Дом, в котором я живу. Кто «родился» в редакции «Вечернего Минска», или Дом с тысячью лиц

Газета «Вечерний Минск» движется к своему полувековому юбилею, а дом № 44 на проспекте Независимости, в котором c 1967 года работает редакция «Вечерки», – к 60-летию. 

Сегодня кроме журналистов в нем живут и трудятся сотни человек, сюда приходят тысячи горожан.

Все для «оборонки»

Каждый дом в Минске логичен. Появление дома № 44 обусловил тот факт, что на расстоянии двух кварталов от него, на этой же стороне проспекта находится завод.

Имен у него несколько. До войны – завод «Деревообделочник», переоборудованный в радиозавод имени Молотова (откликнитесь, кто помнит приемники «КИМ» и «Пионер»). После войны – приборостроительный завод имени Ленина. С 1971 года – МПО имени Ленина. Теперь – ОАО «Амкодор-Белвар».

Лучшие времена завода совпали с холодной войной, а это как-никак целых 45 лет. Поистине, кому война, а кому мать родна. В те годы завод был оборонным предприятием, продукцию которого шифровали как «радиоэлектронная аппаратура спецназначения». Для рабочих и служащих этого предприятия в середине 1950-х на проспекте имени Сталина и построили жилой дом № 44. Это было заводское жилье.

– На работу мы с мужем Леонидом Алексеевичем, ведущим инженером, ходили пешком, – вспоминает бывший контролер ОТК, пенсионерка Тамара Егоровна Жемжурова. – Завод громадный. Нашу продукцию приезжали принимать особые люди: из Москвы – полковники, из Дубны – ученые. Помню, 18-й цех полностью работал на космос.

Дом № 44 имел яркую индивидуальность, и она сохранилась. Это здание ломаной конфигурации фактически состоит из нескольких зданий, из дюжины подъездов, один из которых изначально был спланирован под общежитие.

Это значит, уже на стадии проектирования подумали обо всех. И о людях семейных, и о холостяках, в большинстве своем обычных заводчанах. Причем дом строился таким же роскошным по тем временам, как, например, дома для партийной верхушки или генеральской элиты: десятиметровая кухня, трехметровые потолки, не бог весть какой, желтенький, но – паркет! Своя котельная. Бомбоубежище на случай войны. Сухие подвалы, в которых жильцы хранили санки и велосипеды, а также дрова – ими до появления газа топили плиты.

Заметки на полях

После распада СССР и конверсии военного производства предприятие было значительно сокращено, перепрофилировано на выпуск бытовой кухонной электротехники, ручного электроинструмента, электронагревательных приборов. Однако здесь сохранено и развивается производство радиоизмерительных приборов (осциллографов и вольтметров).

 

«Родился в редакции»

Окно на проспект, третий этаж, комната 20. Сейчас здесь трудятся адвокаты. Когда-то работал отдел экономики и городского хозяйства «Вечернего Минска». А до этого – жила семья.

– «Вечерка» – родная газета. Проезжаю – ищу взглядом окно «отчего дома», – говорит заведующий лабораторией Объединенного института энергетических и ядерных исследований – Сосны НАН Беларуси доктор технических наук Михаил Жемжуров.

После роддома мальчугана принесли сюда, и его первые десять лет прошли именно в этом доме.

– Весь центральный, угловой подъезд занимало общежитие. Еще до моего рождения в нем поселился отец, он к тому времени был женат, но жил в одной комнате с двумя холостяками. Потом один из них ушел, вселили маму. В 1956-м родился я. Вчетвером мы ухитрялись еще два года делить этот «квадрат». Наконец осталась только семья. В 1964-м родилась сестра Людмила. Через два года мы стали паковать чемоданы – нам дали отдельную квартиру на улице Карастояновой. Из центра переехали в хрущевку на окраине. А общежитие… Оно еще долго помнилось…

Жемжуровым тогда удалось поделить комнату на несколько частей, чтобы выгородить кухоньку. При ней была раковина с водопроводным краном. Находящимся здесь же санузлом не пользовались – стеснялись, предпочитали ходить в туалет в конец коридора. Там же, кстати, была и ванная комната.

