Мама самой юной белоруски с кохлеарным имплантом: мы верим, что у нашей девочки жизнь сложится

В феврале 2015-го о самой юной белоруске, которой успешно выполнили операцию по восстановлению слуха, узнала вся страна. Как живется малышке Аделине, вошедшей в историю белорусской оториноларингологии, справлялась корреспондент агентства «Минск-Новости».

День вчерашний: крошка Аделина с мамой Екатериной на занятиях с сурдопедагогом Любовью Прошиной

— Хорошо живу! В садик хожу, — Аделине уже три с половиной года, она довольно бойко разговаривает и знает наизусть стихи Агнии Барто.

Скажете, ничего особенного? Не тот случай.

Девочка родилась глухой из-за генетической мутации. Ребенку было около четырех месяцев, когда мама заподозрила, что со здоровьем дочери что-то не так. Обследование в РНПЦ оториноларингологии показало наличие 4-й степени тугоухости. Аделине выдали слуховой аппарат, но динамики по улучшению слуха не произошло. Оставалось одно — кохлеарная имплантация.

— За рубежом такая операция стоит около 75 тысяч долларов, в Беларуси — бесплатно, но не это стало основным критерием нашего с мужем выбора, — вспоминает мама Аделины Екатерина Синькевич.

Просто, пообщавшись с врачами, родителями таких же маленьких детей, пришли к выводу, что в нашей стране операции и последующая реабилитация пациентов проводятся на очень высоком уровне. Нам сказали, что доктор Марина Владимировна Песоцкая, в то время она в РНПЦ заведовала оториноларингологическим отделением для детей, считается одним из лучших специалистов в Европе!

В феврале 2015-го она Аделину и оперировала, а в марте подключили к речевому процессору. В июне того же года выполнили еще одну операцию, но уже на втором ушке.

— По интеллектуальному развитию наша красавица догнала сверстников, — не нарадуется на дочь Екатерина. — Аделина ходит в обычный детский сад, который расположен в нашем дворе. Садик выбирали по принципу, чтобы не были переполнены группы. В нашей по списку — более двадцати детей, а по факту ходят гораздо меньше. Мой средний, Влад, в этом же детском саду. Поэтому заранее подошла к педагогам, объяснила ситуацию. Дочку взяли без проблем.

Сказать, что обрадовалась, мало. Обычно таких малышей боятся брать — дополнительная ответственность. Наружная часть устройства, которая крепится за ушком, стоит около 10 тысяч евро. Мало ли потеряется, ребенок все-таки.

Не поверите: воспитатели говорят, что наша малышка очень общительная, со всеми дружит и любит игры. Чудеса, да и только! Мы с мужем в самых смелых мечтах не загадывали, что она так прекрасно адаптируется в мире слышащих.

— А как Аделина воспринимает нашу речь?

— Этого вам никто не скажет: она ведь не знает, как слышат другие. Музыку любит, песенки поет. Если ушко (так малышка называет устройство) открепилось, одним движением руки возвращает конструкцию на место.

Девочку оперировала врач-оториноларинголог Марина Песоцкая

— На ночь аппарат снимаете?

— И на ночь, и во время дневного сна в детском саду или дома. К этим манипуляциям дочка привыкла. Что интересно, раньше, как только просыпалась, не просила надевать ушки, а сейчас не успела глаза протереть — кричит: «Мама, где мои ушки?»

Ребятишки в детском саду на ее ушки не обращают внимания. Однажды мы гостили у бабушки в Полоцке, и там незнакомая десятилетняя девочка, глядя на Аделину, удивилась: «Прикольные заколки!» Я и не объясняла, зачем они.

— В семье не заостряют внимания на особенности девочки?

— Никогда такого не было. Для всех нас она — обычный ребенок: в саду — коммуникабельная, дома — бандитка.

— Так уж и бандитка?

— Еще какая! Энергии столько, что не углядишь, шалунья наша на пару с братьями дом разнесет! Старшему, Глебу, десять. Мальчишки сестренку обожают и не считают какой-то особенной. Изначально в нашей семье так было заведено. Родителям, у которых дети после кохлеарной имплантации, говорю: «Главное — не стесняться. Посмотрите на нашу малышку. Прическа — хвостики. Все открыто». Такой подход очень важен: если родители будут тушеваться, то по мере взросления у девочки, особенно в подростковом возрасте, появятся комплексы. Наша Аделина знает: ушки — это красиво, она растет раскованной и жизнерадостной девчонкой.

— Как малышка принимает водные процедуры?

— Для этого приобрели специальные чехлы, которые надевают поверх аппаратов. С ними чуть хуже слышно, но зато надежно — не намокнут. Этим летом летали с детьми на море, и Аделина в первые дни купания все переспрашивала: «Что, что?», а потом привыкла.

…Когда моей девочке поставили диагноз, я ни разу не всплакнула. По дороге в центр сказала себе: «Не буду задаваться глупыми вопросами, за что нам такое, почему именно с нами случилось». В нашем роду глухих не было. И поэтому первое, что спросила у аудиолога Натальи Синяковой: «Куда бежать, к кому обращаться?»

Не понимаю родителей, утрирующих ситуацию. Случилось так случилось — нет смысла убиваться. У ребенка руки, ноги есть, с психикой, интеллектом все отлично. Жизнь прекрасна! Мы с мужем оптимистично смотрим в будущее. Верим: у нашей девочки жизнь сложится. Еще и в институт поступит, замуж выйдет, внуков нам нарожает.

Справочно

В Беларуси на тысячу новорожденных приходится один ребенок с тугоухостью. Более чем у половины этих детей — тяжелая степень заболевания, и для них кохлеарная имплантация — единственная возможность приобщиться к миру звуков.

Фото Тамары ХАМИЦЕВИЧ и Сергея ШЕЛЕГА

 

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