Минская скрипачка о работе в Вене, белорусском образовании и европейской толерантности

Австрия – Мекка классической музыки. Наша соотечественница – скрипачка Юлия Лебеденко –  10 лет живет и работает на родине знаменитого Моцарта.

Юлия рассказала корреспонденту агентства «Минск-Новости», почему не слушает современную российскую (эстрадную. – Прим. авт.) музыку, что думает о значимости белорусского образования и изнанке знаменитой европейской толерантности.

Юлия Лебеденко – одна из тех талантливых белорусок, которые покорили европейскую публику. Выпускница знаменитой Венской консерватории, победительница многих международных конкурсов. Ее роман со скрипкой начался в 5 лет.

1 copy

В общем-то, профессия была предопределена, – улыбается Юлия. – Мама и дядя профессиональные скрипачи. Так что я жила в атмосфере классической музыки. Да и всегда любила ощущение сцены. Первый концерт помню как вчера, хотя уже столько лет прошло. Игра на скрипке – это мой образ жизни. Без концертов начинается настоящая ломка.

– Классическая музыка в большей степени статичное искусство. Легко ли сегодня удивить слушателя?

Ни одну интерпретацию нельзя назвать законченной, – отвечает музыкант. – Все совершенствуется со временем! Не скажу, что в тех же «Временах года» Вивальди я пришла к конечной версии исполнения и иначе уже не сыграю. В каждую композицию стараешься вкладывать новую идею, новый замысел. Отточенное мастерство – прекрасно. Но это только трамплин, который впоследствии позволяет сыграть любую вещь. Одна и та же программа надоедает. Искренность исполнения превращается в автоматизм. И слушатель остро ощущает нехватку свежих эмоций. Только кажется, что фальшь заметна исключительно в игре актера. В музыке она видна ничуть не хуже.

– Кстати, о публике. В какой стране она наиболее искушенная?

Назовем ее не искушенной, а разной, – поправляет моя собеседница. – К примеру, после итальянской публики австрийская стала эдаким контрастным душем. Итальянцы очень темпераментные и открытые и концерты воспринимают соответственно. Ты выложишься на всю катушку, и это поймут правильно. Австрийцы же более холодные. Проявлять эмоции у них не принято даже в кругу близких. А на концерте их нужно сперва «раскачать», расслабить. И уж только потом они будут готовы воспринимать темпераментную игру. «Ушат эмоций» с первых аккордов их шокирует и дезориентирует. Типичной австрийской классической музыке присуща манерность. Но нельзя играть все произведения в одной манере. Русскую музыку лучше всего чувствуют и исполняют именно славяне. Эмоциональность русских, белорусских, украинских мотивов очень нравится европейской публике. Они придут на концерт, где не знают и не понимают содержание тех же русских романсов, но будут наслаждаться и внимать музыкальным переливам. И уйдут вдохновленные, наполненные яркими эмоциями. Для музыканта это должно быть главной целью – не оставить слушателя равнодушным.

Retouch: Maria Livshits mary-live@mail.ru

– А что любите слушать вы?

Чаще – тишину, – смеется в ответ Юлия. – Иногда, действительно, хочется отдохнуть от музыки. Особенно когда длительное время концерты и выступления идут сплошным потоком. (Помимо выступлений в именитых концертных залах у Юлии Лебеденко еще масса проектов, идей и задумок.Прим. авт.) Что касается любимых направлений, моя страсть – итальянские и испанские мотивы. Они обладают неповторимым шармом и заряжают невероятной энергией. А вот направление современной российской эстрады я не чувствую. Композиция в идеале должна сочетать и душевную мелодию, и смысл. В крайнем случае брать чем-то одним. А в современной эстраде становится сложно находить мелодии, а тем более смысл текста. Объективно говоря, это проблема актуальна и для европейских исполнителей и композиторов. Направленность на массовое потребление. По принципу «быстро, просто и «чтобы качало».

7 copy

– Вы учились в Италии, Англии, Австрии. Соответственно, можете в полной мере судить о различиях в европейском образовании и белорусском. Какие нюансы бросились в глаза?

