«Находишь неживого человека – тоже положительный результат». Волонтеры – о поисках пропавших людей

По словам волонтеров, которые занимаются поиском пропавших людей, сложнее всего искать детей. Почему так и чем непроста эта работа, активисты «Ангела» рассказали корреспонденту агентства «Минск-Новости».

Стало смыслом моей жизни

— В 2013 году я подписалась на группу «Ангела» в соцсетях, — рассказывает координатор поисково-спасательного отряда Кристина Крук.  Как-то поздно вечером увидела объявление, что нужны добровoльцы для поиска мужчины, который пропал в районе бывшего военного городка в Минске. Одной было страшно, уговорила отправиться со мной бывшего коллегу. С того момента по пальцам можно пересчитать поиски, в которых не принимала участия. Признаюсь: даже компасом тогда пользоваться не умела, не различала особо стороны света, что уже говорить про ориентирование и картографию. Но я наблюдала, как работают в лесу координаторы, старшие поисковых групп, и всему быстро обучалась. Была очень активной, наверное, поэтому меньше чем через год меня выбрали основным координатором по лесному поиску. На общественных началах являлась им больше пяти лет, совмещая с основной работой. Это было сложно: приходилось часто отпрашиваться, брать отпуск летом и осенью, чтобы не пропустить горячий сезон сбора ягод и грибов, когда чаще всего люди теряются в лесах. Сейчас я штатный сотрудник поисково-спасательного отряда. Занимаюсь обучением узкопрофильных специалистов в регионах, привлечением добровольцев и спонсоров.

— Что еще входит в обязанности координатора волонтеров по лесному поиску?

— Являюсь связующим звеном между добровoльцами, старшими группы и родственниками пропавшего, ставлю задачи и слежу за их выполнением. Зачастую от моих действий напрямую зависит результат поиска.

— Не велика ли нагрузка для такой милой девушки?

— Некоторые волонтеры, увидев меня впервые, не воспринимают всерьез, пока не начинаю говoрить. У меня выработался строгий командный голос. Многие думают, что я из каких-то спецподразделений или училась в Академии МВД. Объясняю свое поведение просто: в обычной жизни могу и пошутить, и посмеяться, но во время выезда строга, требую соблюдения дисциплины и субординации. Все oчень серьезнo: мы ищем пропавшего человека. Сразу предупреждаю: либо вы выполняете те задачи, которые ставлю я, либо разворачиваетесь и уходите, не мешаете другим. За все время лишь несколько волонтеров так поступили.

— Кого больше среди добровольцев — парней или девушек?

— Мне кажется, девушек. Видимо, они психологически устойчивее. Быть поисковиком сложно. Конечно, ночью в лесу страшно. И у меня есть много страхов. Но во время поисков об этом забываешь. Основной костяк волонтеров в Минске — человек 30, хотя подписчиков уже более 200 тыс. Не каждый готов пойти в чащу, столкнуться с несчастным случаем. Для таких у нас есть другая работа, например накормить уставших, голодных и вымокших людей. Это тоже большое дело.

— Как относятся ваши родители к тому, чем вы занимаетесь?

— Мама и бабушка до сих пор спрашивают, зачем мне это надо. Но уже смирились и больше не пытаются меня отговорить. Всегда интересуются, кто и где пропал, как прошли поиски.

— Муж с вами часто отправляется?

— По мере возможностей. Он у меня самый замечательный (улыбается). Понимает и поддерживает. Наш медовый месяц мы провели в лесу с «Ангелом». В мое отсутствие, а выезд может затянуться на несколько дней, супруг берет на себя все домашние хлопоты, гуляет с сoбакoй. Мне с ним повезло.

— Пoхoдная одежда всегда под рукой?

— У нас единый образец формы для сотрудников и постоянных волонтеров отряда. У меня два рабочих комплекта и один парадный. Всегда готов тревожный чемоданчик: большая дорожная сумка, в которой спальник, подушка, термо- и обычное белье, косметичка, аптечка. Он стоит под рабочим столом. Когда поступает заявка, мне нужно только переодеться и захватить вещи с собой.

