Дом, в котором я живу. Кто «родился» в редакции «Вечернего Минска», или Дом с тысячью лиц

Газета «Вечерний Минск» движется к своему полувековому юбилею, а дом № 44 на проспекте Независимости, в котором c 1967 года работает редакция «Вечерки», – к 60-летию. 

Сегодня кроме журналистов в нем живут и трудятся сотни человек, сюда приходят тысячи горожан.

Все для «оборонки»

Каждый дом в Минске логичен. Появление дома № 44 обусловил тот факт, что на расстоянии двух кварталов от него, на этой же стороне проспекта находится завод.

Имен у него несколько. До войны – завод «Деревообделочник», переоборудованный в радиозавод имени Молотова (откликнитесь, кто помнит приемники «КИМ» и «Пионер»). После войны – приборостроительный завод имени Ленина. С 1971 года – МПО имени Ленина. Теперь – ОАО «Амкодор-Белвар».

Лучшие времена завода совпали с холодной войной, а это как-никак целых 45 лет. Поистине, кому война, а кому мать родна. В те годы завод был оборонным предприятием, продукцию которого шифровали как «радиоэлектронная аппаратура спецназначения». Для рабочих и служащих этого предприятия в середине 1950-х на проспекте имени Сталина и построили жилой дом № 44. Это было заводское жилье.

– На работу мы с мужем Леонидом Алексеевичем, ведущим инженером, ходили пешком, – вспоминает бывший контролер ОТК, пенсионерка Тамара Егоровна Жемжурова. – Завод громадный. Нашу продукцию приезжали принимать особые люди: из Москвы – полковники, из Дубны – ученые. Помню, 18-й цех полностью работал на космос.

Дом № 44 имел яркую индивидуальность, и она сохранилась. Это здание ломаной конфигурации фактически состоит из нескольких зданий, из дюжины подъездов, один из которых изначально был спланирован под общежитие.

№ 2

Это значит, уже на стадии проектирования подумали обо всех. И о людях семейных, и о холостяках, в большинстве своем обычных заводчанах. Причем дом строился таким же роскошным по тем временам, как, например, дома для партийной верхушки или генеральской элиты: десятиметровая кухня, трехметровые потолки, не бог весть какой, желтенький, но – паркет! Своя котельная. Бомбоубежище на случай войны. Сухие подвалы, в которых жильцы хранили санки и велосипеды, а также дрова – ими до появления газа топили плиты.

Заметки на полях

После распада СССР и конверсии военного производства предприятие было значительно сокращено, перепрофилировано на выпуск бытовой кухонной электротехники, ручного электроинструмента, электронагревательных приборов. Однако здесь сохранено и развивается производство радиоизмерительных приборов (осциллографов и вольтметров).

 

«Родился в редакции»

Окно на проспект, третий этаж, комната 20. Сейчас здесь трудятся адвокаты. Когда-то работал отдел экономики и городского хозяйства «Вечернего Минска». А до этого – жила семья.

– «Вечерка» – родная газета. Проезжаю – ищу взглядом окно «отчего дома», – говорит заведующий лабораторией Объединенного института энергетических и ядерных исследований – Сосны НАН Беларуси доктор технических наук Михаил Жемжуров.

После роддома мальчугана принесли сюда, и его первые десять лет прошли именно в этом доме.

№ 3

– Весь центральный, угловой подъезд занимало общежитие. Еще до моего рождения в нем поселился отец, он к тому времени был женат, но жил в одной комнате с двумя холостяками. Потом один из них ушел, вселили маму. В 1956-м родился я. Вчетвером мы ухитрялись еще два года делить этот «квадрат». Наконец осталась только семья. В 1964-м родилась сестра Людмила. Через два года мы стали паковать чемоданы – нам дали отдельную квартиру на улице Карастояновой. Из центра переехали в хрущевку на окраине. А общежитие… Оно еще долго помнилось…

Жемжуровым тогда удалось поделить комнату на несколько частей, чтобы выгородить кухоньку. При ней была раковина с водопроводным краном. Находящимся здесь же санузлом не пользовались – стеснялись, предпочитали ходить в туалет в конец коридора. Там же, кстати, была и ванная комната.

