«Мы живем в другой реальности». Минчанин — о том, каково быть в современном мире без зрения

Александр Северин — умнейший человек с прекрасным чувством юмора и стальным характером — получает третье высшее образование, преподает в колледже, вместе с женой воспитывает сына. При этом он тотально незрячий. Подробнее о его жизни — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Увидеть больше

Проблемы со зрением случились с рождения. Мама, по словам Александра, выплакала ведра слез, когда узнала от врачей неутешительный диагноз: к 20 годам юноша лишится зрения окончательно. Она показывала сына всевозможным докторам, но это ничего не дало, как и письма в различные клиники зарубежья. Пока родители приходили в себя от шока, мальчик просто жил. Общался с друзьями, до упоения зачитывался любимыми книгами и смотрел телевизор. Мама пыталась последние пункты запрещать, на что сын отвечал: «Лучше я остаточным зрением успею что-то разглядеть, чем ничего в жизни не увижу».

Друзья воспринимали Сашу как обычного парня, и, хотя учился он в специализированной школе для незрячих в Василевичах, общался больше со здоровыми сверстниками. Летом, когда приезжал в родную Речицу на каникулы, вместе гоняли на велосипеде, играли в футбол.

— Когда я пытался найти мячик, который отлетел от меня на 5 м (ведь так далеко я уже не видел), выручали друзья, — вспоминает он.  Во время катания на велосипеде кто-то из ребят неизменно ехал впереди, а я пристраивался следом.

В 18 лет «выключился» один глаз. В то время парень уже оканчивал техникум, учился на ветеринара. Не считал эту профессию своим призванием, но уж очень захотелось попробовать просто сдать экзамены. Ведь в специализированной школе ученики этого не делали. Позже поступил в Гродненский аграрный университет. Со зрением стало еще хуже, хотели даже отчислить по МРЭК. Но доучился. Правда, на медкомиссии сказали, что к работе не допустят, и отправили в Белорусское товарищество инвалидов по зрению (БелТИЗ).

На вольных хлебах

— В товариществе мне предложили работу и общежитие в Гомеле. Это меня устраивало: хотелось самостоятельности. Так я стал слесарем механо­сборочных работ, как обычный выпускник школы, хотя у меня уже было высшее образование.

Еще на пятом курсе вуза Александр приобрел компьютер и понял, в какой сфере хотел бы развиваться. Через год на базе БелТИЗ начали создавать кружки, где люди обменивались опытом и рассказывали друг другу: незрячий и компьютер — это совместимо. Парню предложили пойти в отдел реабилитации — развивать компьютерные технологии. Работал и параллельно поступил в Гомельский государственный университет имени Франциска Скорины.

В 2009-м перестал видеть второй глаз.

— До этого я переболел гриппом. Когда вышел на улицу, то сразу даже не понял, что происходит, — вспоминает А. Северин. — Осознав, что потерял остатки зрения, просто достал из рюкзака трость, которую неизменно носил с собой, и… пошел дальше. Никакой истерики не было, принял это как данность.

Вскоре Александр познакомился с девушкой, как оказалось, будущей женой:

— Моя супруга — музыкант. Окончила в России колледж для незрячих. Теперь пишет музыку и делает аранжировки. Про нее я давно знал, рассказывали друзья, а лично познакомились на одном проекте в Минске, куда меня пригласили как тренера…

Александр уволился с работы, оставил квартиру в Гомеле и переехал в столицу. Через какое-то время узнал, что Минский государственный колледж электроники ищет педагога в группу слабовидящих детей. Успешно прошел собеседование. Теперь он преподаватель спецдисциплин. А еще снова студент: учится в Республиканском институте профессионального образования.

Не стоит прогибаться под изменчивый мир…

С некоторыми учениками Александр Владимирович был знаком до их поступления в колледж. Может, поэтому в группе, где ребята обучаются на программистов, непринужденная, почти домашняя атмосфера. Наставник не только излагает спецпредмет. Он может рассказать, например, что ждет будущих выпускников на первом собеседовании при приеме на работу.