Основную базу музыкальных знаний я получила в Беларуси, а в остальных высших европейских заведениях я просто переводила это на нужный язык и досрочно сдавала все необходимые теоретические дисциплины, что и позволяло мне заниматься любимым делом – играть концерты! – с ходу ошарашивает Юлия Лебеденко. – Как ни странно, но даже в знаменитой Венской консерватории оказались слабые теоретические требования. Примерно как у нас в начале музыкального обучения. Звучит дико, но факт остается фактом. Советская школа всегда была и остается залогом хороших профессионалов. В европейском музыкальном образовании (сегодня Юлия преподает у австрийских школьников и студентов. – Прим. авт.) меня особенно не радует отсутствие дисциплины. Никто никого не должен заставлять. Твой долг как педагога научить ребенка, вывести на результат. А тут приходят его родители с просьбой: «Не заставляйте заниматься музыкой». Поневоле задумываешься, есть ли смысл в подобных уроках. И еще. Отсутствует практика заучивания наизусть. Все играют по нотам. Для меня это то же самое, что читать стих по книге: на 100 % не выложишься, потому что занят чтением.

Само собой, всегда найдутся моменты, которым нужна доработка. Как в европейском музыкальном образовании, так и в белорусском. Первое, что хочу отметить, – необходимость большего количество практики. Причем на сцене, а не раз в год на экзамене. Экзамен – это конкурс, где нужно все сделать четко и правильно. Выступление перед публикой – это искусство, где можно находиться в процессе музицирования и создавать соответствующие атмосфере образы, импровизировать. Выкладываться так, чтобы зритель почувствовал эмоции, которые ты хочешь донести. Несмотря на отсутствие слов в музыке.

Второй момент – отсутствие организации. Мало быть талантливым, важно уметь себя организовать. Найти коллектив, придумать программу, уметь ее моментально изменить и подстроить под экстренные ситуации. Необходимо знать, как себя подать. А этому в образовательной музыкальной программе как-то не уделяют должного внимания. Чтобы чего-то достичь, нужно работать, двигаться. Не ждать, что кто-то возьмет тебя за руку и поведет к славе, полному залу и овациям.

Сейчас в мире классической музыки очень сильная конкуренция. Большой потенциал не гарантия, что тебя заметят. Некоторые музыканты делают ставку на конкурсы. А это очень субъективная вещь. Можно все вызубрить, отрепетировать, классно сыграть. Но жюри не оценит. И все – у человека шок, паника. Он чувствует себя ненужным, выброшенным на обочину жизни. И многие судьбы действительно талантливых людей заканчиваются трагично. Лишь потому, что музыкант не смог переступить через неудачу, организовать себя и искать новые направления и горизонты.

Retouch: Maria Livshits mary-live@mail.ru

– Так ли беззаботна жизнь в Европе, как ее рисуют? И легко ли белорусу влиться в европейскую семью?

Доходы в той же Австрии, безусловно, выше, чем в Беларуси, – отвечает Юлия. – Так же как и расходы. Как говорится, то на то и выходит. Кроме другого уровня жизни не будем забывать и о другом укладе. Основной приоритет австрийца – работа. Люди живут по строгому графику. Вплоть до того, что газеты читают по расписанию. И это не для красного словца. Знакомого нельзя спонтанно позвать на кофе. Он сверится со своей записной книжкой, после чего выдаст тираду: «Вот через месяц, во вторник в 15.00 у меня как раз есть «окошко» в 20 минут». Организованность хороша, не поспоришь. Но ее избыток лично на меня давит. Нельзя жить как машина!

Австрийцы, как и большинство европейцев, очень рациональны и с детства приучены считать деньги.