Сейчас умывальников в комнатах и ванн нет.

– Но в целом в подъезде не так уж много изменений, – Михаил Леонидович идет по лестнице.

№ 4

– На каждом этаже у нас были овальные вестибюли с колоннами. В вестибюль на нашем этаже приходили художники, давали нам уроки рисования, лепки. Работали кружки. По вечерам взрослое население общежития устраивало танцы. (Потом на месте «танцплощадки» была корректорская «Вечерки», теперь – отдел ГУ «Минскконцерт». – Прим. авт.) Танцевали под гармонь, под «Спидолу». Пафос позитивизма тогда воплощали задушевные песни Леонида Утесова, Владимира Трошина…

Сейчас сам себя спрашиваю, почему всегда был закрыт главный вход, с проспекта? А тогда таких вопросов не возникало, заходили в дом со двора. Под лестницей стояли детские коляски… Жили нормально.

Только один случай могу припомнить, полукриминальный. Вахтера не было, и к нам на этаж зашел какой-то фраер, не из наших. Сцепился с отцом. «Помогите!» – закричала мать в окно. Проспект был довольно тихий, крики услышали на другой стороне, где была школа милиции (Минское отделение факультета заочного обучения Высшей школы МВД СССР в Минске появилось в 1958 году. Сейчас это Академия МВД. Прим. авт.). Курсанты прибежали нам на помощь и скрутили подлеца.

 

Подростковые войны, или Череп под ногами

Начало 1960-х – время, когда оптимистов было гораздо больше, нежели скептиков.

– У меня, мальчишки, стоявшего на пороге жизни, энергия бурлила и искала выход, – говорит Михаил Жемжуров. – Любимое место – чердак. И не просто чердак, а штаб! Собирались компанией, строили планы, обменивались «шифрограммами». Через слуховое окно наблюдали, не подходит ли противник. Кто? Другие пацаны.

В нашем доме подростков было много, не только из общежития, но и из других подъездов. Все очень сплоченные, дружные.

Мы ходили войной, например, на тех, кто жил за кинотеатром «Мир». Дрались жестко, но не жестоко. Главное – не подпустить чужаков к нашим «сокровищам». Место-то очень колоритное, дом построен на Золотой Горке, где было старое заброшенное католическое кладбище, его еще называли польским.

№ 5

Кладбище вплотную подступало к Златогорскому костелу. Мать говорила: в первый год, как заселились, старушки бледнели и крестились, когда видели у своих подъездов вымытые дождем из земли кости, черепа. А мы никаких мертвяков не боялись, по кладбищу вовсю шастали, даже играли здесь… У нас в доме все были уверены, что строители, которые сооружали здание, а потом рыли котлован под Дворец искусства, сильно обогатились. Естественно, мы, мальчишки, тоже искали золото. Руки были вечно в грязи, в какой-то смоле… Никто ничего не нашел.

То время вспоминается очень светло. В «Океан» мы ходили смотреть рыб в больших аквариумах. За халвой бегали в булочную, которая сейчас называется «Семела». 100 граммов халвы стоили 15 копеек, их надо было еще наскрести. Играли в «ножики», «тюшки». Какие еще были развлечения? Планетарий! Детская библиотека! Кинотеатр! Парк Горького! С общего балкона смотрели военные парады и демонстрации.

И что удивительно, с тех пор почти ничего не изменилось. Время как будто замерло в этой части города.

№ 6

Да, забыл сказать, на Пасху и взрослые, и дети шли на Военное кладбище, хотя там никто из наших родственников не был похоронен. Обходили могилки, убирали мусор, усаживались на скамеечки, доставали хлеб, яйца, водку…

Заметки на полях

В 1967-м общежитие прекратило существовать. После ремонта в подъезд въехали редакция «Вечернего Минска» – только что созданного органа горкома КПБ и Мингорсовета, а также другие организации и учреждения.

№ 7

Колоннада, любовь моя

Именно так мог сказать зодчий дома, профессор Михаил Осипович Барщ (1904–1976). Добавим: архитектор не только дома № 44, но и части ансамбля, обрамляющего площадь Победы.

