Маммолог рассказал, как не пропустить рак молочной железы

Рак молочной железы — самый распространенный вид онкологии у белорусок. Ежегодно такой диагноз ставится более чем 4 тыс. соотечественниц. О причинах роста этой патологии, важности ранней диагностики, современных методах лечения и целительной силе веры корреспондент агентства «Минск-Новости» беседует с заведующим онкологическим (маммологическим) отделением РНПЦ онкологии и медицинской радиологии им. Н. Н. Александрова Андреем Шурпачом.

Андрей ШурпачПрофилактика и ранняя диагностика — залог успеха

— Андрей Анатольевич, чем специалисты объясняют рост заболеваемости раком груди?

— Причин много. Заболеваемость раком молочной железы увеличивается во всем мире. Население стареет, а значит больше тех, кто доживает до рака. Среди других факторов — генетическая предрасположенность, напряженный ритм жизни городского населения, стрессы. Современные молодые женщины чаще страдают бесплодием. В надежде испытать радости материнства чаще прибегают к ЭКО, а оно ведет к гормональному стрессу и иногда к опухолям. Увеличилось число случаев рака груди у беременных. Чаще стала применяться гормонозаместительная терапия в климактерическом возрасте, и это тоже, пусть и не напрямую, может повлиять на возникновение опухоли или быстрой манифестации уже имеющейся. На показателях роста рака груди отражаются, безусловно, и улучшение учета онкобольных, ранняя диагностика, проведение скрининга.

— Сегодня постоянно слышишь о важности ранней диагностики в борьбе с онкологией. При соблюдении этого условия рак груди можно вылечить полностью?

— Да. Ранняя диагностика очень важна для своевременной успешной терапии. На начальных стадиях заболевания пациентки получают наименее агрессивное лечение, и в этих случаях очень высока вероятность того, что они выйдут из наших стен полностью здоровыми и будут жить так, будто диагноза «онкология» у них и не было. При первой стадии выживаемость и излечиваемость почти стопроцентная. Понятно, что и затраты со стороны государства на лечение такой категории гораздо меньше.

Огромную роль сегодня играет скрининг, когда обследуются здоровые женщины тех возрастных групп, у которых наиболее высока вероятность возникновения злокачественных опухолей, а именно 50–70 лет.

Кажется, раньше специалисты больше призывали к самообследованию. Этот метод уже признан неэффективным?

— Он по-прежнему актуален. Но коварство рака в том, что на ранних стадиях он часто протекает бессимптомно. При самообследовании трудно обнаружить опухоль меньше чем 1–2 см, а специальные методы исследования это позволяют. Поэтому лучше все-таки регулярно наведываться к врачу-гинекологу. Особенно важна профилактика в тех случаях, когда у близких родственников по женской линии в семье были случаи злокачественных опухолей молочных желез, а также матки и яичников. А если при пальпации обнаружили уплотнения, если наблюдаете изменение формы груди, ее отек, появление выделений (прежде всего — кровянистых) из сосков, увеличение лимфатических узлов в подключичной или подмышечной зонах, то нужно немедленно обращаться к врачам. 

— В каких случаях нужно делать УЗИ, а в каких — маммографию?

— Выбор метода исследования зависит в первую очередь от предполагаемого диагноза. Обычно специалисты начинают с УЗИ — этот метод совершенно безвреден. При наличии отягощенного анамнеза или предопухолевых заболеваний нередко назначают МРТ. А пациенткам старше 40 лет рекомендуется регулярно (раз в 2 года) делать маммографию.

— Чем вы объясняете тот факт, что около 25 % женщин обращаются к врачам с опухолями груди на 3–4 стадиях?

— Некоторые недостаточно внимательны к себе. Наверное, не всегда находят время, чтобы попасть на прием к квалифицированному специалисту, пройти обследование. Нередко даже при обнаружении у себя образований, надеются, что само пройдет. Вполне допускаю, что иногда и со стороны медиков есть упущения. Но все-таки, если женщина дорожит здоровьем, жизнью, она должна находить время на визит к докторам. Сегодня рак молочной железы лечится в нашей стране бесплатно и достаточно эффективно.  

