«Мы прорабатывали план эвакуации Минска». Хрoника сoбытий после катастрофы на Чернобыльской АЭС

35 лет назад, 26 апреля 1986 года, произошла авария на Чернобыльской АЭС — крупнейшая в истории человечества техногенная катастрофа. O работе органов гражданской обороны в первые месяцы после аварии на атомнoй электростанции в беседе с корреспондентом агентства «Минск-Новости» вспoмнил первый секретарь Комиссии Совета Министров БССР по чрезвычайным ситуациям Владимир Мурашко.

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube

«Бортинженера пожалели. Высадили около Хойников»

— В те годы я служил в Штабе гражданской обороны БССР в должности заместителя начальника отдела организации гражданской обороны в министерствах и ведомствах. Информация о том, что на Чернобыльской АЭС произошла авария, поступила к нам вечером 26 апреля 1986 года. Часы показывали 18:30. Сообщение было лаконичным. Пoдрoбнoсти сложившейся обстановки не уточнялись. Распоряжения на проведение каких-либо действий тоже не поступали, — начинает рассказ Владимир Мурашко.

Однако в это время в Минске находился начальник Штаба гражданской обороны СССР генерал-полковник Алексей Безотосов вместе с возглавляемой им оперативной группой. Делегация из Москвы проводила на территории Беларуси инспекцию. 5 мая 1986 года в нашей стране должны были начаться масштабные учения по гражданской обороне, в которых планировали участвовать и страны, входившие в Организацию Варшавского договора. В срочном порядке делегация вылетела на юг, к Чернобыльской АЭС. Через полтора часа перед Штабом гражданской обороны Гомельской области была поставлена задача — организовать радиационную разведку и развернуть сеть наблюдений и радиационного контроля в Брагинском, Хойникском и Наровлянском районах. Любопытно, что за несколько месяцев до катастрофы, зимой 1986-го, там проводились учения по действиям органов управления и населения в случае аварии на атомной электростанции.

Утром следующего дня мне поступил приказ: провести разведку радиационной обстановки практически от самого реактора в сторону границ Белоруссии. Трасса полета вертолета не доходила до разрушенного энергоблока примерно на 900 м, — вспoминает сoбеседник. — Мне помогал начальник штаба гражданской обороны Белорусского управления гражданской авиации Валерий Ефименко. Перед вылетом начальник отдела медицинской защиты подполковник Василий Романов вручил мне пол-литровую бутылку раствора йодистого калия. Вот такой антидот у нас был… Но мы прекрасно понимали, куда летим. Единственное, пожалели молодого бортинженера. Высадили его около Хойников. А сами отправились дальше на юг и оказались в гуще событий. На часах было 11:30…

«Боялись, что топливо взорвется»

Атомную электростанцию окутывало марево. В это время армейская вертолетная авиация засыпала кратер реактора свинцом и доломитом, чтобы остановить радиационное излучение. Владимир Мурашко документировал всё, что видел, а также снимал показания приборов радиационной разведки. Периодически вертолет снижался, чтобы замерить фон у крон деревьев и на уровне почвы.

Воздушная разведка и отбор проб грунта велись постоянно с 27 апреля. Офицеры штаба гражданской обороны вылетали в пострадавшие районы с аэродрома Липки. О проводимой работе и планируемых мерах по преодолению последствий аварии руководство республики постоянно информировал начальник Штаба гражданской обороны БССР генерал-лейтенант Аверкий Гришагин. Были опасения, что оставшееся на АЭС топливо могло взорваться. Если бы это произошло, то пришлось бы эвакуировать Минск. Этот вариант прорабатывался на полном серьезе. В городе сосредотачивался железнодорожный и автомобильный транспорт. И только после 5 мая стало известно, что угроза миновала, — пoясняет Владимир Мурашко. — К тому времени в район бедствия прибыла авиационная лаборатория Госгидромета СССР. Шла постепенная эвакуация людей. 1 мая 1986-го отселили 580 человек, в основном детей и беременных женщин, а 4 и 5 мая — 12,6 тысячи. Кроме того, удалось вывезти более 63 тысяч голов крупного рогатого скота. Всего по Гомельской области к сентябрю 1986 года с насиженных мест снялись почти 25 тысяч человек из 107 населенных пунктов.

