Кто последний?

Виктор Приходько
Автор материала:
Виктор
Приходько

Недавно я наяву словно в молодые годы вернулся. В том смысле, что вдоволь постоял (в прямом смысле) в очереди. Нет, не в той, что в поликлинике случаются (там хоть посидеть можно, и в конце концов тебя врач таки примет), и не в кассу в гипермаркете (где все знают, что им всего хватит и оттого спокойны), а в той, где стоишь и не знаешь, дождешься ли гарантированного результата.

Дело было в СДЮСШОР (для несведущих – данная аббревиатура расшифровывается как специализированная детско-юношеская школа олимпийского резерва) по современному пятиборью. Пришел купить абонемент в бассейн для пятилетнего внука.

Напомню: современное пятиборье, или пентатлон — вид спорта из класса спортивных многоборий, в котором участники соревнуются в пяти следующих дисциплинах: конкуре (конных состязаниях по преодолению препятствий), фехтовании, стрельбе, беге и плавании. Родина пентатлона Швеция, где соревнования по нему проводятся со 2-й половины XIX века. Затем и в других странах стали проводиться состязания по спортивному комплексу, состоящему из спортивных дисциплин, почти отражавших сущность боевой подготовки офицера того времени. СДЮСШОР по олимпийскому резерву, как видно из ее названия, специализируется на взращивании смолоду из талантливых ребят профессиональных атлетов, которые в будущем составят спортивную славу своей стране. Для того то государство и создало все необходимые условия, в том числе и необходимую инфраструктуру, для подготовки пятиборцев.

Большинство родителей вряд ли видит свое чадо фехтующим, гарцующим на лошади или упражняющимся в стрельбе по мишеням. А вот плавающим – все, ну, или почти все. СДЮСШОР же, располагая 25-метровым бассейном с 6-ю дорожками, а также штатом квалифицированных специалистов, имеет помимо основной деятельности возможность организовать курсы обучения плаванию мальчишек и девчонок (за плату, естественно). Выгодно всем: школа получает дополнительный доход, родители и государство – здоровых и развитых физически детей и граждан.

Кажется, чего проще – иди и покупай абонемент, затем води ребенка туда, где опытные тренеры научат его и такую же мелюзгу держаться на воде. С такими мыслями я и вошел под своды школы олимпрезерва. Правда, знающие люди посоветовали прийти пораньше, чем начнется реализация абонементов, часа на три. Я явился за два. И огорчился — выяснилось, что в очереди буду уже седьмым. Передо мной стояла молодая женщина с коляской, в которой хныкала совсем кроха. Затем по мере приближения к часу «икс» народ стал валом валить: шли дедушки, бабушки, снова мамаши с колясками и с малышами на руках, а то и еще с одним – за руку… Отцов было мало – время-то рабочее. На глаз видно – нас уже не менее сотни, теперь я уже тихо радуюсь своему седьмому месту. Впрочем, оно вовсе не гарантирует, что мне повезет. Ведь мы пришли за «остатками». Группы давно сформированы, и можем рассчитывать только на места выбывших с плавательного конвейера по каким-либо причинам.

Очередь тем временем продолжает жить своей жизнью, руководствуясь «законом очереди». Мы (которые первые) смотрим на тех, кто за нами, с чувством собственного достоинства, они на нас с завистью и несколько обреченно. Дети проявляют нетерпение, некоторые начинаю плакать. Приходят те, кто очередь «занимал», но «ненадолго отошел», оттого она становится еще более плотной. Стоим мы (сидеть негде, в холле есть одна скамья человек на пять), правда, не в затылок друг другу, а как попало, каждый держа перед глазами того, кто перед тобой (и того, кто перед тем, кто перед тобой), а на всякий случай не теряя их виду того, кто за тобой. Напряжение нарастает. Появляются первые хитрецы, которые «я только спросить» и «я записывался», но они получают дружный отпор остальных: «ничего не знаем, очередь живая!» Кто-то, настрадавшись в нашем муравейнике, выходит на улицу и звонит кому-то с видом заговорщика – по обрывкам разговоров можно понять, что ищут знакомых, которые могли бы помочь «по блату». Но, видимо, поздно хватились – раньше надо было соломку подстелить. Кто-то не выдерживает и в отчаянии уходит… Работники же СДЮСШОР ходят мимо, глядя на нас несколько свысока, хотя, может быть, это только кажется – чего не придумаешь, проведя в неизвестности и на нервах столько времени…

