Мечтал о небе, а стал легендой медицины. Собрали интересные факты о хирурге Перельмане
- Подписаться на
Мечтал стать пилотом, а о медицине даже не думал. О жизни и судьбе врача с мировой славой профессора Михаила Перельмана — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Конь Ворошилова
Михаил окончил среднюю школу в Витебске 21 июня 1941 года. Днем получил аттестат, сфотографировался с классом на память. А на выпускной вечер не пошел.
Юноша занимался боксом, получил первый разряд. И в этот день поздно вечером должен был отправиться с командой в Брест на соревнования. Перед отъездом назначили короткую тренировку для спортсменов. Во время разминки с тренером на ринге мальчишка вошел в азарт. Вероятно, боевого духа прибавил аттестат круглого отличника. В эйфории парень ослабил защиту, наставник машинально пробил апперкот. Запомнились звезды в глазах, потолок. Когда очнулся, увидел: его окружили друзья по команде. Сообщили, что вывих нижней челюсти уже вправили. Чувствовал он себя хорошо, но доказать это не удалось. Врач спортшколы был категоричен:
— Нокаут — сотрясение мозга. На ринг выходить нельзя.
Поздно вечером того же 21 июня проводил команду на брестский поезд, пожелал удачи. Вернувшись домой, сказал родителям, что не поехал по собственному решению, из-за необходимости поступать в институт… Утром 22 июня между Минском и Брестом состав разбомбила немецкая авиация. Вся команда погибла. До конца жизни Михаил вспоминал тот нокаут и того спортивного доктора.
Родился 20 декабря 1924 года в Минске. Отец, врач-хирург Израиль Перельман, работал на кафедрах анатомии и хирургии в Белорусском государственном мединституте. Заведовал хирургическими отделениями как в столице БССР, так и в Борисове, Гомеле, Витебске. Поэтому семья часто переезжала из одного города в другой.
Параллельно с врачебной практикой отец с 1938-го заведовал кафедрой хирургии Витебского медицинского института. Он был полиглотом. Миша же в совершенстве владел только немецким. Всезнающий папа решил обучить сына французскому. Через два месяца занятия резко прекратились без объяснений. Мальчишка радовался! Лишь спустя десятилетие узнал, что отец между делом сказал кому-то из коллег о столь разнообразном образовании сына. На Израиля Моисеевича тут же написали донос. Его вызвали в отдел НКВД и расспрашивали, с какой целью он заставляет сына учить французский. Ко всезнайкам в языках относились с подозрением. Правда, после начала Гражданской войны в Испании стало модно заниматься испанским. В школе даже организовали кружок. Но быстро свернули его. Сказали, что лучше зубрить длинное «Письмо белорусского народа великому Сталину», написанное Якубом Коласом, Янкой Купалой и другими белорусскими поэтами. Доктор потом помнил его всю жизнь.
Как рассказывал сам Михаил, время было непростым. Однажды кто-то из учеников спросил у учительницы русского языка: «С какой буквы писать слово «конь», если речь о коне товарища Ворошилова?» Педагог смутилась, подумала, вздохнула и ответила:
— Пишите лучше с большой.
Кстати, школа была белорусской. Возле дома в Витебске имелась и русская, но по пути в нее требовалось перейти трамвайную линию. И мама решила, что белорусская безопаснее.
Схватывал на лету
Отец не давил на Мишу в вопросе выбора профессии. Мальчишки в ту пору мечтали стать летчиками. Но из-за близорукости путь в пилоты был закрыт. Поэтому Перельман-младший ранее выбрал моторостроительный факультет Ленинградского авиационного института.
Вечером 21 июня 1941-го, взбудораженный тем, что не попал на соревнования в Брест, собрал вещи и вновь отправился на вокзал. Ночным поездом уехал в город на Неве, где жили родственники по линии отца. Состав прибыл на Витебский вокзал Ленинграда к полудню. Юноша увидел скопление людей под репродуктором. Молотов зачитывал обращение к советскому народу о начале Великой Отечественной. Вчерашний школьник подумал: мало ли было военных конфликтов за последние годы — Халхин-Гол, советско-финская война… Справятся и с этим. Поехал на квартиру родных. А утром 23-го числа явился в выбранный институт. Благодаря аттестату с отличием его приняли без экзаменов. Ректор сообщил, что его ждут в сентябре на учебу. Даже руководитель серьезного вуза считал: началась не война, а короткое столкновение. 28 июня Перельман вернулся в Витебск, узнал, что взят Минск, а здесь все готовятся к эвакуации.
