МИРНЫЙ 1941-Й. Старшие классы на платной основе, или Как учились минские школьники перед войной

Старшие классы на платной основе: так учились минские школьники перед войной. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

В поисках формата

К 1941 году советская средняя школа почти окончательно сформировалась в том виде, в котором существовала после войны. Правда, с 1943-го по 1954-й девочки и мальчики обучались раздельно, как в давние дореволюционные и ранние советские времена.

Началось всё с экспериментов. В 1926-м СНК БССР принял постановление «О введении обязательного всеобщего образования» (начального в деревнях и семилетнего в городах) для детей от 8 до 15 лет. Практиковался бригадно-лабораторный метод. Классы именовали группами, внутри них ученики делились на бригады. В каждой назначался бригадир. Основной акцент — на приобщение к труду. Уроки математики, грамматики часто заканчивались тем, что приходил директор и говорил: кончайте занятия быстрее и приходите в распоряжение сельсовета, фабрики — в зависимости от организации, взявшей шефство над школой. Дать возможность соприкоснуться с ремеслом с младых ногтей — хорошее начинание. Но быстрое приобщение к труду юных пролетариев стало доминировать над приобретением знаний. Ответственность за обучение почти отсутствовала. Единой системы оценки знаний не существовало до 1935-го, когда постановлением СНК СССР ввели пятибалльную систему.

Школу трясло от нововведений. Эксперимент в 1920-х — платное обучение. В 1927-м его отменили. Детям родителей не пролетарского происхождения дозволялось учиться в начальных 4-х классах. Окончить семилетку возбранялось. От практики таких ограничений отказались в 1932 году. Приветствовались коммуны школьников, где подростки трудились, учились и жили. Там были не только беспризорники.

На начальном этапе советское правительство приветствовало обучение на всех языках страны в зависимости от регионов. И даже больше. Создали письменность для десятков ранее бесписьменных народов (абазинцы, лакцы, ногайцы, балкарцы, тувинцы, адыгейцы и другие). Что уж говорить о давно укоренившихся языках. В минских школах в большинстве своем вначале велось обучение на белорусском. Имелись и русские школы. В сравнительно небольшом городе с населением менее 200 тыс. работало 10 еврейских. Это как сейчас в 2-миллионном Минске их было бы 100. Ничего удивительного. По переписи 1926-го в столице БССР проживали 53 686 евреев. Для сравнения: белорусов — 55 778. Почти одинаково. Существовала и польская школа, при том что поляков в городе — 4 481. Сегодня такое разнообразие учебных заведений может показаться перегибом. Но в 1920-е население еще не успели уравнять. Город являлся многоязычным. В 1926-м по прибытии в Минск писатель из Варшавы Исаак Башевис-Зингер с удивлением вспоминал: «Четыре языка — белорусский, русский, польский и идиш — встретили меня на вокзале. Они глядели на меня сверху, с серой стены… Я встречался с ними на каждом шагу, в каждом наркомате, в каждой конторе, в магазинах — везде».

Пролетарская наука

В 1931-м от групповой и бригадной системы формирования классов отказались. Восстановили дореволюционную классно-урочную систему обучения. И никаких трудодней. Сохранилась лишь практика учебно-производственных комбинатов, где школьник мог овладевать профессией, занимаясь раз в неделю. Начало учебного года твердо установили 1 сентября только с 1936-го. До этого он начинался, когда придется. В селах всё зависело от хода полевых работ, которые для крестьянских семей считались важнее учения.

Постепенно к 1937-му пришли к тому, что семилетнюю школу перестали считать полным средним образованием. Появилась десятилетняя. Правда, с 1940-го обучение в последних трех классах в ней сделали платным. Каждый учебный год стоил 150 рублей (в крупных городах 200 рублей — месячная зарплата строителя в то время). Столько же стоила учеба в техникумах и других средних специальных учебных заведениях. Решение об оплате отчасти приняли из-за нехватки рабочих. Отсекли детей бедноты от высшего образования. Теперь после седьмого класса им ничего не оставалось делать, как идти на стройку или завод. Появились школы с педагогическим уклоном. После окончания 10-го класса ученица могла устроиться учителем начальной школы. Эта практика подвергалась критике в прессе. Так, 11 марта 1941 года журналист одного из республиканских изданий писал: «Знания выпускников поверхностны. Заявления о приеме на работу учителем пестрят ошибками. Они сами безграмотны, в том числе политически. При учебе с педагогическим уклоном общеобразовательные предметы за 8, 9, 10-й классы урезаются в два раза в сравнении с обычными школами. И мы получаем неучей-педагогов».

