Лидер «J:Морс»: «Если бы «Минск-Арена» уже была в 1970-х, то первым ее собрал бы Мулявин»

Давно хотелось узнать у Владимира Пугача, с чего бы он так про принцесс? Благодаря «J:Морс» комплимента «вислоухая» им не избежать. 

Но как поется в другой их песне: «Не можешь понять рифм, попробуй поймать ритм». Накануне пятнадцатого дня рождения группы мы говорили про студийные каникулы, рифмы на обоях и бесконечность подросткового возраста.

– «Ничего-ничего, перерастет. Просто возраст такой – переходный». Стандартные ободряющие слова, которые говорят родителям подростков. Когда речь о музыкальной группе, как охарактеризовать пятнадцатилетие? Быть на слуху все это время что-нибудь да значит.

– Да то же, что и с пятнадцатилетним подростком. Ощущение – всё еще впереди. В субботу играем концерт «15 лет в облаках». И меньше всего он видится нам как подведение итогов. Знаете, все эти пафосные штуки… В 2010 г. мы выпустили альбом «Электричество» и взяли студийные каникулы. Концерты играли, но новой музыки не записывали. У нас далеко не продюсерский проект. Не покупаем репертуар, сами сочиняем. В какой-то момент понял: не знаю, что записывать. Попытался то-се, всё не нравилось. Ушли на студийные каникулы. А сейчас, условно говоря, трамплин. Пишем альбом. Надеюсь, к концу зимы успеем сделать.

– Репетируете даже в самолете? (5 ноября группа «J:Морс» сыграла получасовой концерт на борту рейса «Белавиа». – Прим. авт.)

(Улыбается.) В том числе.

– Смелая идея – провести концерт в самолете.

– Сама по себе идея не нова. Например, британская группа Jamiroquai в свое время играла на борту Boeing. Вариант сделать такой концерт обсуждался года два назад, но как-то напрочь забылся. Наш промодиректор Дмитрий Безкоровайный вновь предложил эту идею. Провели переговоры с «Белавиа». Получилось в буквальном смысле интерпретировать метафору – «15 лет в облаках». Дали концерт на высоте десять километров. Это, конечно, не самое простое удовольствие. От соблюдений правил безопасности до технических сложностей. Тащили на борт усилитель, звукорежиссерский пульт. Подключиться к электропитанию самолета, естественно, нельзя. Пришлось найти музыкальное оборудование, работающее на батареях. Один раз порепетировали в крылатой машине. Нужно было рассадку прикинуть, продумать, где что поставить. Понятно, что тогда самолет специально для нас в воздух не поднимался.

в самолете

Концерт на борту рейса «Белавиа»

 

– Пассажиры, которые летели в Амстердам, были в курсе, что их ждет концерт?

– Они ничего не подозревали, летели себе мирно. Нам разрешили встать, только когда самолет набрал высоту. Быстренько все настроили и начали играть. Люди заинтересовались, снимали на телефоны. И тут мне стало понятно, что петь на высоте десять километров физиологически тяжело. То, что происходит с диафрагмой и отчасти с гортанью, напоминает неприятные ощущения, которые возникают во время взлета, когда уши закладывает. Но полчаса отыграли.

– Музыка «J:Морс» повзрослела, если сравнивать с первыми альбомами – «Ассорти», «Web-дизайн»?

– Чтобы ответить на этот вопрос, надо научиться смотреть на себя со стороны. Но, продолжая метафору, пятнадцатилетний подросток еще не может сделать этого. Живем, взрослеем, меняемся. Наверное, это отражается и на том, что делаем.

– В продолжение подростковой темы. Вы и музыканты «J:Морс» принимали участие в съемках документального фильма «Ангелы не спят». Его герои – дети, которые нарушили закон. Они учатся в могилевской специальной школе закрытого типа и Петриковском специальном профессионально-техническом училище закрытого типа № 1 легкой промышленности. Зацепил эпизод, когда мальчишки делают сувениры из бисера. У вас не было ощущения, что это игра на камеру – не более того?

– Я далек от мысли, что двенадцатилетнего подростка нельзя переориентировать. Конечно, когда он где-то по подворотням лазил, ему бы в голову не пришло записаться в кружок бисера. Но в школе, находясь в закрытой среде, дети этим занимаются. Сами видели горы их поделок.

Вам подарили что-нибудь?

Да, конечно. Всё храню. Мы провели в могилевской спецшколе семь дней. И понимание того, что там происходит, эволюционировало. Ожидал, что увидим нечто ужасное. Но мнение изменилось. Когда беседуешь с детьми, слушаешь их рассказы, понимаешь, эта школа – лучшее из того, что происходило в их жизни. И когда придет время вернуться в ту среду, из которой они вышли, не каждый сможет ей противостоять. Увидел, что там работают фанаты, которым не все равно, что будет с этими детьми. Все-таки разыгрывать роль всю неделю, которую мы там провели, невозможно.

03

Владимир Пугач стал послом доброй воли Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ)

 

– Фильм снимался при участии ЮНИСЕФ и Министерства образования Беларуси. В начале ноября стало известно, что вы стали послом доброй воли Детского фонда ООН (ЮНИСЕФ). Статус подразумевает новые обязанности?

