Кто виноват в гибели лесов и что делать, если на личное авто упало дерево, знает дендрохронолог Максим Ермохин

Дендрохронологов в Беларуси можно пересчитать по пальцам. С одним из них, Максимом Ермохиным, встретилась и побеседовала корреспондент агентства «Минск-Новости».

Де-юре его место работы – лаборатория продуктивности и устойчивости растительных сообществ Института экспериментальной ботаники им. В.Ф. Купревича Национальной академии наук Беларуси. Де-факто Максим трудится под открытым небом: по полгода проводит в командировках – колесит по лесам и болотам. Там ему бывает и холодно, и жарко, но всегда комфортно, поскольку занимается ученый любимым делом.

Будущую профессию в свое время выбрал осознанно.

– Хотелось романтики, а в лесу, казалось, живет сказка, – признается Максим. – Вот и поступил на лесохозяйственный факультет Белорусского государственного технологического университета, чтобы стать инженером лесного хозяйства.

Правда, к моменту выпуска парень уже понял, что работа лесничего отчасти похожа на службу в армии (требует строгого выполнения приказов, а инициатива в большинстве случаев наказуема), и решил попробовать свои силы в более творческой сфере – исследовании того, как развиваются деревья и формируются леса. Так 16 лет назад он и оказался в Институте экспериментальной ботаники.

Будни ведущего научного сотрудника непредсказуемы. Еще сегодня он может сидеть в болоте где-нибудь в Гомельской области, а завтра – проводить исследования в Березинском заповеднике. Чем же конкретно занимается Максим?

Изучает биологическое разнообразие лесов и оценивает, как влияют на них те или иные внешние факторы.

Например, минские леса, по словам ученого, страдают от строительства домов и дорог, а также от любви жителей столицы к отдыху на свежем воздухе. В Слепянке, Степянке, Дражне, Зеленом Луге, Соснах сегодня можно наблюдать огромное количество кострищ. Бич городских лесных массивов – бытовой и строительный мусор. Люди вытаптывают напочвенный покров. По этой причине гибнут многие растения, в том числе занесенные в Красную книгу.

– В лесах Минска развелось много инвазивных (пришлых) растений: борщевик, золотарник канадский, ирга круглолистная, – констатирует специалист. – Иргу, например, раньше специально подсаживали, в том числе на садовых участках, откуда она «сбежала» в прилегающие леса. Но этот кустарник очень агрессивен и вытесняет все остальные виды. Достигая в высоту 5–7 м, он образует плотный сомкнутый полог из листвы, из-за тени под ним почти не растут травы и мхи.

Выступает в роли эксперта при выявлении незаконной рубки леса.

Изучая по пням динамику прироста деревьев, определяет, в каком состоянии (здоровом или усохшем) они находились на момент рубки. А однажды Ермохин с коллегами даже спас от уголовной ответственности директора одного из совхозов. На ферме прорвало канализацию, и сточные воды затопили довольно большой участок леса. Деревья погибли. В ходе судебного разбирательства руководству совхоза инкриминировали ущерб в особо крупном размере.

– К нам обратились через полтора года после того, как было заведено дело, – рассказывает ученый. – К тому времени на месте леса уже образовалось болото, из воды торчали лишь пни. Мы выяснили, что основная масса деревьев погибла еще до происшествия: при проектировании отстойников были допущены ошибки, и деревья из-за постоянного подтопления усыхали на протяжении 20 лет.

Иногда сотрудничает с милицией.

С точностью до сезона однажды определил, когда дерево было повреждено пулями, выпущенными из огнестрельного оружия.

Помогает автовладельцам искать справедливость.

– Ежегодно 20–30 человек обращаются к нам с просьбой оценить состояние упавшего на машину дерева, что поможет им найти того, кто компенсирует нанесенный ущерб, – замечает Максим Ермохин. – Если машина не застрахована, вину пытаются возложить на ЖРЭО, «Зеленстрой» или другое предприятие, на территории которого случилось происшествие.

Следует знать, что повалить здоровое дерево может только шквалистый ветер, а во дворах деревья падают, как правило, из-за уже имеющихся повреждений. Например, проехал трактор, зацепил ствол и ободрал кору. Не обработали сразу дерево защитным составом – в ствол проникла инфекция, и он начал медленно гнить изнутри, а через несколько лет дерево упало.

Деревья теряют устойчивость и при обрезании корней, что довольно часто случается в процессе прокладывания кабеля или тротуарных дорожек.

Ермохин за работой IMG_68251

Увлекается дендрохронологией – наукой, которая изучает годичные кольца деревьев.

Это, по признанию Максима Ермохина, самая интересная часть его работы. По ширине колец (приросту), оказывается, можно узнать, насколько комфортно живется растению.

– Чем шире кольцо, тем лучше, – поясняет биолог. – Имея достоверные данные о приросте деревьев за последние 400 лет, мы можем точно сказать, какими были погодные условия в регионе, например, 300 лет назад летом. Подобные исследования, проводимые во всем мире, лежат в основе прогнозов будущего развития Земли в условиях глобального потепления.

К слову, дендрохронологов в Беларуси мало, а реконструкцией климата 200-летней давности и более раннего времени Максим и вовсе занимается один. Он также единственный, кто применяет у нас дендрохронологический метод в археологии. Этой наукой Ермохин увлекся еще в 11-летнем возрасте: родная тетя брала его с собой в археологические экспедиции. Сегодня он без труда определяет, в каком году были спилены деревья, из которых построены те или иные сооружения.

– В 2008 году во время раскопок в районе монастыря бернардинцев в Минске археологи нашли небольшой деревянный погреб, – рассказывает собеседник. – По известным данным, соорудили его в конце XIX – начале XX века. Точной датой оказался 1897 год. Это был наш первый опыт использования дендрохронологического метода для датировки исторических объектов.

Во время реконструкции Несвижского замка Максим, взяв образцы перекрытий между этажами, установил, что деревянные конструкции одной из башенок были сооружены в 20-х годах XVIII века. В Музее народной архитектуры и быта в Строчицах вычислил возраст церкви – постройка 1801 года. Дата совпала с историческими записями. Определил ученый и время написания некоторых икон, хранящихся в Музее этнографии и фольклора НАН Беларуси.

Дендрохронологический метод позволяет узнать также регион происхождения древесины.

 

фото Тамары ХАМИЦЕВИЧ и из домашнего архива Максима Ермохина

 

Самое читаемое