Отца перевели в госпиталь города Орджоникидзе (Владикавказ). Семья переехала с ним. Там всего три института: педагогический, сельскохозяйственный и медицинский. К сельскому хозяйству у будущего профессора душа не лежала, педагогом стать не мечтал. Пошел в медицинский. Опять судьба. Но прием на первый курс закрыли. Тогда 16-летний парень отправился к проректору и попросил зачислить его на второй курс, позволив экстерном сдать экзамены за первый. Тот посмотрел на юношу, на его значки: ГТО II ступени, ворошиловского стрелка, перворазрядника по боксу. И решил, что такой кандидат пригодится. Посещая лекции, Миша сдавал экзамены на кафедрах за первые два семестра. По истории получил первую пятерку: будущий доктор процитировал то самое стихотворное письмо белорусского народа великому Сталину. Не возникло проблем и с иностранным языком: немецкий он знал прекрасно. Затянул с экзаменом по анатомии. Но сдал его спустя два месяца.
Не прошло и года, как в связи с нехваткой врачей на фронте вышло постановление правительства: студенты медвузов обязаны пройти 3-й и 4-й курсы за 10 месяцев! 17-летний четверокурсник — нонсенс. А ведь наш земляк еще подрабатывал в больнице скорой помощи, по ночам трудился грузчиком на авиазаводе.
Летом на практике специально выбрал город Белово в Кемеровской области, где в штате больниц не было ни одного хирурга. Там он провел первую в жизни резекцию опухоли рака желудка. Вчерашнего подростка взяли хирургом на полную ставку!
Потом отца перевели в Новосибирск, парень поехал с ним. Учился в местном вузе и работал травматологом в больнице. Далее отправились в Ярославль, куда эвакуировали Белорусский государственный медицинский институт. После возвращения вуза в Минск в 1944 году ярославцы на белорусской базе организовали свое медицинское учебное заведение. Его Перельман и окончил в 1945-м. Он остался в городе, устроился в альма-матер на кафедру анатомии, работал врачом в санитарной авиации. В 1947 году защитил диссертацию.
Ярославский мединститут
Прохлопали шпиона
В 1951-м в разгар борьбы с космополитами якобы за шпионаж в пользу Англии арестовали заведующего кафедрой Ярославского мединститута, на которой Михаил продолжал трудиться. Его отца, возглавлявшего кафедру общей хирургии в том же институте, просто уволили. А ведь доктор всю войну провел за операционными столами в госпиталях и спас тысячи жизней.
Начальник отдела кадров Ярославского облздравотдела Муза Яковлева вызвала Михаила к себе в кабинет, потом отвела его в дальний угол коридора, закурила папиросу и сказала: с такой фамилией нужно уезжать подальше, в провинцию — в институте могли зачистить всех за то, что «прохлопали» английского шпиона. В Щербакове (Рыбинск, Ярославская область) освободилось место главного хирурга Больничного городка. Там Михаила ждали после ее звонка. Ему снова предстоял переезд на новое место. Только теперь без отца, который в 59 лет был полон сил, но жил на крохотную пенсию и не исключал ареста.
На новой работе у Перельмана все сложилось удачно. Помимо основных обязанностей, оперировал в госпитале МВД и тюремной больнице.
И опять фортуна. Самым влиятельным в райцентре был директор градообразующего завода авиационных моторов. Через несколько дней после приезда Михаилу пришлось оперировать его супругу — удалять гнойный аппендикс.
Он провел манипуляцию через малый разрез почти безболезненно, хоть и под местной анестезией, чем поразил коллег и общественность. По милой советской традиции Перельмана сразу избрали депутатом горсовета, дали ему большую квартиру в новом доме на втором этаже над магазином. Однажды по случаю приезда гостей Михаил спустился туда и зашел в винно-водочный отдел. Очередь расступилась: «Пожалуйста, товарищ доктор!» Особенности небольшого городка, где все всех знают.