Самое сложное — искать детей

Александр Прудильник — постоянный волонтер-водолаз отряда «Ангел» — в детстве мечтал стать человеком-амфибией. И ему удалось. Александр — профессиональный дайвер, имеет сертификат международного образца. Увлекается подводной съемкой, поисками затонувшей боевой техники, обучает дайвингу желающих. Работает охранником, есть небольшой мебельный бизнес. Мужчина в свои 52 года при такой занятости находит время и силы еще и на волонтерство.

— В марте 2013 года в Немане утонул мальчишка-второклассник. Ребенок играл с машинкой, она выскочила на кромку льда, он решил ее достать и сорвался. Вода затянула его под лед. Знакомый инструктор по дайвингу позвал меня на поиски. Вместе с сотрудниками ОСВОД выезжали туда раз шесть, но парнишку так и не нашли. Тогда и родилась мысль присоединиться к тем, кто разыскивает людей, и предложить свою помощь. Узнал, что есть такой отряд «Ангел», встретился с его командиром Сергеем Ковганом. С того момента мы сотрудничаем.

— Тяжело работать под водой?

— Сложно работать, когда быстрое течение. Тебя все время сносит, поэтому опускаемся с грузами. У меня для этого есть гири по 32 кг. Плюс само обмундирование 30–35 кг. Когда нужно справляться еще и с течением, то вес чувствуется. На глубине больше 10 м такой проблемы уже нет. Берем с собой фонарь, который держим в руке. У дайверов специфика поисков отличается от той, которую применяют водолазы. Они опускаются на дно и ищут предметы на ощупь. Мы же зависаем в толще воды, стараемся не мутить илистое дно, светим и смотрим. Костюм есть летний и для зимней воды. Под него надевают обычную одежду. Силиконовые манжеты плотно облегают руки, шею. Можно использовать специальную маску, но дайверы редко ее применяют. Когда спускаемся под лед, лицо обжигает первые две минуты, потом привыкаешь, поскольку температура воды фактически плюсовая.

— А с точки зрения эмоциональной составляющей?

— Я настраиваю себя, что ищу мертвого человека. Под водой живых нет. Думаю о том, что помогаю людям, которые хотят похоронить родственника. За эти годы мы нашли больше 10 человек, лично я — шестерых утонувших. Сложнее всего заниматься пoиском детей. Еще тяжелее, когда так и не oбнаруживаешь тело.

— Однажды вам все же удалось спасти человека?

— Это было в лесу в Мядельском районе. Летом 2016 года там потерялась девочка. Она oтдыхала в лагере и отстала от группы ребят. Звонок в «Ангел» поступил поздно вечером в воскресенье. Сергей Ковган попросил меня отвезти группу на поиски. Выехали в первом часу ночи. В четыре утра были на месте. Поехали в лес и уперлись в болото. Решили разойтись в разные стороны. В какой-то момент уже хотел повернуть обратно, но что-то подтолкнуло пройти еще метров 20 по болотной жиже. И вдруг услышал голосочек. Вспоминаю, и сейчас в дрожь бросает. Я пошел дальше. Когда понимаешь, что дальше человек, которого ты ищешь, уже все равно — болото или не болото. Ты устремляешься вперед. Сказал ей оставаться на месте и ждать меня, передал по рации, что нашел девочку, а сам поскакал по кочкам. Она, бедняжка, всю ночь провела в лесу — в шортиках и маечке, заплаканная, ослабленная, искусанная комарами. Какое это было счастье для нас обоих, когда я схватил ее на руки!

— Не жалеете, что стали волонтером?

— Нет. Всегда пытаюсь помогать людям. А здесь вижу, что моя помощь конкретная и действительно важная.

Справочно

Сегодня в рядах поисково-спасательнoгo отряда «Ангел» около 150 подготовленных специалистов по всей стране, которые регулярно выезжают на поиски, расклеивают ориентировки. Количество добровольцев в социальных сетях превысило 200 тыс. человек. За шесть лет работы «Ангел» помог найти более 600 пропавших.

Благодаря поддержке неравнодушных людей отряд смог приобрести современное оборудование: квадрокоптеры, тепловизоры, эхолот, машину повышенной проходимости.

Фото из личного архива Кристины Крук и Александра Прудильника

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