Культурный код и сила обстоятельств: писательницы обсудили образ женщины в белорусской литературе
Паблик-ток на тему «К Году белорусской женщины: Образ сильной женщины в новой белорусской литературе» прошел на XXXIII международной книжной выставке-ярмарке в Минске. Участницами обсуждения стали известные белорусские писательницы Ольга Громыко, Влада Ольховская и Эл Моргот. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Фото freepik.com
— Чем отличаются белорусские героини и писательницы от коллег из других, даже близких стран?
Влада Ольховская: — По большому счету, ничем. У читателей есть возможность познакомиться с литературой из разных стран, и многие не задумываются о происхождении автора. Интерес возникает позже, когда человек заходит в сообщество или читает блог. Мы не всегда пишем о Минске или другие наших городах — автор из Беларуси не привязан к географии так же, как и автор из России.
Другое дело, что у нас похожий культурный код, общие ценности и прошлое, поэтому острой разницы нет. Она появляется, только если писатель специализируется на местном фэнтези или привязывает действие к конкретной локации. Для многих становится открытием, что мы белорусские писательницы: моя первая книга вышла в России, как и у Ольги. Я благодарна за тот опыт, но рада, что мои книги выходят и здесь — для меня они имеют равную ценность.
Ольга Громыко: — Согласна, найти принципиальное отличие белорусской писательницы от русской — задача непростая. Различия в менталитете возможны между белорусской и западной женщинами, но с русскими коллегами они минимальны. Сейчас я работаю над узкоспециализированным белорусским фэнтези и хотела найти что-то, чего нет в русской мифологии. Но информация в белорусских справочниках часто перекликается с русскими источниками. В России есть малые народности со своим уникальным эпосом, а у нас такого практически нет.
Эл Моргот: — Мои героини в основном — это китайские женщины, но я бы не сказала, что они радикально отличаются от героинь других стран. Я использую эмоции, ценности и цели, которые присущи людям в принципе. Я путешествовала по многим странам и пришла к выводу, что в мотивации мы очень похожи — и женщины, и мужчины.

Фото freepik.com
— Русская женщина традиционно останавливает коня на скаку. Вы относитесь к своим героиням как к сильным женщинам? Хотите подчеркнуть их силу или считаете это лишним?
Ольга Громыко: — Первая моя героиня, о которой я писала в 16 лет, была сильной, потому что мне хотелось создать крутой образ. Со временем я выросла — и мои героини стали другими: их сильными делают обстоятельства. Не получается отсидеться, когда вокруг избы горят, а кони бегут, — нужно действовать. Сила женщины — это способность действовать, когда что-то случилось.
Для этого не обязательно выезжать на большую дорогу с мечом и магией. Допустим, поплакала она, что никто не посадил ей картофель, встала и пошла сажать сама — это тоже сильная женщина по-белорусски. Моя бабушка такая, и я ею горжусь. Вот пойдем мы с ней в поле, она наломает огромный мех свекольных листьев, закинет на плечи и тащит. В белорусских деревнях женщина сильная по самому факту своего существования: она тянет на себе хозяйство, строит мужа, детей, корову, коня. И дом у нее не то что загореться — даже пикнуть не смеет.
Еще важно учитывать жанровые особенности. В боевой фантастике, если женщина не сильная, она не выживет. В реализме или мелодраме есть возможность показать становление характера. Мне нравится писать не просто о сильных, а о тех, кто преодолевает трудности.
Влада Ольховская: — Я согласна с Ольгой — героиня бывает разной. Прелесть писательского опыта в том, что можно показать характер со всех сторон и не останавливаться на одном типе.
Эл Моргот: — У меня получаются разнообразные женщины, но всех их можно назвать сильными. Есть молодые, взбалмошные, смелые, готовые ради друзей или высшей цели пуститься в приключения. Есть более серьезные — они знают, чего хотят, и добиваются своего разными способами. Некоторые и вовсе злодейки. Но у меня нет женщин, которые достигают целей через нежную силу или женскую хитрость. Мне это не близко, хотя в азиатском фэнтези и менталитете таких образов много.