У него был прекрасный архитектурный вкус, воспитанный в родной Москве на примерах Кремля, ампирных усадеб. М. Барщ застраивал Арбат, Большую Грузинскую и другие кварталы. В 1948-м его пригласили работать в Минск.

№ 8

Центр город, по словам архитектора, был ужасен: «Из-под куч битого кирпича и щебня кое-где торчат трубы времянок, из которых идет дым. Вновь выстроенные дома и некоторые сохранившиеся странно выделяются на фоне общего разрушения».

Но вот парадокс: в этом развале, в этих руинах – счастье архитектора. Можно расчистить место и создать мир заново!

Он так и делал.

Наиболее известное творение М. Барща в Минске – арка главного входа на стадион «Динамо», которая замыкает улицу Комсомольскую. Это одна из «визиток» города.

Но и «Дом с «Вечеркой» тоже. Это памятник архитектуры. Его лицо прекрасно, фасад не испортила асимметрия, наоборот, она придала ему «изюминку».

№ 9

Вот так должен был выглядеть участок проспекта от площади Победы до площади Якуба Коласа. Но этот довоенный проект не осуществился. Правда, успели построить несколько зданий, в том числе элитный Дом специалистов.

№ 9 А

На довоенной фотографии Дом специалистов – крайний. В нем были установлены лифты, висели люстры, была широкая парадная… Увы, в войну дом погиб. Здание № 44 с «Вечеркой» стоит на месте Дома специалистов.

№ 10

А вот так эта часть проспекта выглядит сегодня.

…Проект дома № 44 создавался в то время, когда шла борьба с излишествами в архитектуре и «конструктивисты» грызлись с «украшателями», к которым принадлежал и Михаил Барщ.

Он внедрял в Минске любимейший прием римской архитектуры – циркульную арку, то есть полукруглое каменное покрытие, перекинутое с одного устоя на другой. Ну и, конечно, колоннады.

№ 11 № 12 № 13

Колонны, арки, капители… Город заговорил «высоким штилем». Торжественность – стиль победителей. Именно ими мы были после самой кровопролитной войны ХХ столетия, и здания на главной улице белорусской столицы не дают об этом забывать.

Арочных сводов, переходов, дверей в доме № 44 сохранилось немало. Еще одна особенность: 6 круглых колонн на закругленном фасаде жилого дома. В центральном подъезде были еще 60 круглых гладких колон с небольшими капителями, они обрамляли холлы на этажах.

№ 14 № 15

В советское время к ним относились без должного пиетета, поэтому в первозданном виде до наших дней дожил только холл пятого этажа со своими двенадцатью колоннами…

Заметки на полях

За архитектуру Ленинского проспекта (ныне проспект Независимости) М. Барщ вместе с другими архитекторами в 1968 году был удостоен Госпремии БССР.

 

«Кочегар» Олег Стахович

Двор дома № 44 тесный, многолюдный. Сейчас в нем хозяйничают строители, а пенсионеры ревниво наблюдают за их работой. Морщатся, когда видят, как бравые парни молотками разбивают стеклянные эркеры, в которые упрятаны вынесенные из центральной части дома лифты. Дзынь! Во все стороны летят осколки. Разбивается прошлое…

№ 16

– Я старожил, живу здесь с 1955 года. Отец Иосиф Федорович Малаш получил квартиру от завода, он работал мастером, потом начальником участка, – вздыхает моя случайная собеседница Вера Иосифовна. – Вся жизнь прошла в этом доме. Счастье? Не знаю… Наверное, в том, что я не одна: со мной сын, невестка, внуки…

Слово за слово, и мне рассказали про две местные напасти – голубей и байкеров. Вентиляция частично забита голубиным пометом. А из-за рева мотоциклетных моторов, бывает, трудно уснуть и никакие стеклопакеты не спасают.

– Что это за странное сооружение посреди двора?

– Бывшая котельная! – Вера Иосифовна оживилась. – Архитектор Олег Александрович Стахович обратил внимание на нашу заброшенную котельную, добился разрешения Машерова на то, чтобы открыть в ней свою мастерскую, вычистил ее и работал здесь.

Выяснилось, многие жильцы дома помнят Олега Стаховича. Он вошел в историю белорусской культуры как один из создателей ансамбля «Курган Славы Советской Армии – освободительнице Беларуси». Курган Славы был открыт ровно 45 лет назад – в 1969 году. А на следующий год О. Стаховича удостоили Госпремии БССР.

Подошедший к нам Валерий Михайлович Тишкевич посетовал:

– Дом уже не тот. Заводчан осталось мало, зато новых жильцов, фирм и фирмочек въехало много.

Дом № 44 напоминает улей: здесь оказывают страховые, туристические, печатные, ремонтные, фото- и видеоуслуги, работают отделения двух банков, семь магазинов и касс, два кафе, аптека и оптика. Расположился, судя по вывеске, и офис Советского райкома компартии Беларуси. Что и говорить, место центровое, востребованное.

№ 17

В бывшем бомбоубежище работают. Двери тут старинные, прочные, на винтах. Внутри – лабиринты. Если война, здесь смогут отсиживаться жильцы дома. Эти стены снаряд не возьмет.

№ 18

 

«Похожий на Стинга»

Завершить этот небольшой очерк о доме № 44 и его обитателях я хочу рассказом о человеке, которого давно знаю, – Ирине Письменной. Драматург, сценарист, одно время директор минской студии «Татьяна», она обладает необъяснимым даром притягивать одаренных людей. И дело не в том, что таланты сам по себе магнетичны.

Фильмов, художественных и документальных, по сценариям Ирины Письменной создано немало, один из них, «Гарантирую жизнь» с Гундаревой и Фатюшиным в главных ролях, время от времени показывают по ТВ.

№ 19

Всю свою жизнь Ирина Леопольдовна сочиняет чужие жизни. И в этой очень непростой работе прошла и курсы самовоспитания, и университеты познания окружающего мира.

Из-за болезни Письменная не выходит из квартиры. К ней приходят, приносят продукты и новости многие молодые люди – ее друзья и ученики. Это педагог, режиссер, руководитель детского театра «Ронд» и киношколы «Синема» Ирина Маркова, директор кинокомпании «Иллюзион» Николай Лавренюк, режиссеры Наталья Галузо, Артем Евсиевич… Они не просто чаевничают – обсуждают сценарии будущих фильмов и спектаклей, советуются…

– Ирина Леопольдовна, 10 мая вам исполняется 85 лет. Что было самое яркое за эти годы?

– Мои ожидания. Многое не сбылось. Зато я получила много дружб, знакомств. И этим сейчас живу.

С некоторыми сомнениями она дает мне в руки свой киносценарий «Похожий на Стинга». Российский режиссер Егор Кончаловский назвал этот сценарий современным шедевром и очень хочет перенести его на пленку.

Письменная поместила зека, сбежавшего из «зоны», в чернобыльскую зону, где в обреченной деревне живет только один человек – женщина. Что с ними происходит, мир узнает, если, конечно, Кончаловский найдет деньги на фильм. Сценарий читается залпом, на одном дыхании.

– Скажите еще про свой дом…

– В этой квартире до меня жил режиссер Олег Белоусов, потом режиссер Николай Динов. Здесь хочется думать о творчестве. И думается. Дом, вроде, не статусный, но и не провинциальный. Сейчас это мой родной дом. Место, где меня любят.

№ 19 № 20 № 21 № 22

 

Фото Сергея ШЕЛЕГА, Сергея ПОЖОГИ и Светланы ШИДЛОВСКОЙ

 

 

 

Самое читаемое

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. А у вас есть координаты Михаила Жемжурова?

    Я с 1956 года по 1980 жил в этом доме, в 5-ом подьезде…
    В семиэтажной секции. Именно там где был лифт.
    И вроде многих ребят со двора помню…

    Кстати, бомбоубежище были не только под этим домом но и под другими домами на этой стороне проспекта… и соединялись в одно большое бомбоубежище..
    Один раз их все пооткрывали(это где-то было в начале 60-х) и мы, несколько пацанов, прошли по этим подвалам от угла проспекта и Долгобродской аж до магазина «Научно-техническая книга»… Почти до площади Я.Коласа.
    А в секцию, где было общежитие, ходил заниматься в студию рисования…
    Интересно было бы с Мишей поболтать…

Комментарии закрыты