Кстати, насчет «живая». В словаре Даля слово «очередь» толкуется так: «порядок, посменность, последовательность одного за другим, попеременное следованье; принятый порядок следованья одного за другим». Так-то оно, так, но чего-то не хватает. Да и примеры у него какие-то архаичные, например: «Чья очередь ехать? Кто на очереди из ямщиков? Которой лошади очередь?» Давно жил классик, устарел немного. А вот современный толковый словарь (Кузнецова) дает и более понятные определения, и примеры: «очередь — люди, располагающиеся друг за другом, в ожидании чего-л. Стоять в очереди. О. за билетами. Живая о. (без предварительной записи). О. у кафе, бара. О. в универмаге. О. у кинотеатра. // Место за кем-л. среди людей, ожидающих чего-л. Занять о. Потерять о. // Список фамилий, отражающих последовательность людей, ожидающих чего-л. Стать на о.(попасть в такой список). Поставить на о. (включить в такой список). Быть, стоять на очереди (находиться в таком списке)».

Наконец абонементы начинают «давать» (откуда-то из глубин сознания выплывает словечко из времен дефицита). Не будем распространяться долго, скажу только, что вожделенный абонемент мне достался, хотя и не на тот день и не на то время, на которые нужно было. Но это уже мелочи. Радость была безграничной. Уходя, с жалостью посмотрел на несчастных, которые обреченно продолжали ждать, уже инстинктивно выстроившись друг за другом без всякой надежды достояться до положительного результата. Отказников, а соответственно и абонементов, было до обидного мало.

Уходя, подумал, а надо ли было собирать столько людей, похищать у них огромное количество совокупного времени, доставлять им (заодно и себе) массу неудобств? Не проще ли было вывесить на стене объявление с информацией о наличии свободных мест по дням недели? Тогда многие бы просто не занимали очередь, не стояли бы в ней попусту, не мучили бы детей…

Придя домой, что называется, в тему перечитал мини-спектакль незабвенного Аркадия Райкина «Дефицит». Предлагаю и вам сделать это (привожу его полностью, оно того стоит):

 

«Послушай меня, дорогой! Что я тебе скажу. Все идет к тому, что всюду все будет, изобилие будет! Но хорошо ли это будет? Подожди, не торопись, ты молодой, горячий, кровь играет. Я сам был огонь, сейчас потух немного, хотя дым еще идет иногда… С изобилием не надо торопиться! Почему?..
Ты идешь по улице, встречаешь меня.
— Здравствуй, дорогой! Заходи ко мне вечером.
— Зачем?
— Заходи, увидишь.
Я прихожу к тебе, ты через завсклада, через директора магазина, через товароведа достал дефицит! Слушай, ни у кого нет — у тебя есть! Я попробовал — во рту тает! Вкус специфический! Я тебя уважаю.
На другой день я иду по улице, встречаю тебя.
— Здравствуй, дорогой! Заходи ко мне вечером.
— Зачем?
— Заходи — увидишь!
Ты приходишь ко мне, я через завсклада, через директора магазина, через товароведа, через заднее крыльцо достал дефицит! Слушай, ни у кого нет — у меня есть! Ты попробовал — речи лишился! Вкус специфический! Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр, премьера идет. Кто в первом ряду сидит? Уважаемые люди сидят: завсклад сидит, директор магазина сидит, сзади товаровед сидит. Все городское начальство завсклада любит, завсклада ценит. За что? Завсклад на дефиците сидит! Дефицит — великий двигатель общественных специфических отношений.
Представь себе, исчез дефицит. Я пошел в магазин, ты пошел в магазин, мы его не любим — он тоже пошел в магазин.
— Туфли есть?
— Есть!
— Черные есть?
— Есть!
— Лакированные есть?
— Есть!
— Черный верх, белый низ есть?
— Есть!
— Белый верх, черный низ есть?
— Есть!
— Сорок второй, самый ходовой, есть?
— Есть.
— Слушай, никогда не было. Сейчас есть.
— Дамские лакированые, бордо с пряжкой, с пуговицей есть?
— Есть!
Ты купил, я купил, мы его не любим — он тоже купил. Все купили.
Все ходим скучные, бледные, зеваем. Завсклад идет — мы его не замечаем. Директор магазина — мы на него плюем! Товаровед обувного отдела — как простой инженер! Это хорошо? Это противно! Пусть будет изобилие, пусть будет все! Но пусть чего-то не хватает!»

 

Дорогой Аркадий Исаакович, мы вас помним и любим. За те годы, что вас нет с нами, мы, честно говоря, отвыкли от повального дефицита. Отвыкли до такой степени, что молодежь уже может и не понять всего «смака» вашей блестящей сатиры. Но пусть лучше так, детали мы ей растолкуем, теоретически, так сказать, а вот практических иллюстраций нам лучше не надо. Я думаю, вы с этим вполне согласились бы.

Читайте и подписывайтесь на нас:

Читайте нас в Google News

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Самое читаемое