Мир нашему дому!

Владимир Николайчук
Автор материала:
Владимир
Николайчук

Для меня живой иллюстрацией истории нашего народа была жизнь 104-летнего Прокофия Зиновьевича Хапаля. Вряд ли кому-либо кроме его родных что-то может сказать это имя. Да и для нас, близких, он был тоже всего лишь дедом Прокопом. Одним из многих белорусов, на чью долю выпало пережить две мировые войны, гражданскую, да и множество других катаклизмов и потрясений.

В Первую мировую, например, судьбе было угодно, чтобы 20-летний Прокофий оказался в эпицентре первой газовой атаки немцев на русскую армию и одним из немногих из всего полка, кому удалось выжить. Потом пройти непредсказуемыми дорогами гражданской войны от Польши до Воронежа, где сироту никто не ждал. Вернуться в родные края, хотя после войны здесь не осталось близких, да и отчего дома тоже. Чтобы не умереть с голоду, наняться батраком и выбраться все-таки из полной нищеты. Но грянула Великая Отечественная, когда только за один день Прокофию четырежды пришлось стоять под расстрелом. Слава богу, и на этот раз обошлось. Детей вырастил, внуков на ноги поставил, правнуков дождался.

Стоило ли удивляться, что до конца жизни дед Прокоп, перекусив, непременно тщательно сгребал со стола в свою ладонь каждую оброненную крошечку и бережно отправлял ее в рот. Это было не только образцом уважительного отношения к хлебу, но и безмолвной одой в его честь. Одой тому, что для всех наших дедов и прадедов всегда было олицетворением мирной и сытой жизни.

Деда Прокопа вместе с родной тетей Марией мы вспоминали в прошлую субботу, когда страна праздновала День Республики. Оказавшись в родных краях, обязательно захожу к тетушке: она единственная, кто еще жив из близких людей поколения моих родителей. Поколения детей последней войны, которое хотя и не воевало, но ужасов военного лихолетья и послевоенной разрухи глотнуло сполна.

Во время таких, увы, уже не столь частых встреч, мы вспоминаем прошлое. Как в войну, а Марии тогда было всего десять, завидев немцев, мадьяр или полицаев, она с четырьмя младшими братьями стремглав убегала в лес. Ее старший брат был партизаном. Кто-то донес об этом оккупантам, и в 1943 году всю семью немцы приговорили к расстрелу. От неминуемой смерти спасла лишь случайность.

Но война все же отобрала у Марии отца и старшего брата. Поэтому все ее послевоенное детство было посвящено заботе о младших. С мамой растили лен, ткали из него полотно, шили одежду. С обувью было хуже, поэтому в школу братья ходили по очереди. Маша же не ходила вовсе — надо было ухаживать за домашней живностью, выращивать не только лен, но и картошку, рожь, просо, благодаря чему не пухли с голода. Но всегда мечтала хоть раз наесться «до пуза». А еще верила, что когда-то сможет пофорсить не в самотканых одеж­дах, а в красивом ситцевом платье и в туфельках, как у принцессы из сказки.

Потом все это у нее будет, но по сей день остается главное — лишь бы не было войны.

Удивительно, но мое поколение белорусов — сыновей и дочерей детей войны — первое, кому за многие столетия посчастливилось жить исключительно в мирное время. И, похоже, мы настолько привыкли к этому, что перестали дорожить самым ценным, что есть у нас.

Чтобы потом не плакать, потерявши то, что имеем.

Читайте и подписывайтесь на нас:

Читайте нас в Google News

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Самое читаемое