Народный артист Беларуси Константин Кузнецов — о балете, семье и новом спектакле «Анна Каренина»

Народный артист Беларуси, ведущий мастер сцены Большого театра Беларуси Константин Кузнецов рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости», как он пришел в балет, о работе хореографом и о том, что в его понимании значит успешный артист.

Его естественное состояние — танец. Ромео и Меркуцио в балете «Ромео и Джульетта», Базиль в балете «Дон Кихот», Адам в «Сотворении мира», Красс в «Спартаке», Фрондосо в «Лауренсии»… Последние семь лет Кузнецов еще и балетмейстер-постановщик, создатель одноактных балетов «Зал ожидания» и «Кто я?», автор хореографии оперных спектаклей «Кармен», «Макбет», «Травиата». Эти работы делал вместе с женой, заслуженной артисткой Республики Беларусь Юлией Дятко.

К. Кузнецов как балетмейстер-репетитор участвовал в постановке на сцене белорусского Большого балета Иржи Килиана «Шесть танцев». Невероятно целеустремленный, ненасытный в профессии, жаждущий творчества человек. Коллеги говорят про него: на таких людях держится театр.

— Как балет появился в вашей жизни?

— Когда меня в детстве спрашивали, кем хочу стать, отвечал: холостяком. А мои родители желали, чтобы я и мой старший брат танцевали. Так мы оказались в Народном театре балета города Смоленска. Мне предложили поехать в Минск поступать в хореографическое училище. Согласился только потому, что в столице никогда не был. Эти 8 лет — лучшие годы моего детства и отрочества. Тогда училище располагалось на улице Чичерина, и мы были в Большом театре каждый день, знали всех солистов в лицо. Нина Павлова, Инесса Душкевич, Владимир Комков, Владимир Иванов, Юзеф Раукуть, Виктор Саркисьян, Александр Мартынов… После выпуска мы с Юлей (Юлия Дятко, балетмейстер-репетитор Большого театра Беларуси. — Прим. авт.) ушли в Музыкальный театр. В тот год ее не взяли в Большой — не вписалась в ценз по росту. Пиетет перед площадкой Большого, конечно, существовал — это магическая, энергетически наполненная сцена. На базе Музыкального как раз создавали балетную труппу, куда нам и предложила прийти Нина Дьяченко, причем на положение ведущей пары. Забегая вперед, скажу: мы стали первыми танцовщиками из Музыкального театра, кого пригласили участвовать в спектаклях Большого. «Дон Кихот», «Жизель», «Ромео и Джульетта», «Щелкунчик» — набрали репертуар еще до того, как стали работать на главной балетной сцене страны.

— В какой момент танцовщик становится хореографом?

— Нельзя проснуться и понять: я хореограф! Главное — начать! В 2005-м мы с Юлей окончили Академию музыки, общались с разными постановщиками и наблюдали за их работой. Нам стали предлагать: ребята едут на конкурс, не поставите ли номер? Что-то получалось лучше, что-то хуже, что-то умерло сразу после выступления, что-то исполняется до сих пор. У Юли рождается идея — я думаю, как ее лучше воплотить на сцене и наоборот. Отличный семейный подряд! Большое влияние, безусловно, на нас оказал Раду Поклитару (этот хореограф поставил в Минске несколько спектаклей, создал театр «Киев модерн-балет». — Прим. авт.). Еще в Музыкальном я начал работать как педагог-репетитор. Репетиторство мне предложили и в Большом. Заходя в зал, все личное оставляю за дверью. Не терплю, когда артист сливает работу, начинает валять дурака. Никогда не буду наседать на человека, если он плохо себя чувствует. Но если вижу, что не хочет работать, мне становится скучно.

— Вас характеризуют как человека, сильного духом, а других в балете и не бывает. Где эту силу берете? В себе самом, семье, театре?

— Отвечу так: в возможности проживать каждый день насыщенно и ярко. Я не работаю в театре. Мое состояние можно охарактеризовать словом «интерес». Как только служение балету становится работой, превращается в рутину, пропадает магия высших сфер. И ты становишься как все…

— Кто в вашем понимании успешный артист?

— Скажем, ты танцуешь ведущую партию, а ребята из кордебалета, не занятые в этой сцене, стоят за кулисами и смотрят на тебя. Это высшая похвала. Успешный артист балета — это физические данные, везение и упрямство. Под упрямством я подразумеваю трудолюбие и фанатизм. Когда мы с Юлей как артисты Музыкального собирались на самый первый конкурс, в нас верили лишь балетмейстер Нина Дьяченко и педагог Марианна Подкина. Все остальные говорили: это не конкурсная пара, ничего не получится, вернутся ни с чем. А нас признали там лучшим дуэтом.

— Идет работа над новым проектом — в белорусском Большом осенью появится свой балет «Анна Каренина». Вы здесь и ассистент балетмейстера-постановщика, и исполнитель партии Каренина. Вас не коробит то, что надо танцевать… рогоносца?

— Не коробит. Каренин не просто муж, от которого жена ушла к другому. Каренин — аристократ, чиновник высокого ранга. Образ многослойный: не положительный и не отрицательный. Тем и интересен — можно порыться в психологии и много чего откопать. Это тот случай, когда именно от исполнителя зависит, кого на сцене увидит зритель. Каренин — из когорты ролей, которые становятся у артистов любимыми. Такими, кстати, являются партии Модеста Алексеевича и отца Анюты в балете «Анюта».

— Вопрос на засыпку: когда выходите на сцену, не забываете снять с левого уха сережки?

— Ну, о таких вещах не говорят… Однако вам скажу: снимаю все, кроме самой маленькой. Ее снять трудно, мы с ней одно целое.

Блиц

— Утро начинается…

— В 6 часов. Выпиваю стакан воды и иду гулять с собаками.

— Что напеваете в хорошем настроении?

— Я не умею петь (улыбается). Но это может быть все что угодно: от «Богемской рапсодии» Queen до произведений квартета Дейва Брубека.

— Что может обидеть?

— Меня обидеть может каждый. Не каждый может убежать (смеется). Как-то прочитал фразу, что оскорбить или обидеть может только равный. Пока не нашлось.

— Книга, которую сейчас читаете?

— «Американские боги» Нила Геймана.

— Ваш главный недостаток?

— Лень.

Справочно

У Кузнецова и Дятко две дочери. Старшая, Анна, учится в Белорусской хореографической гимназии-колледже. Младшей, Виктории, исполнилось 9 месяцев.

Подготовили Елена Балабанович, Светлана Шидловская

Фото из архива Большого театра Беларуси

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