– ЮНИСЕФ – крупнейшая организация в мире, которая занимается защитой прав детей. Задача – адаптировать существующие национальные нормы законодательства к международным стандартам, используя наработанный опыт. В современном мире, перенасыщенном информацией, проблема только тогда воспринимается как проблема, когда общество обращает на нее внимание. Когда снимали фильм в могилевской спецшколе, один мальчик рассказывал, что зимой ему иногда приходилось спать в будке с собакой. Потому что там тепло, а дома холодно. Мама с папой, когда напьются, забывают печь протопить. Чтобы общество обратило внимание на проблему, о ней нужно говорить. Для этого ЮНИСЕФ и привлекает медийные лица. В Великобритании, например, это Робби Уильямс. Я подписал двухлетний контракт. Поскольку уже 12 лет сотрудничаю с ЮНИСЕФ, команда сработана. Собираемся, креативим проекты. Будем и дальше это делать, концерт вот только отыграем 22 ноября.

– Музыкантов группы не задевает, когда вы участвуете в каких-то проектах, съемках, а они – нет?

– Такие конфликты возникают в тех группах, где средний возраст участников лет 20–22.

– А как же ваши слова про подростковый период?

(Улыбается.) Мы все же достаточно зрелые люди. Знаем, чем занимаемся и зачем. Кроме «J:Морс» у каждого из нас есть и другие – личные – пристрастия и цели.

– Не задевает, что «Без билета» замахнулись собрать в феврале «Минск-Арену», а вы празднуете пятнадцатилетие в клубе?

– Всему свое время. Если бы «Минск-Арена» уже существовала в 1970-х, то первым, кто собрал ее, был бы Мулявин. Когда мы выпустили альбом «Электричество», «Минск-Арена» еще не функционировала как концертная площадка. Тогда в рамках одного тура мы собрали два Дворца спорта. Концерт «15 лет в облаках» – это не презентация нового альбома. Энергетика зала, рассчитанного на две тысячи зрителей, нас вполне устраивает. Не думаю, что творческий успех меряется количественными характеристиками. Давно поймал себя на мысли, что это два разных кайфа: выступить в камерном зале – хоть на 300 мест, как в Купаловском театре, где мы делали концерт. Или же в комфортном уютном зале, как в клубе Prime Hall, где хорошее оборудование. Мы там уже играли. И совсем другие ощущения – Дворец спорта. Будет повод – сыграем и в «Минск-Арене». Эта площадка нам знакома, выступали там во время различных спортивных мероприятий.

– По вашим ощущениям, время влияет на роль музыканта в обществе? Помните культовый фильм Сергея Соловьева «Асса», где в финале появляется Виктор Цой. Мол, вот он – герой своего времени.

– В последней трети XX в. рок-музыканты действительно были лидерами. Сейчас нет. Сегодня скорее миллиардер может им стать. С развитием Интернета информационный поток настолько увеличился, что сегодня твоему клипу могут поставить миллионы лайков, но пройдет месяц, и о тебе успешно забудут. Уже нельзя стать героем времени просто потому, что делаешь хорошую музыку или послал кого-то на три буквы публично.

– Когда поете «Я еду к Петру Мамонову» – таким образом указываете на одного из кумиров?

– Мамонов стал героем этой песни не потому, что мне нравится его музыка. Из русского рока мне ближе поздний БГ, ДДТ. Мамонов интересен сам по себе, как личность. Интересна та эволюция, которая с ним произошла.

– В фильме Павла Лунгина «Такси-блюз», к слову о музыке, у Мамонова роль талантливого блюзмена, саксофониста.

– Да-да. Творческий тандем Лунгин – Мамонов мне очень нравится. Когда смотрю «Такси-блюз» и другие фильмы, мурашки по коже.

– На ваш взгляд, телевидение сегодня влияет на степень популярности артиста?

– Думаю, со временем телевидение срастется с Интернетом. Зритель же будет продолжать смотреть программы, к которым привык. Когда мы начинали, телеэфиры очень влияли на популярность. Помните музыкальные проекты Егора Хрусталева?

Когда-то записывали с ОНТ концерты в Витебском летнем амфитеатре. Играли вживую. Было интересно. Сегодня, если приглашают, могу прийти в студию поговорить с ведущими, под гитару спеть. А вот формат музыкальных проектов, мне кажется, пора менять. Те, куда нас звали не так давно, мало чем отличаются от «Песни года – 1982».

– Ваш новый клип «Асфальт» появился и в Сети, и в телеэфире. Где его увидит большее число зрителей?

– Мы не проводили маркетинговых исследований, поэтому не могу ответить. У меня дома нет телевизора. Программы, которые мне интересны, смотрю в Интернете.

Песня «Дождем» использована в проморолике фильма Александры Бутор «Белые росы. Возвращение». Кроме вас солируют актеры Андрей Мерзликин, Павел Харланчук и Сергей Жбанков. Как вам такой квартет?