– В Беларуси позвать на чай – это, как правило, накормить гостя до отвала, – с улыбкой отмечает Юлия Лебеденко. – В Австрии – это поставить чашку чая. Шутки шутками, но в некоторых сферах жизни тотальная экономия мне не понятна. Например, в детских садах. В белорусских учреждениях дошкольного образования у каждого ребенка есть кроватка. В австрийских же не всегда и матрасик на полу предусмотрен. А если ребенок захочет спать? Тихий час и все такое. Мне на это ответили: «Если действительно хочет спать – заснет даже в игрушках». Отдельный момент – питание. Если в белорусских детских садах каждый день готовят свежую пищу (то, что некоторые дети, а иногда и родители крутят носом на тему вкуса – отдельный разговор. – Прим. авт.), то в Австрии – это полуфабрикаты, которые разогревают в контейнерах. Аргумент следующий – так выгодно. Привыкать приходится ко многому. Но умения приспосабливаться недостаточно, чтобы тебя приняли. Сперва нужно доказать, что ты чем-то полезен и интересен.

4 copy

– Сейчас стало модно ссылаться на европейскую толерантность. Но у каждого благовидного дела может быть сомнительная изнанка.

Знаменитая европейская толерантность не имеет никаких границ, – отмечает Юлия Лебеденко. – Цензура как таковая отсутствует. Благодаря безразмерной терпимости даже классическое искусство умудрились осовременить до неприличия. Например, в опере артисты могут выйти на сцену полуголыми. Да, режиссерская задумка, новый ход. Но классика должна оставаться в общепринятом виде. Все-таки не в кабаре пришли.

Все нормы приличия в Европе стираются. И если часть людей пытаются от этого абстрагироваться, то остальные воспринимают это как ту самую хваленую демократию и самовыражение. По принципу «зачем выбиваться из общей массы».

Еще одна сторона европейской толерантности. Перед «Евровидением-2015» в Вене поменяли классические светофоры на «нетрадиционные», с изображением однополых пар. Вместо привычного человечка на светящемся табло красовались изображения двух фигурок мужчин, держащихся за руки или двух женщин. Евровидение прошло, а картинка осталась – в знак толерантности. Юлия Лебеденко к этой затее относится с большим сомнением и считает, что потраченную сумму правильнее было бы пустить на благотворительность. Кстати, о ней. По словам Юлии, в Австрии тема добрых дел доведена до автоматизма и буквально поставлена на поток. Вплоть до того, что определенная сумма со счета австрийца (с согласия владельца. – Прим. авт.) каждый месяц отчисляется в благотворительный фонд. И зачастую этот самый человек даже не в курсе, кому он там помог.

Добрые дела нужно делать от души, а не для галочки, – высказывает свою позицию скрипачка. – Лично мне участие в благотворительности дает такой позитив и заряд энергии, который не сравнится ни с одним престижным концертом.

5 copy

9 copy

10 copy

Юлия вспоминает одно из выступлений в онкологическом центре в Боровлянах, которое стало своеобразным мини-туром по палатам.

В начале мы играли в актовом зале, – рассказывает музыкант. – А потом нас попросили подняться в палату к одной из маленьких пациенток. Естественно, одним слушателем не ограничились – прошлись по всем двум этажам. Как дети радовались музыке… Многие даже пытались двигаться в такт мелодии, несмотря на капельницы… Ощущения непередаваемые. Кстати, совсем не обязательно играть исключительно Моцарта, Баха, Вивальди. Малыши рады любым мелодиям. Людям, которые попадают в тяжелые ситуации, нужна вспышка положительных эмоций. И благотворительность может это организовать.

8 copy

Самым трогательным благотворительным проектом Юлия Лебеденко называет конкурс Белорусского детского фонда «Музыка детской души», который прошел весной прошлого года. Участие в нем принимали дети с особенностями психофизического развития.

Не у всех маленьких конкурсантов были физические возможности для занятий на том или ином музыкальном инструменте, – вспоминает скрипачка. – К примеру, одна слепая девочка играла на фортепиано так проникновенно, что без слез слушать невозможно. Восхищаешься не только талантом, но и силой духа и желанием творить. В такие моменты понимаешь смысл жизни. Играть, чтобы приносить людям радость, вдохновлять на развитие, помогать найти смысл жизни. Может, звучит немного пафосно и высоко. Но классическая музыка, как ни крути, искусство высокое.

6 copy

Фото из архива Юлии Лебеденко

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