ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ. Онколог Анастасия Маньковская: «Хочешь жить – иди до последнего»

Онколог Анастасия Маньковская рассказала корреспонденту агентства «Минск-Новости» о приверженности к лечению, реабилитации и моральной поддержке пациентов.

Захотелось перемен

Мне 31 год, заведую отделением медицинской реабилитации в Минском городском клиническом онкологическом диспансере. Я онколог-терапевт. Наверное, судьбой было предназначено помогать больным раком. В 2012-м окончила Гродненский медицинский университет, интернатуру проходила в РНПЦ онкологии и медицинской радиологии имени Н. Н. Александрова. Училась на бюджете, что означает обязательное распределение. Направили в центральную поликлинику в Молодечно (я родом из Молодечненского района), где работал только один онколог — закрывал две ставки.

Через два года решила переехать в Минск. Не то чтобы рвалась в столицу, но захотелось перемен. Тогда, в 2014-м, в онкодиспансере была вакансия в отделении медицинской реабилитации. Меня взяли. С сентября 2017-го — в должности заведующей отделением.

Онкофобией не страдаю

— Многие наши пациенты, узнав о своем диагнозе, падают духом. Особенно одинокие люди. Они очень уязвимы, накручивают себя. Не знают, как с этим дальше жить. Хорошо, если рядом с ними те, кто поборол болезнь.

— К врачам приходят пациенты за моральной поддержкой?

— Конечно, и ко мне в том числе. Помогаю как могу: о родственниках поговорим, о кошечках, собачках и вообще о жизни… Если часто бывают, то и сроднишься с ними. Но если человек приходил ко мне, а потом перестал (по причине прогрессирования болезни и ухода из жизни), невозможно оставаться равнодушным. Первое время очень тяжело воспринимала, потом стала работать над собой. Жизнь есть жизнь. 

Порой слышу: «У меня все плохо: злокачественная опухоль». Объясняю: «Вы прошли лечение, идете на поправку, все хорошо». Гарантировать, что рак не вернется, не могу, но стараюсь развеять мрачные мысли. И при первой стадии болезни, когда лечение наиболее эффективно, если человек — пессимист, возможен рецидив (рак возвращается). А бывает, пациенты с третьей стадией не унывают, радуются каждому дню, живут полной жизнью, и все у них нормально. Решили такие живчики для себя, что не больны, и от общения с ними радостно на душе.

— Вы каждый день с онкопациентами, их число постоянно растет. Не боитесь заболеть раком?

— Онкофобией не страдаю. Если зацикливаться на том, чем в течение жизни можешь заболеть, грустно жить становится.

— Онкологи уверяют: рак — не приговор, а болезнь, которая лечится. Когда им ставят этот диагноз, как его воспринимают?

— По-разному. Доктор ты или не доктор, онколог или офтальмолог — от профессии, специальности не зависит. Скорее, от того, кто ты по натуре — оптимист или пессимист.

— Почему некоторые врачи равнодушны к пациентам? Это у них так проявляется эмоциональное выгорание или они априори циничные люди?

— Возможно, и то, и другое. Молодые врачи приходят в медицину с горящими глазами, им хочется всех спасти и всем помочь. Со временем они перегорают. Хорошо, что не все. Лично я до цинизма еще не доработала и, надеюсь, не доработаю. Есть еще один нюанс: больной человек, онкопациент в особенности, близко к сердцу воспринимает сказанное доктором.

— Врач говорит пациенту, что ему мало осталось. Это нормально?

— Если у человека четвертая стадия рака, не нужно делать вид, что все хорошо и жизнь прекрасна. Но говорить ему об этом в лоб — жестоко. Надо найти правильные слова. Никто не даст гарантии, сколько проживет пациент. И с четвертой стадией рака после лечения год, два живут, хотя доктора прогнозировали пару месяцев. Убеждена: на любой стадии болезни надо соглашаться лечиться.

— Есть отказы?

— К сожалению. Некоторые боятся химиотерапии.

— Считают, что бесполезно?

— Химиотерапия тяжело переносится: тошнота, волосы выпадают, возникают проблемы с печенью, другими органами… Парики, платочки — это временно. Не самая большая проблема. Волосы отрастут, еще и гуще станут. Куда серьезнее возможные тромбозы, инсульты.