– Скажу больше, участвовал в процессе, когда актеры записывали вокальные партии. Для меня это было так странно! В этом деле я вообще-то мало что могу объяснить, музыкального образования у меня нет. А тут пришлось. Ребята талантливые – все у них получилось.

Белые росы

Павел Харланчук, Владимир Пугач, Александра Бутор и Сергей Жбанков

 

– Перепевают ли ваши песни «ребята нашего двора»?

– Мне сбрасывали ссылки на ролики в youtube.Что я могу сказать – прикольно. Сам факт, что такие любительские видео есть, льстит. Макс Сирый и Михей Носорогов спели песню «Мамонов». У них, по-моему, лучше получилось, чем у нас самих. Это божественно! Дуэт называется Rockerjoker.

– Как относитесь к тому, что ваши песни порой исполняют кавер-бэнды?

– Если какой-то клуб захочет пригласить определенного артиста, он это сделает. Не такие уж высокие гонорары у белорусских музыкантов. Не думаю, что какой-то артист лишился работы из-за того, что кавер-бэнд исполнил две-три его песни. Артист, который играет свою музыку, и кавер-исполнитель – это разные явления. Да простят меня ребята, но кавер-бэнд – как музыкальный автомат. У них работа такая – исполнять разную музыку, адаптировав ее под формат заведения, где выступают.

– Как соотносится число сольных и корпоративных концертов?

– В декабре будет больше корпоративных. В Беларуси не так много больших городов, где можно сыграть сольный концерт. Все областные и еще два-три. Наша популярность локальна. Мы выезжаем в Вильнюс, Москву, но это не гастроли, а разовые выступления. В год в одном городе можно дать два-три концерта. В Минске – четыре. Плюс у нас есть акустическая программа, она дешевле. Вот и считайте…

– Не скучно работать в таком чересчур спокойном музыкальном пространстве?

– Понимаю, что вы имеете в виду. Пытаюсь себя развлекать – в самолете вот спели.

– Последние несколько клипов «J:Морс»совсем не про развлечение.

– Развлечение состоит в том, чтобы придумывать музыку, которая мне нравится. В мире есть масса аттракционов, много всевозможных «весельев»: сходить на каток, в тир… Я плохой актер, не умею развлекать. Есть другие артисты, которые прекрасно с этим справляются.

– Читала статью, где подробно расшифровываете смысл витиеватых метафор, взятых из текстов ваших песен. Вы это всерьез?

– Правду говорил.

– Но это же не математика.

– Нет, конечно. Но как людям объяснить? Когда журналист предложила подготовить такой материал, сначала удивился, попытался дать понять, что это какое-то странное занятие. Но в итоге меня это повеселило.

– Если верить строке из песни «Дождем», «оставляете рифмы на обоях»?

(Улыбается.) Пусть будет так.

JMors-live-1

В субботу, 22 ноября, «J:Морс» даст концерт «15 лет в облаках».

 

– Пластинки, кассеты ушли в историю. А CD?

– Наш альбом 2010 г. вышел на носителях, но уже тогда было понятно, что этот бизнес загибается. Хотя еще в 2006 г., когда «Мистерия звука» устраивала награждения по результатам продаж CD, мы побеждали. Сегодня все скачивают музыку. И дело не в том, что закон о защите авторских прав плох. Закон как раз хороший. Как юрист могу об этом говорить. Нет механизма, технически контролирующего его соблюдение. Набирают популярность такие площадки, как iTunes. Они привлекательны внешне, упорядочены, каталогизированы и с разумной ценовой политикой. Новый альбом тоже там выложим. Хотя скорее всего он без нашего ведома попадет в свободный доступ для скачивания, и с этим ничего не поделаешь. Мир меняется. Если раньше музыканты зарабатывали на продаже дисков, а шоу было скорее рекламой альбома, то сейчас наоборот. Основной заработок – это концерты.

– В этом году вышло несколько пластинок современных музыкантов. Что это – красивый жест?

– Пластинки сегодня не способ распространения музыки, а сувенир, арт-объект, некая декорация, которая украшает проект.

– Сохранилась семейная коллекция?

– У родителей, если не выбросили еще. В музыкальной коллекции отца было все на свете – Kraftwerk, Пол Маккартни…. Помню, мне три года, стою рядом со стопкой бобин, а она раз в семь выше меня. Потом отец это все снес в гараж, так коллекция и погибла.

– Вы упомянули, что «J:Морс» пишет альбом. По настроению он будет таким же печальным, как новая песня «Асфальт»?

– «Асфальт» – странная песня (улыбается). Специально запустили ее первой, чтобы произошел разрыв с контекстом. По тому материалу, который уже записали, вижу, что все равно романтика получается. По-другому не умею. Любые оценки того, что происходит в истории, могут диаметрально переворачиваться: плохое становится хорошим и наоборот. Воспевание одних заканчивается тем, что ты был глуп и не за тех. Потому что хорошие оказались не очень-то… Для меня важнее писать не про социальные явления, а про то, что внутри. Это долговечнее и важнее.

_MG_5649

_MG_5637

_MG_5657

Во время беседы с журналистами агентства «Минск-Новости»

 

Самое читаемое