Сейчас умывальников в комнатах и ванн нет.

– Но в целом в подъезде не так уж много изменений, – Михаил Леонидович идет по лестнице.

– На каждом этаже у нас были овальные вестибюли с колоннами. В вестибюль на нашем этаже приходили художники, давали нам уроки рисования, лепки. Работали кружки. По вечерам взрослое население общежития устраивало танцы. (Потом на месте «танцплощадки» была корректорская «Вечерки», теперь – отдел ГУ «Минскконцерт». – Прим. авт.) Танцевали под гармонь, под «Спидолу». Пафос позитивизма тогда воплощали задушевные песни Леонида Утесова, Владимира Трошина…

Сейчас сам себя спрашиваю, почему всегда был закрыт главный вход, с проспекта? А тогда таких вопросов не возникало, заходили в дом со двора. Под лестницей стояли детские коляски… Жили нормально.

Только один случай могу припомнить, полукриминальный. Вахтера не было, и к нам на этаж зашел какой-то фраер, не из наших. Сцепился с отцом. «Помогите!» – закричала мать в окно. Проспект был довольно тихий, крики услышали на другой стороне, где была школа милиции (Минское отделение факультета заочного обучения Высшей школы МВД СССР в Минске появилось в 1958 году. Сейчас это Академия МВД. – Прим. авт.). Курсанты прибежали нам на помощь и скрутили подлеца.

 

Подростковые войны, или Череп под ногами

Начало 1960-х – время, когда оптимистов было гораздо больше, нежели скептиков.

– У меня, мальчишки, стоявшего на пороге жизни, энергия бурлила и искала выход, – говорит Михаил Жемжуров. – Любимое место – чердак. И не просто чердак, а штаб! Собирались компанией, строили планы, обменивались «шифрограммами». Через слуховое окно наблюдали, не подходит ли противник. Кто? Другие пацаны.

В нашем доме подростков было много, не только из общежития, но и из других подъездов. Все очень сплоченные, дружные.

Мы ходили войной, например, на тех, кто жил за кинотеатром «Мир». Дрались жестко, но не жестоко. Главное – не подпустить чужаков к нашим «сокровищам». Место-то очень колоритное, дом построен на Золотой Горке, где было старое заброшенное католическое кладбище, его еще называли польским.

Кладбище вплотную подступало к Златогорскому костелу. Мать говорила: в первый год, как заселились, старушки бледнели и крестились, когда видели у своих подъездов вымытые дождем из земли кости, черепа. А мы никаких мертвяков не боялись, по кладбищу вовсю шастали, даже играли здесь… У нас в доме все были уверены, что строители, которые сооружали здание, а потом рыли котлован под Дворец искусства, сильно обогатились. Естественно, мы, мальчишки, тоже искали золото. Руки были вечно в грязи, в какой-то смоле… Никто ничего не нашел.

То время вспоминается очень светло. В «Океан» мы ходили смотреть рыб в больших аквариумах. За халвой бегали в булочную, которая сейчас называется «Семела». 100 граммов халвы стоили 15 копеек, их надо было еще наскрести. Играли в «ножики», «тюшки». Какие еще были развлечения? Планетарий! Детская библиотека! Кинотеатр! Парк Горького! С общего балкона смотрели военные парады и демонстрации.

И что удивительно, с тех пор почти ничего не изменилось. Время как будто замерло в этой части города.

Да, забыл сказать, на Пасху и взрослые, и дети шли на Военное кладбище, хотя там никто из наших родственников не был похоронен. Обходили могилки, убирали мусор, усаживались на скамеечки, доставали хлеб, яйца, водку…

Заметки на полях

В 1967-м общежитие прекратило существовать. После ремонта в подъезд въехали редакция «Вечернего Минска» – только что созданного органа горкома КПБ и Мингорсовета, а также другие организации и учреждения.

