Непридуманная история военного почтового романа

Война забирала людей и все, что они нажили.

Война не смогла забрать только любовь. Перед вами, читатель, военные письма мужа и жены и даже те конверты, в которых они приходили адресатам. Муж – на фронте. Жена – в глубоком тылу. Между ними – тысячи километров, тысячи непреодолимых препятствий. Между ними – незримый высокий ток любви.

Это переписка минчан Менделя (Мони) и Елизаветы (Лиль) Левиных. 

03 copy

Сапер Мендель Левин закончил войну на Дальнем Востоке

Мендель работал в жилищно-коммунальном хозяйстве, участвовал в сооружении Комсомольского озера. С первого дня войны ушел на фронт, был сапером. Елизавета вместе с маленькими детьми Леней и Матильдой и матерью бежала из горящего Минска на восток. Товарняками им удалось добраться до Киргизии, на станцию Кара-Балты. Что могла добыть из еды, мать отдавала детям, сама недоедала, умерла от истощения. Елизавету похоронили там же, на чужбине. Мендель, пройдя всю войну, остался жив, вернулся в Минск.

В 2008 г. их сын Леонид Левин, выдающийся архитектор, один из создателей мемориала «Хатынь», собрал письма отца и матери в книгу «Война и любовь» и включил в нее свой рассказ – о родителях, о себе, о времени. Тираж книги – 50 экземпляров, она почти вся на руках.

Мы благодарны дочери Леонида архитектору Галине Левиной за возможность перепечатать фрагменты некоторых писем ее дедушки и бабушки.

 

04 copy

08 copy

 

28 июля 1942 года

Кто тебе сказал, Лиль, что вы нищие? Мы с тобой никогда не преклонялись перед материальными благами. Мы не страдали жаждой наживы и накопления. Зависть не съедала наши сердца. Самыми счастливыми и богатыми людьми на земле мы считали себя. Кто мог с нами сравниться? Мы были насыщены неувядаемой любовью. Порой мы сами удивлялись тому, что прожитые годы не охладили наши взаимоотношения, а наоборот, каждый день приносил свое, яркое, новое…

Дикий зверь нагрянул на нас… В это тяжелое и суровое время бросилось в глаза, что не мы одни являемся самыми богатыми людьми мира. И эта способность советского народа дала новый фон. Мы получили новые, удивительные по тонам и оттенкам проявления нашей любви и дружбы. Мягче и сердечнее стали наши отношения. Лишившись всего материального, мы не потеряли нашего внутреннего мира, а наоборот… И в этом залог нашей победы над диким необузданным зверем. А с победой вернется все, что на сегодняшний день потеряно.

Моня

15 января 1943 года

Бесконечно любимый Монь! Меня постигло большое горе… я похоронила маму… Наше одиночество на чужбине не описать.

Лиль

25 марта 1943 года

Чувство грусти каждому знакомо,

И, когда другие крепко спят,

По любимой, по родному дому

Самые отважные грустят.

Это из нашей фронтовой газеты… Передо мной твоя фотокарточка. Всматриваюсь в черты лица твоего, Лиль, и наших деток. Суровые ваши лица и нет улыбок. Согнал с ваших лиц проклятый мерзавец Гитлер…

Моня

 

15 мая 1943 года

Со мной сфотографирована группа красноармейцев – бывалых солдат, которые воюют с немцами не впервые. Воевали в 14-17 гг. и в годы гражданской войны. Некоторые были ранены в той войне, а некоторые уже и в этой… Большая часть – белорусы и со мной с первых дней Отечественной войны. Целую тебя крепко, также детей.

Твой Моня

 

16 июня 1943 года

Любимая детка! Сижу теперь на лекции, слушаю юриста… Я еще нахожусь во Фрунзе, 18 числа кончаем курсы-семинар… Меня страшно волнуют (мысли) по дому, по тебе. Сегодня уже 8 дней, как я из дома. Соскучилась по нашим деткам, по твоим письмам. Зато, когда приеду домой, сразу будет целая пачка. …Я знаю, что я жду тебя, как никто так ждать не может.