Фото freepik.com
— Чувствуете ли вы, что с накоплением жизненного опыта ваши героини тоже меняются? Каких женщин нам ждать в ближайшем будущем?
Влада Ольховская: — Мне кажется, это неизбежно. Хочешь остаться в живых — обретай опыт, и это работает не только для героинь. Сейчас в продающих жанрах преобладает подростковая литература: Young Adult и прочее. Но постоянно писать про девочку 20 лет — скучно. Мне больше нравится читать и писать о тех, кто постарше — в возрасте 30+, 40+, 50+. Жизненный опыт юности, безусловно, бесценен, но интересно показать, как люди с опытом меняются и ищут выход в разных обстоятельствах. Это вызов себе — не останавливаться на достигнутом. Поэтому ищутся новые жанры, новые героини, за которых не стыдно. Лучшее, как всегда, впереди.
Ольга Громыко: — Я пишу медленно. Есть авторы, которые выпускают по несколько книг в год, и их герои остаются на одном уровне. У меня циклы и герои меняются раз в 5–10 лет, я действительно «проживаю» этих героев и приступаю к ним с определенным опытом. Даже если бы хотела сделать их одинаковыми, не вышло бы: одни книги писала 17-летняя девочка, другие — 27-летняя женщина, потом уже 40-летняя. Это накладывает отпечаток. Герой зависит от автора, потому что я лучше понимаю проблемы своего возраста: какие вещи становятся неактуальными, а какие выходят на передний план.
Эл Моргот: — У меня примерно так же. Даже если второстепенные персонажи разнообразны по возрасту, главная героиня обычно примерно моя ровесница или ментально близка мне. Она взрослеет, характер становится сложнее. Наш преподаватель по фольклору говорил: такое удовольствие разговаривать с пожилыми людьми, ведь даже их морщины информативнее, чем молодое лицо, которое не говорит ни о чем.

Фото freepik.com
— Какая героиня сейчас выходит на первый план, в том числе в современной белорусской литературе?
Влада Ольховская: — В доинтернетовском книгоиздании формат был строже, а самыми востребованными были жанры, рассчитанные на широкую аудиторию. В конце 1990-х расцвели иронические детективы: яркий тому пример — Дарья Донцова. И в нулевые выходили книги, рассчитанные на массового читателя. Сейчас мы говорим о нишевом книгоиздании. Крупные издательства заводят разные редакции: от развлекательного сектора до научной фантастики, которая переживает ренессанс. Благодаря узкому сегменту мы перестали угождать только широкой аудитории и готовы предоставлять книги более требовательным читателям. Молодая аудитория растет, и ей нужна своя героиня. Тем, кто смотрит аниме, и тем, кто зачитывался Толкиным, могут быть нужны разные образы. Я рада, что сейчас, по сути, нет того самого формата, который раньше многих ограничивал.
Ольга Громыко: — Сказать, что сейчас востребована какая-то конкретная героиня, неправильно: нельзя создать собирательный образ, который понравится всем и сразу. Есть трендовые книги, которые могут резко стать популярными, а через пару месяцев будут другие.
Эл Моргот: — Недавно писала рассказ для «Шуфлядки писателя», там как раз действие происходит в Беларуси. Моя главная — смелая девушка, которая в одиночку ездит по подозрительным местам и ищет мистику. Такой типаж, мне кажется, сейчас тоже востребован. Особенно учитывая, как сильно современные девушки любят смотреть тру-крайм.
Справочно
Ольга Громыко — одна из наиболее известных белорусских писательниц-фантастов. Работает в жанрах юмористического фэнтези, детективного фэнтези и научной фантастики. Широкую известность получили ее серии книг «Белорский цикл о ведьме Вольхе», «Космоолухи» и др.
Влада Ольховская — автор фантастических и детективных романов. Родилась в Минске в семье писательницы Анны Ольховской. Написала несколько десятков книг, среди которых наиболее популярными стали «Свет мой, зеркальце, соври!», «Улыбнитесь, в вас стреляют», «Магнолия мадам Бовари», «Предсказания покойника».
Эл Моргот — белорусская писательница-фантаст. Специализируется на фэнтези с азиатским колоритом. Автор цикла «Злодейский путь!..» и ряда самостоятельных романов.
Читайте также:
- Свадьба Грейс Келли, гибель Пьера Кюри и отставка Фиделя Кастро. Этот день в истории: 19 апреля
- Как Руденко «застрелил» Геринга, и забастовка заводов Минска в 1991-м. Этот день в истории: 10 апреля
- Империя Тамерлана, Арзамас-16 и расстрел главкома авиации Акашева. Этот день в истории: 9 апреля
- Пасха как в детстве: певица Влада — о семейных традициях за столом «СВАЁ»
- Премия «Сезар», трагедия Линдберга, и о чем просила Политбюро дочь Сталина. Этот день в истории: 3 апреля
























