«Некоторые сотрудницы срывались, плакали». Заведующая лабораторией — о работе в период пандемии

Тест на стойкость. Его проходят не только те, кто лечит больных, но и бойцы невидимого фронта. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Вот уже четыре месяца клинико-диагностическая лаборатория Городской клинической инфекционной больницы (ГКИБ) работает в бесперебойном режиме. С апреля здесь выполнили более 60 тыс. тестов. Это стоило огромных усилий. Нагрузка на сотрудников в сравнении с обычным режимом возросла многократно. О самих исследованиях и тех, кто их проводит, беседуем с заведующей клинико-диагностической лабораторией ГКИБ, главным внештатным специалистом по лабораторной диагностике комитета по здравоохранению Мингорисполкома Людмилой Анисько.

Тонкая работа

— Думаю, не все понимают, что представляет собой диагностика, устанавливающая наличие в организме COVID-19. Можете пояснить?

— Мы используем специфическую ПЦР-диагностику. С помощью полимеразной цепной реакции и приборов (амплификаторов) определяем, есть в биологическом материале человека генетический материал (РНК) вируса или нет. Для исследования берутся мазки из носоглотки и полости рта. Этот метод применяется в начале заболевания — в первые неделю-две. Спустя 10–12 дней в крови пациента появляются антитела, и ПЦР может быть отрицательным.

— И уже тогда, чтобы определить, переболел ли пациент COVID-19, берут анализ крови?

— Да. Наличие антител в крови указывает на имевший место контакт возбудителя с организмом человека. Чтобы обнаружить их, применяют иммунохроматографический (ИХА) с использованием тест-полосок и иммуноферментный (ИФА) методы. К ИХА прибегают в приемных отделениях, где требуется быстро принять решение. ИФА выполняется дольше: он предназначен зачастую для пациентов стационара и сотрудников, чтобы определить, сформировался ли у них иммунитет. Начинаем внедрять этот метод на платной основе и для граждан, желающих узнать, перенесли они коронавирусную инфекцию или нет.

— Используются импортные экспресс-тесты?

— Китайские, турецкие, австрийские, нидерландские. Белорусские аналоги также хорошо себя зарекомендовали.

— По каким причинам случаются ложноположительные или ложноотрицательные тесты?

— Возможно, из-за неправильного забора материала. Кроме того, играют роль аналитические характеристики диагностической тест-системы — чувствительность и специфичность. Чем лучше чувствительность, тем меньше ложноотрицательных результатов. Чем лучше специфичность, тем меньше ложноположительных.

Ночь простоять и день продержаться

— Людмила Александровна, что оказалось для вас самым сложным за это время?

— Всегда вызывает трудности что-то новое, незнакомое. Да и условия работы в противочумном костюме, щитке, респираторе отнюдь не самые комфортные. Но самое главное — тот объем работы, который лег на нас с приходом COVID-19.

Лаборатория клиники является централизованной по исследованию возбудителей инфекций центральной нервной системы. До марта нашей нормой было исследование 100 образцов биологического материала за смену методом ПЦР. А на пике пандемии в сутки поступало около 1 300 (сейчас 700–850). С апреля они стали приходить из стационаров, а с мая еще из поликлиник Советского и Заводского районов. Трудились непрерывно. А в морозильнике пробирки все прибывали. Некоторые сотрудницы срывались, плакали. Был период, когда я спала несколько часов в сутки и в 5 утра уже бежала в клинику. Все коллеги, уверена, за время эпидемии открыли в себе резервы, о которых не подозревали.

— За счет каких ресурсов вы справились с нагрузкой?

— Перешли на круглосуточный трехсменный режим. Работники (а это шесть человек — два фельдшера-лаборанта, два врача, биолог и я) сменяют друг друга, и лаборатория не простаивает ни минуты.

— А нельзя было расширить штат, пригласив специалистов из других учреждений здравоохранения?

— Там, где выполняют ПЦР-диагностику, такие специалисты тоже на вес золота. Чтобы обучить новых, нужен минимум год. Проще автоматизировать процесс. Нашу лабораторию доукомплектовали хорошим оборудованием (амплификаторами).

— И никто из сотрудников не уволился из-за столь напряженного графика?

— Только санитарка, но не из-за нагрузки, а из-за страха перед коронавирусом. В апреле и мае никого в клинике не отпустили в отпуск, все остались на рабочих местах. У нас дружный слаженный коллектив, поэтому мы и справляемся.

— Никто в лаборатории не заболел?

— Тьфу-тьфу. Наверное, это объясняется тем, что мы регулярно имеем дело с разным инфекционным биологическим материалом и привыкли соблюдать все необходимые меры предосторожности.

— А сегодня на что-то, помимо работы, у вас остаются силы и время?

— Пока нет. Перестала бегать по утрам, посещать тренировки по карате, забросила занятия английским. Счастье — просто выспаться и покопаться в земле на даче.

— Пришлось ли вам самоизолироваться от близких на этот период?

— Нет. Дочери — студентка БГМУ Юля и школьница Маша — уехали на дачу и учились дистанционно. Муж — в командировку. А мама трудится в нашей же больнице санитаркой. И мы с ней чаще видимся на работе, чем дома.

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