Борис Петровский
В Щербакове он пробыл всего три года. Снова в его жизнь вмешался случай. Не обошлось и без горя. В 1954-м отец, так и не переживший несправедливость, творившуюся в отношении него, скоропостижно скончался. Михаил приехал на похороны и в толпе увидел солидного мужчину. Казалось, он знал этого человека раньше, в прошлой жизни. Незнакомец подошел сам и напомнил. Перед войной он приезжал в Витебск на симпозиум молодых хирургов. Приходил к ним в гости, общался с папой, и они оба играли в волейбол с мальчишками, в числе которых был Миша. Выяснилось, что Борис Петровский — главный хирург 4-го Главного управления Минздрава СССР. Четверка занималась лечением представителей советской элиты. Позже он займет кресло министра здравоохранения СССР. Борис пояснил: о ситуации с отцом ничего не знал, хотя после смерти Сталина мог легко помочь ему. Судьба их как-то развела, давно не общались.
Менее чем через месяц после этой встречи Перельман работал в штате Первого Московского медицинского института, одновременно хирургом 47-й городской столичной больницы.
В первое десятилетие практики путь доктора был извилист. Он пробовал себя в разных направлениях хирургии, включая гинекологию. Но именно в Москве окончательно выбрал область пульмонологии. Возглавлял кафедры, отделения, научные институты. При этом почти до конца жизни (умер в 88 лет) проводил не менее 120 операций в год, в основном на легких. Оперировал в Болгарии, Германии, во Франции, в Монголии, Японии, Южной Корее, выступал с докладами и лекциями в 45 странах мира. Автор 24 монографий и книг. С 1969-го по 1991-й — генеральный секретарь Всесоюзного общества хирургов. С 1971 года член Международного общества хирургов. Президент Российского общества фтизиатров. О наградах и регалиях говорить не приходится.
Личное
Знаменитой актрисе Инне Макаровой, известной по фильмам «Молодая гвардия», «Высота», «Девчата», в начале 1970-х диагностировали астму. Она не восприняла всерьез предупреждения врачей, игнорировала лекарства и вообще не занималась здоровьем, находясь в длительном отчаянии после развода с Сергеем Бондарчуком. Однажды у нее случился приступ. И снова провидение. Ей посоветовали обратиться к лучшему специалисту столицы в вопросах пульмонологии — Перельману! Михаил Израилевич помог Инне Владимировне быстро встать на ноги. Оба вспомнили, что 30 лет назад, в годы войны, общались в Новосибирске. Инна навещала больную мать в клинике и даже перекинулась несколькими словами с начинающим специалистом!
Отныне никогда не расставались. Еще и шутили: могли бы вместе провести целую жизнь, если бы в молодости разглядели друг друга.
Правда, существовали нюансы. С первой супругой, хирургом Татьяной Богуславской, Михаил давно разъехался, но не развелся! Росли два сына, один из которых серьезно болел. Перельман им помогал. Макарову это не смущало. Штампа в паспорте она не требовала. Возлюбленный, которому было 48 лет (Макарова на два года младше), не говорил о лирике, а доказывал чувства делами. Часто возил даму сердца в Крым, следил за ее состоянием. Лечил, заботился. За 40 лет совместной жизни они так и не дошли до загса. Инна Владимировна делала все, чтобы Михаилу было удобно в их квартире. Не уставала восхищаться его талантом и благородством. И была невероятно счастлива. А он отвечал взаимностью.
Фото из интернета
Еще материалы рубрики:
Почему дворовые забавы советских мальчишек сегодня могли бы шокировать
Жизнь режиссера сериала «Каменская», продюсера кинохита «Ликвидация», была похожа на триллер и драму
Не гаджеты, но все равно круто: какие электронные забавы были у детей в эпоху позднего СССР
Снял самый знаменитый в СССР фильм-катастрофу. Вспоминаем режиссера Александра Митту
