. Если нынче за объемную публикацию в толстом журнале мне через полгода могут прислать рублей 12 по почте, то за одно тренировочное занятие с любителями хоккея можно заработать больше. Вот такая она, наша жизнь.

— Хоккей вас и сейчас кормит?

— Подкармливает, машину по крайней мере. Я должен рано вставать, чтобы проехать 35 км из Колодищей в столицу. В 6:30 стою на воротах, как под пулями. Мои партнеры военные, дисциплинированные, крепкие, утренний хоккей для них сродни физкультуре. Мне потренироваться с ними в радость.

Я посвятил литературе 40 лет, но она меня не кормит. Был недавно в гимназии со спортивным уклоном, общался с учащимися и услышал фразу: «Мы даже не подозревали, что вы живы!».

А в 2001-м покойный друг живописец Алексей Кузьмич на своей персональной выставке кроме многочисленных мадонн выставил натюрморты и портреты известных деятелей культуры Адамовича, Турова, Пташука, Макаровой, Станюты и мой. И одна женщина поинтересовалась у художника: «А когда жил этот поэт?».

На льду с Рагулиным, на сцене с Лученком

— Вы стали поэтом под влиянием отца?

— В детстве я об этом вообще не думал. У меня были две сокровенные мечты: сыграть за сборную СССР и попасть в ансамбль «Песняры». Первая отчасти сбылась 27 февраля 1999-го. Мне посчастливилось в Минске выйти на лед в товарищеском матче в составе дружины ветеранов Советского Союза вместе с Рагулиным, Фирсовым, Кузькиным, Ляпкиным, Шалимовым, Лебедевым, Крутовым и другими легендами хоккея.

До этого отучился в Москве на высших литературных курсах при Литинституте. Там играл на первенствах города, области, других турнирах. Вратарь — амплуа дефицитное, тем более в лихие 90-е, когда все кому не лень занялись бизнесом, рэкетом, политикой. А я — творчеством и хоккеем, еще и подрабатывал преподавателем физвоспитания в институте.

— Чтобы попасть на курсы, требовалось иметь изданную книгу?

— Да, и не только. Мой первый поэтический сборник отпечатало российское издательство, после чего меня приняла в свои ряды Смоленская писательская организация. Создавать по-настоящему начал в Сасово, где успел приобрести навыки пилота, освоить Як-18Т, Ан-2. Временами подхватывала необузданная творческая стихия, появлялись неповторимые художественные образы, ассоциации, мысли.

— С чем связана вторая детская мечта?

— Я был солистом детского хора во Дворце пионеров и школьников в Минске. Меня туда привела к своей сокурснице по консерватории моя тетя Галина Луцевич, всю жизнь проработавшая хормейстером оперного театра. Пели детские песни. Хотелось взрослые, и в первую очередь песняровские. Многие музыканты, прошедшие через легендарный ансамбль, даже дети Владимира Георгиевича, с трудом отличают мое исполнение известных хитов от мулявинского.

Не случайно Игорь Лученок обратился ко мне с просьбой всмотреться в его кантату «Курган», которую Владимир Мулявин в 1978-м вместе с коллегами преобразовал в поэму-легенду «Гусляр». А я, стоя на плечах гигантов, создал рок-оперу «Курган», всё перекроил по-своему.

Автографы читателям

— Это абсолютно автономное произведение?

— Да. В 2010-м, спустя 100 лет после написания гениальной поэмы Янкой Купалой, ее герой Гусляр вышел из седого кургана. Роль Князя исполнил Анатолий Ярмоленко. В проекте участвовали Валерий Дайнеко, Людмила Исупова, Ян Маерс, Инна Афанасьева, Вячеслав Статкевич, Виктория Алешко, Валерий Анисенко, арт-группа «Беларусы». Весомый вклад внес Государственный ансамбль танца Беларуси во главе с Валентином Дудкевичем. Ну а меня, как самого храброго, раз в год живьем закапывали в курган в образе Гусляра.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