Твоя любимая Лиль

 

09 copy

10 copy

11 copy

11 апреля 1944 года

Только что последние известия принесли нам радостную весть – освободили гор. Одесса! И вспоминаю я, Лиль, те счастливые дни нашей жизни, что мы провели в этом городе.

12 апреля 1944 года

Получил, Лиль, твое письмо от 22 марта и письмо от Лёнички от 18 марта. Лёнечке на его письмо уже раз ответил. Последующим письмом ему напишу. Бегут дни, и каждый день приближает час окончательной расплаты с проклятыми немцами. Целую тебя крепко, мой любимый друг.

Твой всегда и всюду Моня

12 мая 1944 года

Любимая детка! Только что получила от тебя письмо, где в каждой строчке столько заботы о нас… Ты удивляешься, что я инвалид 2-й группы, но, к сожалению, это так. Но ты верно заметил, что, когда я снова окажусь под твоим теплым крылышком, я снова зацвету и буду прежней – нежной, цветущей Лиль. Как мне приятно читать золотые слова твои… Любимый, наша жизнь была и еще будет счастливой, ты, конечно, надеюсь, еще не забыл, ибо я лично этим запасом чувств и любовью, что я получила от тебя за 16 лет нашей совместной жизни, и теперь еще питаюсь… Лёнечка, наш маленький художник, молодец. Очень заботится обо мне, каждую секунду вспоминает тебя.

Твоя любимая Лиль

 

19 ноября 1944 года

Дорогая Лиль! Послал тебе 850 рублей. Знаю, что тебе трудно еще писать, но у меня все-таки к тебе просьба: хоть меньше напиши, да почаще. Ведь очень хочу быть в курсе твоего выздоровления. Послал письма директору сахзавода и секретарю обкома г. Фрунзе. Просил, чтобы они тебе помогли. В прошлом письме писал тебе, чтобы Малечка и Лёнечка пошли к секретарю райкома ВКП(б). Пусть они расскажут, в каком ты состоянии и как вы живете.

…Недавно получил от него (сослуживец М. Левина Буслович. – Прим. авт.) письмо, где он сообщает, что всю его семью немцы расстреляли: родителей, жену, двоих маленьких детей. Хотя ты его не знаешь, но, когда получишь его письмо, ответь ему.

Не забывающий тебя Моня

 

14 copy

 

…О чем бы ни писали муж и жена друг другу в те страшные годы, в каждой строчке – любовь. Чудом уцелевшие в полевой сумке, пронесенные через войну, письма жены Елизаветы стали для Менделя залогом возвращения. А поэт сказал просто: «Ожиданием своим ты спасла меня…» Его спасла, сама не спаслась.

8 июня 1945 г. старший лейтенант Мендель Левин приехал в родной город в краткосрочный отпуск. Вот как он описывал встречу с Минском:

«В четыре часа утра 5 июня сошел со ступенек вокзала и отправился осматривать город. Едва рассветало, первые проблески зари освещали мрачную картину разрушения… Весь путь до Пушкинского поселка (так до войны называли район в примерных границах нынешних улиц Сурганова, К. Чорного, Калинина, Якуба Коласа. – Прим. авт.) прошел пешком. Тихо и безмолвно было кругом. Ни одного встречного человека. Только шаги патруля слышны вдали. Там, где были густо населенные места, теперь или пустырь, или поле. Пушкинский поселок в целости, за редким исключением… И встретило меня около дома в палисаднике единственное деревцо из тех, что я посадил перед войной. Выросло оно за эти четыре года, стало кудрявеньким… Вспомнилось, как Лиза мне как раз это деревцо помогала садить. В шелесте листьев услышал я ее тихий разговор. И почудилось мне, что она просит осмотреться кругом. Не одиноко стоит это дерево, а сохранился еще и кустарник, посаженный вместе. Обнял я деревцо, и упали на меня тяжелые капли росы. И попрощался я с Лизой. Пишу… И впервые в моей жизни из глаз капают слезы. И не стыжусь я их».

Из Минска путь командира взвода саперов Левина лежал на Дальний Восток. И только после разгрома японской армии наступил для него долгожданный мир. Мир, который стоит на любви. Который не раз был спасен и спасаем любовью. Той любовью, когда души становятся родными.

 

Самое читаемое