— Я их сразу предупреждаю: после собеседования будете рыдать. Вас могут обидеть, отказать в работе только потому, что вы незрячие, — говорит преподаватель.  И это не значит, что вы плохие или в чем-то виноваты. Мир так устроен, только и всего. Не надо останавливаться: если отказали в одном месте, значит, примут в другом. Моя задача — научить ребят «продавливать» свою работу. Чтобы они могли сказать: дайте мне любой компьютер, и я переверну мир.

По словам Александра, самое трудное при звонке работодателю — признаться, что ты незрячий. Но это нужно оговаривать сразу. На том конце провода реагируют по-разному. Некоторые сразу бросают трубку, кто-то в замешательстве молчит. С последними можно разговаривать дальше, а на первых не стоит и внимания обращать.

— Свою незрячесть никогда не скрываю, — признается Александр. — Везде хожу с тростью. И своим учащимся объясняю: если вы пришли устраиваться на работу с сопровождающим, у работодателя сразу возникнет вопрос: способны ли вы на самостоятельные действия? Пусть плохо, но ты должен сам пройти путь. Я никогда не хотел чувствовать себя бычком на привязи, предпочитал идти сам… За 10 лет работы в реабилитационном центре встречал разных слепых, которые приходили ко мне на консультацию. Видел и тех, кто в 30 лет остался без родителей и оказался неспособным ни в магазин выйти, ни голову помыть.

Впрочем, когда нужно съездить в малознакомые районы города, Александр тоже просит помощи. И не отказывается, если ее предлагают. При этом готов в любую секунду бросить сопровождающего и пойти сам.

Собеседник признается, что его раздражают слезливые рассказы про людей с инвалидностью.

— Зрения лишился? Да, теперь больше информации я получаю не через глаза, но это не утрата, а альтернатива. Для меня ничего глобально в жизни не поменялось. Когда утром просыпаюсь, инвалидность — последнее, о чем думаю. Мой день расписан по минутам, особенно утро. В 6:00 — подъем, в 6:20 я должен выйти из душа, а в 6:45 — закончить завтрак. В 7:30 обязан покинуть квартиру. А в автобусе о том, что ты незрячий, вообще не думаешь: не до этого.

Зато находятся «благодетели», которые пытаются думать за Александра. Неприятно, когда кондуктор насильно подталкивает пассажиров: «Уступите, он же инвалид!» Или сами люди начинают выяснять между собой, кому встать, чтобы инвалид сел.

— На такие мелочи у меня иммунитет, но они могут обидеть человека еще незакаленного, — уточняет Александр.

— Почему же люди воспринимают человека с инвалидностью как немощного?

— Если говорить про незрячих, то здоровым кажется, что мы находимся в темноте. Обычному человеку без света дико… А мы живем в другой реальности и свет ощущаем, но не глазами. Я знаю, что он есть, хоть и не вижу.

А. Северин нередко встречает людей с инвалидностью, которые в себя не верят. «Они даже еще ничего не попробовали, а уже сдались», — недоумевает он.

Вспоминает, как когда-то на семинарах рассказывал незрячим про навигацию с помощью мобильного телефона. До этого такие программы освоил сам и затем благополучно ориентировался в городе.

— Однако некоторые даже здесь видели проблему. «А в магазине программа молоко найдет?» «Нет, — отвечаю, — но укажет, где магазин». — «А где дверь, покажет?» — «Нет, обозначит здание, а дальше нужно будет самим тростью простучать дверь». — «Нет, нам такое не подходит». Вот и ждут такие люди чудо-программу, которая начнет сама молоко в руки вкладывать. Я же 10 лет с гаджетами хожу и получаю от жизни удовольствие.

— Я вижу перед собой счастливого человека. Это так?

— Однозначно. Я сам выбираю свой стиль жизни. Если же судьба пытается меня прогибать, значит, принимаю меры: переезжаю в другой город, меняю работу. Всегда есть что изменить.

Фото Сергея Пожоги

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