Колоннада, любовь моя

Именно так мог сказать зодчий дома, профессор Михаил Осипович Барщ (1904–1976). Добавим: архитектор не только дома № 44, но и части ансамбля, обрамляющего площадь Победы.

У него был прекрасный архитектурный вкус, воспитанный в родной Москве на примерах Кремля, ампирных усадеб. М. Барщ застраивал Арбат, Большую Грузинскую и другие кварталы. В 1948-м его пригласили работать в Минск.

Центр город, по словам архитектора, был ужасен: «Из-под куч битого кирпича и щебня кое-где торчат трубы времянок, из которых идет дым. Вновь выстроенные дома и некоторые сохранившиеся странно выделяются на фоне общего разрушения».

Но вот парадокс: в этом развале, в этих руинах – счастье архитектора. Можно расчистить место и создать мир заново!

Он так и делал.

Наиболее известное творение М. Барща в Минске – арка главного входа на стадион «Динамо», которая замыкает улицу Комсомольскую. Это одна из «визиток» города.

Но и «Дом с «Вечеркой» тоже. Это памятник архитектуры. Его лицо прекрасно, фасад не испортила асимметрия, наоборот, она придала ему «изюминку».

Вот так должен был выглядеть участок проспекта от площади Победы до площади Якуба Коласа. Но этот довоенный проект не осуществился. Правда, успели построить несколько зданий, в том числе элитный Дом специалистов.

На довоенной фотографии Дом специалистов – крайний. В нем были установлены лифты, висели люстры, была широкая парадная… Увы, в войну дом погиб. Здание № 44 с «Вечеркой» стоит на месте Дома специалистов.

А вот так эта часть проспекта выглядит сегодня.

…Проект дома № 44 создавался в то время, когда шла борьба с излишествами в архитектуре и «конструктивисты» грызлись с «украшателями», к которым принадлежал и Михаил Барщ.

Он внедрял в Минске любимейший прием римской архитектуры – циркульную арку, то есть полукруглое каменное покрытие, перекинутое с одного устоя на другой. Ну и, конечно, колоннады.

Колонны, арки, капители… Город заговорил «высоким штилем». Торжественность – стиль победителей. Именно ими мы были после самой кровопролитной войны ХХ столетия, и здания на главной улице белорусской столицы не дают об этом забывать.

Арочных сводов, переходов, дверей в доме № 44 сохранилось немало. Еще одна особенность: 6 круглых колонн на закругленном фасаде жилого дома. В центральном подъезде были еще 60 круглых гладких колон с небольшими капителями, они обрамляли холлы на этажах.

В советское время к ним относились без должного пиетета, поэтому в первозданном виде до наших дней дожил только холл пятого этажа со своими двенадцатью колоннами…

Заметки на полях

За архитектуру Ленинского проспекта (ныне проспект Независимости) М. Барщ вместе с другими архитекторами в 1968 году был удостоен Госпремии БССР.

 

«Кочегар» Олег Стахович

Двор дома № 44 тесный, многолюдный. Сейчас в нем хозяйничают строители, а пенсионеры ревниво наблюдают за их работой. Морщатся, когда видят, как бравые парни молотками разбивают стеклянные эркеры, в которые упрятаны вынесенные из центральной части дома лифты. Дзынь! Во все стороны летят осколки. Разбивается прошлое…

– Я старожил, живу здесь с 1955 года. Отец Иосиф Федорович Малаш получил квартиру от завода, он работал мастером, потом начальником участка, – вздыхает моя случайная собеседница Вера Иосифовна. – Вся жизнь прошла в этом доме. Счастье? Не знаю… Наверное, в том, что я не одна: со мной сын, невестка, внуки…

Слово за слово, и мне рассказали про две местные напасти – голубей и байкеров. Вентиляция частично забита голубиным пометом. А из-за рева мотоциклетных моторов, бывает, трудно уснуть и никакие стеклопакеты не спасают.