— Словом, лечение — мучение…

— Хочешь жить — надо идти до последнего. Отказаться успеешь всегда. Мучения есть, но человеческий организм способен со многим справиться. Главное — постараться не раскисать. Если пациент настроен жить, он справится с болезнью. Знаю людей, у которых каждый год случаются рецидивы, но они сильны духом, и болезнь отступает.

Контакт наладим

– В поликлиниках врачи опасаются иметь дело с онкопациентами, у которых часто помимо основного заболевания имеются сопутствующие, например сердечно-сосудистые. Нередко участковые терапевты советуют: «Идите к онкологам, они лучше знают, как вас лечить, можно ли вам принимать препараты против гипертонии, не вредна ли физиотерапия». Особенно боятся браться за наших больных в областях. И это действительно проблема — люди вынуждены ехать за медицинской помощью на край света. В большей степени это касается прооперированных несколько лет назад по поводу рака желудка. По нашей части у него все хорошо, но со временем воспалился пищевод или обострились гастрит, язва. В итоге человек приезжает в столицу, в наш онкодиспансер. Пишу ему заключение, где указываю: необходима консультация гастроэнтеролога.

— А если местный гастроэнтеролог побоится взять на себя ответственность?

— Это вряд ли. От онкопациентов открещиваются участковые терапевты и врачи общей практики. Физиопроцедуры и те боятся назначать, хотя онкологи обозначают в медкарте перечень запрещенных действий.

— Вы пробовали наладить контакт с врачами поликлиник?

— В январе 2018-го ездили вместе с Ириной Жихарь (руководителем ОО «Во имя жизни», которое помогает онкопациентам) в одну столичную поликлинику. Попытались донести медперсоналу отделения медицинской реабилитации информацию о том, как организовать помощь онкопациентам амбулаторно. Физиопроцедуры, гимнастику можно делать в поликлинике, чтобы к нам в центр через весь город не ехать. В любом зале ЛФК установлены шведские стенки. И ручной массаж после удаления молочной железы, когда убрали лимфоузлы, по щадящей методике выполнить в поликлинике несложно.

— Вас услышали?

— Увы, не смогли достучаться. Поживем — увидим. Наверное, надо быть более настойчивыми, убедительными. Верю: со временем получится. Со всем можно справиться, но не сразу.

— Какую медицинскую реабилитацию предлагают в онкодиспансере?

— В нашем отделении ведется амбулаторный консультативный прием, есть стационар. Кому-то достаточно дать рекомендации по питанию, образу жизни, приему медикаментов. У некоторых после химиотерапии наступают потеря чувствительности пальцев рук, онемение, мурашки. Им предлагаем медикаментозное лечение в дневном стационаре поликлиники, иногда направляем к неврологу. У нас также есть кабинет физиопроцедур. Физиотерапия особенно эффективна после хирургического лечения опухолей головы и шеи, молочной железы при отеке руки, а также органов малого таза при отеке ног. Еще обучаем лечебной гимнастике. Кстати, женщины, в отличие от мужчин, более заинтересованы в реабилитации: обращаются к нам после выписки из стационара.

— Вот так просто: выписались из стационара, захотели — приехали на реабилитацию?

— Чаще районные онкологи направляют, но талонов, предварительной записи у нас нет. Уже почти год в первый понедельник месяца организуем встречи с пациентами. Вход свободный. Если возникли проблемы, обращайтесь, только закажите в регистратуре карточку. У меня амбулаторный прием в поликлинике онкодиспансера каждый рабочий день с 10:00 до 11:00. Это не значит, что время вышло — ухожу. Принимаю до последнего человека.

Фото Тамары Хамицевич

Еще материалы рубрики:

ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ. Фельдшер неотложки — о взятках яблоками и позитивных пациентах

ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ. Марина Песоцкая: «Пациенты слышат — и это счастье»

ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ. Детский реаниматолог Юлия Рожко: «Наши торопыжки самые любимые»

ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ. Участковый терапевт: «Считаю, быть врачом почетно и престижно»

ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ. Уролог: белорусские мужчины очень стеснительные

ТОП-3 О МИНСКЕ

Загрузка...