К каждой опухоли – свой подход

— Доброкачественная опухоль всегда перерастает в злокачественную?

— Нет. Многие спокойно живут с доброкачественными, предопухолевыми образованиями. Вообще уплотнения — не всегда опухоль. С возрастом молочная железа, как любой орган эволюционирует, железистая ткань может замещаться жировой, а также рубцами, фиброзом, кистами. Это может быть вариантом нормы. Хотя есть опухоли, которые обязательно перерастут в злокачественные. Их мы сразу удаляем.

— Какие методы лечения применяются сейчас наиболее активно при лечении пациенток с раком груди?

— На опухоли молочных желез у онкологов больше всего рычагов влияния. Это хирургия, химиотерапия, эндокринотерапия, лучевая или радиотерапия, таргетная терапия (с использованием специальных антител, которые влияют на конкретный вид опухолей). Любой из этих методов можно применять как до операции, так и после. Зачастую используем комбинацию методов. Чтобы выйти победителями в сражении с раком, нужно выбрать правильную тактику борьбы. Для этого исключительно важно диагностировать точную стадию болезни, выяснить все характеристики опухоли и сопутствующий анамнез. В этом и состоит индивидуальное, персонифицированное лечение. Если удается взять опухоль под контроль, то к хирургии мы прибегаем даже при 4-й стадии.

— Известной американской актрисе Анджелине Джоли сделали двойную мастэктомию (удаление молочной железы) только потому, что у нее велик был риск опухоли из-за наследственной предрасположенности. Вы делаете подобные операции?

— Делаем при наличии показаний. Если у женщины отягощенный семейный анамнез, у близких родственников по материнской линии были опухоли молочной железы, если имеются мутации определенных генов, есть узловая мастопатия, доброкачественные опухоли, то все чаще прибегаем к профилактическим операциям. При реконструктивных операциях полностью удаляется ткань молочных желез, но сохраняются кожа, соски, и выполняется пластика с использованием эндопротезов. При органосохранных вмешательствах часть молочной железы удаляется, а оставшаяся подвергается дальнейшему лечению.

— Как вы относитесь к убежденным сторонницам нетрадиционной медицины, которые даже при онкологии категорически отказываются прибегать к официальным методам лечения?

— Думаю, они упускают шанс на выздоровление. Сегодня и в Европе, и в США, и у нас лечат примерно одинаково. Неужели, если бы у альтернативных медиков были эффективные способы спасения от рака, фармацевтические кампании их бы не перекупили? Никто не отрицает, что и альтернативная, и народная медицина иногда могут помочь. Но гораздо реже, чем мы. 

Больно признавать свою беспомощность

— Вы сторонник того, чтобы пациентам говорить всю правду об их диагнозе?

— На мой взгляд, неизвестность хуже. Раньше информацию о тяжелых диагнозах в документации зашифровывали. С тех пор, как ее перестали скрывать от пациентов, и врачи начали объяснять им стратегию лечения, стало гораздо проще работать.

— Что для вас самое сложное в профессии хирурга-маммолога?

— Признать, что несмотря на все усилия, ты проиграл в битве за пациента, оказался беспомощным, и найти мужество сказать об этом.

— Какие пациентки запоминаются вам больше всего?

— Трудные, которым уделяешь много внимания. Огромную радость испытываешь в тех случаях, когда шансы на выздоровление кажутся ничтожными, но благодаря правильной терапии отвоевываешь пациентку у болезни. Помню, к нам поступила девушка, у которой были прогрессирующая опухоль молочной железы и сопутствующее серьезное иммунное заболевание. Ее оценивали как безнадежную. Но с помощью коллег из Городской клинической инфекционной больницы смогли подобрать адекватную терапию, и она прожила, причем активно и интересно, несколько лет. Наверное, свою роль сыграло и то, что она добросовестно выполняла все рекомендации, отличалась оптимизмом, верила, что еще поживет. Вера — очень важный фактор в борьбе с недугом. Когда человек знает, для чего живет, хочет этого, то в нем активизируются все его ресурсы.

Фото Сергея Лукашова

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