Апокалипсис в реальной жизни

Владимир Мурашко должен был непосредственно находиться в гуще событий и оперативно реагировать на меняющуюся обстановку. Кроме того, ему предстояло организовать взаимодействие органов управления Гомельской областью, штабов гражданской обороны, ее невоенизированных формирований, сил подразделений Министерства oбороны СССР, внутренних войск, Министерства внутренних дел БССР… И это далеко не полный перечень ведомств. А также подготовить базу для работы постоянной оперативной группы правительства БССР совместно со штабом гражданской обороны республики. Местом для нее был выбран военкомат в Хойниках. Там она начала работу 1 июня 1986 года под руководством полковника Юрия Сивакова.

Но перед тем я обнаружил очень много мелкого мусора в закоулках здания. Откуда он мог появиться? Когда начали уборку, оказалось, что это были тысячи погибших насекомых, которые искали спасения в пoмещениях. Вот тогда меня посетил не страх, а ужас, — рассказывает Владимир Мурашко. — Людей из зоны отселения эвакуировали в срочном порядке, времени на сборы порой не было совсем. Я как-то зашел в такой oпустевший дом. На кухне на обеденном столе стояли протухшие мясные продукты. В кружках белели остатки молока, которые окаменели. В беспорядке валялся высохший хлеб.

Май 1986-го на юге Беларуси выдался довольно жарким. Столбик термометра нередко подходил к 30-градусной отметке, а дождей практически не было. В деревнях остались скот и домашняя птица. И они мучились от жажды. А напоить их было некому. Владимир Мурашко не раз становился свидетелем того, как куры взлетали на край колодца и пикировали вниз, к желанной воде. Назад птица выбраться уже не могла.

В августе офицера откомандировали в Могилевскую область. Там предстояло организовать аналогичную работу в Краснопольском районе.

Уровень загрязнения в деревне Кормопайки можно было сравнить с 30-километровой зоной отселения на Гомельщине. Но если на юге республики население относилось к радиации с большей настороженностью, то на Могилевщине настроение было другое. Местные жители на полном серьезе уверяли, что сюда в годы войны сквозь леса и болота не смогли добраться немцы, ну а радиация им тем более не страшна, — делится воспоминаниями сoбеседник. — По вечерам они собирались вместе и пели под гармошку частушки. Хотя были казусы и на Гомельщине. Представьте себе мою реакцию, когда я узнал о проведении в Хойниках на городском стадионе товарищеского футбольного матча 9 мая 1986 года!

Фото 24tv.ua

История одного костюма

Запомнился случай, который произошел с министром здравоохранения БССР Николаем Савченко, — продолжает Владимир Мурашко. — В сам Чернобыль на очередное совещание он выехал в финском костюме. Страшный дефицит по тем временам! Следующее оперативное совещание проходило уже в Минске. А перед его началом Николай Евсеевич попросил одного из офицеров проверить, сколько же радиации в его печени, новейшим и одним из самых точных на тот момент радиометром-дозиметром. И тут всем стало не по себе. Мы увидели, что прибор зашкаливает. Цвет лица министра здравоохранения начал меняться и в конце концов стал таким же, как пиджак, — сине-зеленым. Выходило, человек узнал о том, что обречен. И этот приговор не обжалуешь ни в какой инстанции.

Немая сцена продолжалась несколько минут. Внезапно кому-то пришла в голову мысль повторить замеры, сняв пиджак. На этот раз прибор показал значения в пределах нормы. Наступила вторая немая сцена. Тишину прервал возглас Николая Савченко: «Где же еще я куплю себе такой костюм?»

Владимир Мурашко часто задает себе вопросы: «Что же нами двигало тогда? Это был героический порыв? Сожалел ли я об этом впоследствии?» И сам отвечает на них: «Мы не чувствовали себя героями. Нами руководило чувство долга. Каждый понимал: если не он, то кто? Сомнений в правильности выбранного пути не было. Ведь за нами была Беларусь».

Справочно

Владимир Мурашко награжден Почетным знаком Гражданской обороны СССР. Но длительное нахождение в загрязненной зоне не прошло даром для нашего собеседника. Весь 1987 год он провел на лечении и последующей реабилитации на «Даче космонавтов» в Кисловодске. Да и теперь те события постоянно дают о себе знать. Но полковник в отставке не теряет бодрость духа, несмотря на невзгоды, связанные с состоянием здоровья.

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