– Что это за странное сооружение посреди двора?

– Бывшая котельная! – Вера Иосифовна оживилась. – Архитектор Олег Александрович Стахович обратил внимание на нашу заброшенную котельную, добился разрешения Машерова на то, чтобы открыть в ней свою мастерскую, вычистил ее и работал здесь.

Выяснилось, многие жильцы дома помнят Олега Стаховича. Он вошел в историю белорусской культуры как один из создателей ансамбля «Курган Славы Советской Армии – освободительнице Беларуси». Курган Славы был открыт ровно 45 лет назад – в 1969 году. А на следующий год О. Стаховича удостоили Госпремии БССР.

Подошедший к нам Валерий Михайлович Тишкевич посетовал:

– Дом уже не тот. Заводчан осталось мало, зато новых жильцов, фирм и фирмочек въехало много.

Дом № 44 напоминает улей: здесь оказывают страховые, туристические, печатные, ремонтные, фото- и видеоуслуги, работают отделения двух банков, семь магазинов и касс, два кафе, аптека и оптика. Расположился, судя по вывеске, и офис Советского райкома компартии Беларуси. Что и говорить, место центровое, востребованное.

В бывшем бомбоубежище работают. Двери тут старинные, прочные, на винтах. Внутри – лабиринты. Если война, здесь смогут отсиживаться жильцы дома. Эти стены снаряд не возьмет.

 

«Похожий на Стинга»

Завершить этот небольшой очерк о доме № 44 и его обитателях я хочу рассказом о человеке, которого давно знаю, – Ирине Письменной. Драматург, сценарист, одно время директор минской студии «Татьяна», она обладает необъяснимым даром притягивать одаренных людей. И дело не в том, что таланты сам по себе магнетичны.

Фильмов, художественных и документальных, по сценариям Ирины Письменной создано немало, один из них, «Гарантирую жизнь» с Гундаревой и Фатюшиным в главных ролях, время от времени показывают по ТВ.

Всю свою жизнь Ирина Леопольдовна сочиняет чужие жизни. И в этой очень непростой работе прошла и курсы самовоспитания, и университеты познания окружающего мира.

Из-за болезни Письменная не выходит из квартиры. К ней приходят, приносят продукты и новости многие молодые люди – ее друзья и ученики. Это педагог, режиссер, руководитель детского театра «Ронд» и киношколы «Синема» Ирина Маркова, директор кинокомпании «Иллюзион» Николай Лавренюк, режиссеры Наталья Галузо, Артем Евсиевич… Они не просто чаевничают – обсуждают сценарии будущих фильмов и спектаклей, советуются…

– Ирина Леопольдовна, 10 мая вам исполняется 85 лет. Что было самое яркое за эти годы?

– Мои ожидания. Многое не сбылось. Зато я получила много дружб, знакомств. И этим сейчас живу.

С некоторыми сомнениями она дает мне в руки свой киносценарий «Похожий на Стинга». Российский режиссер Егор Кончаловский назвал этот сценарий современным шедевром и очень хочет перенести его на пленку.

Письменная поместила зека, сбежавшего из «зоны», в чернобыльскую зону, где в обреченной деревне живет только один человек – женщина. Что с ними происходит, мир узнает, если, конечно, Кончаловский найдет деньги на фильм. Сценарий читается залпом, на одном дыхании.

– Скажите еще про свой дом…

– В этой квартире до меня жил режиссер Олег Белоусов, потом режиссер Николай Динов. Здесь хочется думать о творчестве. И думается. Дом, вроде, не статусный, но и не провинциальный. Сейчас это мой родной дом. Место, где меня любят.

 

Фото Сергея ШЕЛЕГА, Сергея ПОЖОГИ и Светланы ШИДЛОВСКОЙ