Как раз в 1936–1937 годах любые темы уроков стали политизировать. Рассказывая на зоологии о рыбе, нужно было упомянуть об успехах рыбной промышленности в СССР. Урок о полезных ископаемых заканчивался одой донецким шахтерам и сравнением их положения с положением угнетенных рудокопов в капиталистических странах.

С введением пятибалльной системы появились критерии оценки работы учителей. Именно тогда зародилась практика вытягивания на отметку отстающих учеников. Плохая успеваемость в классе стала считаться педагогическим браком. Учителя, дабы не испортить общую картину успеваемости в школе, не подвести директора, шли на уловки, дорисовывая баллы откровенным двоечникам.

Для нормального процесса не хватало учебников и наглядных пособий, которые педагоги частенько мастерили сами. Порой урок ограничивался тем, что вместо разъяснения предмета учитель диктовал главы из учебника. Случалась и нехватка чернил. Писали металлическими перьями, насаженными на основу, похожую на карандаш, периодически опуская перо в чернильницу. Наличие простого карандаша было счастьем, ведь он единственное средство для оперативной записи.

Построено на контрасте

Как ни странно, на политическом воспитании делали акцент именно в начальных классах. Например, в годовщину Октябрьской революции первоклассников обязывали изучить тему «Сталин — наш вождь». Задача педагога — «привить любовь и уважение к товарищу Сталину». С одной стороны, укоренить в умах малышей советские догмы было проще. Если в семье никого не репрессировали, ребенок не сталкивался с несовершенством советской системы и ее жестокостью, то из него вырастал верный сталинец. С другой — оглянувшись вокруг, дети не могли не заметить недоработок и фальши.

Часть минских школ долгое время размещалась в деревянных постройках. Обеспечение дровами давало сбои. Прослушав на утренней линейке по какому-то случаю бравурную речь завуча, они возвращались в промерзшие классы, где даже чернила покрывались ледяной корочкой. Инспекторы районных отделов образования писали докладные в связи с тем, что учителя и ученики за партами находятся в верхней одежде, опуская подробность — в помещении температура не более 3 градусов тепла.

В 1930-е Минск становится городом резких архитектурных контрастов. Строятся другие, шикарные по тем временам здания школ. Яркий пример — СШ № 4. С 1936-го и по сей день учреждение размещается на ул. Красноармейской. В советские годы 4-я считалась элитной, так как находится в правительственном квартале. Рядом проживало немало высокопоставленных чиновников с детьми-учениками. Во время войны разрушена, потом восстановлена. 19-я школа выстояла в военные годы, сейчас располагается на прежнем месте на ул. Золотая Горка, 18 к. 2. Но это нетипичные истории. Чаще школы меняли дислокацию и номера. Например, СШ № 16 в 1930-е была в районе нынешней площади Победы. Перед войной переместилась на Интернациональную. В здание попала бомба. После освобождения города ютилась в доме на Обувной ул. Потом переехала на Танковую (сейчас М. Танка). В 1964-м получила новое здание на Бирюзова, недалеко от Кальварийского кладбища. Что касается профтехучилищ, их называли ФЗО (фабрично-заводское обучение), то они базировались на предприятиях. В апреле 1941 года в СМИ объявлялось, что в БССР открыли 35 школ фабрично-заводского обучения специальностям лесной промышленности. Из выпускников 7-х классов собирались делать лесорубов, возчиков, рабочих погрузочно-разгрузочных работ. Но история распорядилась так, что спустя всего два месяца вчерашним школьникам, не обучившимся профессии, пришлось рубить и пилить лес на фронте, чтобы соорудить из него настил блиндажа, укрепить стенки окопов…

Еще материалы рубрики:

МИРНЫЙ 1941-Й. Парад, забег в противогазах, проект Минска в витринах: как праздновали 1 мая перед войной

МИРНЫЙ 1941-Й. Мостик к душам, или Какую роль играло радио в жизни белорусов до войны

МИРНЫЙ 1941-й. Каким был предвоенный план застройки Минска

МИРНЫЙ 1941-й. Как жилось минчанам в частном секторе в предвоенные годы

МИРНЫЙ 1941-й. Какое кино снимали на белорусской киностудии перед войной

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