Окунуться в эпоху Шамякина. В Музее истории белорусского кино покажут ретроспективу «Образы ушедшей эпохи»

В Беларуси 30 января будут отмечать столетие со дня рождения Ивана Шамякина. Музей истории белорусского кино посвятил этому событию ретроспективу «Образы ушедшей эпохи». Шесть дней подряд в кинозале музея будут показывать художественные фильмы — экранизации произведений писателя. Всего их было девять. Что в этих лентах интересно человеку третьего десятилетия XXI в., узнала корреспондент агентства «Минск-Новости».

Фото БелТА

Известных народу писателей всегда немного. В советское время литература была в почете, однако читали далеко не всех. Ивана Шамякина читали, и миллионные тиражи его книг раскупались. За рамки соцреализма он не выходил, хотя бывал совсем не гладок, даже ершист. Писал так, чтобы читатель открыл книгу и не захотел расстаться с ней до самого конца. Отсюда шамякинская выразительность, сюжетность, занимательность, рельефность.

Отсюда и любовь к Шамякину кинематографа. По числу перенесенных на кино- и телеэкран романов и повестей в БССР выделялись только трое: Быков, Шамякин и Короткевич.

26.01 «Хлеб пахнет порохом»

Белорусская советская литература боялась писать о Ленине. Может, просто не знала, как подать его читателю. Шамякин осмелился. В конце 1960-х, перечитывая ленинские тома, он натолкнулся на телеграмму в Оршу от 4 июля 1918 года. Вождь благодарил комиссара железнодорожной станции за пропуск в Германию 36 вагонов с хлебом. Телеграмма Шамякина взволновала. Вот сюжет! 1918 год — Москва и Петроград голодают, а тут 36 вагонов. Немцам? Нет. Хлеб предназначался русским военнопленным. Ленин должен был обменять их на германских солдат и офицеров, которых держали в плену в Сибири. Таково было одно из условий Брестского мирного договора. Тогдашняя Беларусь оказалась в эпицентре событий: неизвестно, что было бы, если бы эшелон не прошел. От этого зависели судьбы мира. Телеграмма Ленина подожгла фитиль писательской фантазии: Шамякин создал киноповесть, по которой режиссер В. Никифоров снял фильм. Атмосферу времени, события в Орше он воссоздал, но… Иван Петрович очень жалел, что в фильм не попали сцены с Лениным. В киноповести они есть.

 27.01 «Криницы»

«Оттепельное» кино по-белорусски. Хрущевская оттепель застала Шамякина в момент, когда он перешел из сельских учителей в писательский цех. Роман «Криницы» (писал по-белорусски, фильм вышел на русском) создавался почти три года по горячим следам — о том, что происходило в глубинке сразу после смерти Сталина. Режиссер Иосиф Шульман экранизировал роман в 1964-м и сделал, даже на сегодняшний взгляд, очень живое, динамичное кино. Мало кто поймет, почему «на трудодень не выдали ни грамма» и что такое вообще трудодень. Но люди, жившие при Советах, были потрясены, например, сценой, когда члены бюро райкома единодушно не поддержали секретаря райкома — человека, фактически владеющего районом и могущего стереть в порошок любого. Этот секретарь, ушлый манипулятор, получился очень выразительной фигурой, никак не «образом ушедшей эпохи». В этом смысле Шамякин создал нетленку.

28.01 «Торговка и поэт»

Шамякин командовал артиллерийской батареей, когда началась война. Заполярье, бомбежки. А в конце войны освобождал Европу: участвовал в Висло-Одерской и Берлинской операциях. Собственно, он родился как писатель под Берлином в 1945-м: место и время зафиксировано повестью «Месть». Военную драму «Торговка и поэт» опубликовал в 1974-м. Ее экранизировали на «Мосфильме». Это единственная экранизация Шамякина, сделанная не в Минске. Может, поэтому белорусские реалии, тот же Комаровский рынок, упразднены, да и о Минском подполье, которое сильно зацепило писателя, здесь много не узнаешь. Режиссер Самсон Самсонов взял на главную роль великолепную, дебелую (до своего похудения) Наталью Андрейченко. Крепко стоящей на земле бабе с рынка даже сама война не страшна. И на тебе — влюбилась. Выкупила у гитлеровцев из плена доходягу-поэта с глазами Иисуса Христа. Много барахла было у нее, но не было этих глаз. Торговка, мыслящая только материальными категориями, стала превращаться в духовно красивую женщину. А фильм из мелодрамы — в психологическую картину. Если сравнивать книгу и кино, финалы у них разные, в книге — лучший. Главное — повесть богата подробностями. Шамякин очень любил точную деталь, умел войти в атмосферу, в быт, в реалии далекого времени. Например, когда он писал роман «Петроград — Брест», взял в архитектурном управлении план дореволюционного Минска и «водил» героев по тогдашним минским улицам.

29.01 «Возьму твою боль»

Эту ленту нужно смотреть хотя бы для того, чтобы увидеть, как жестко режиссер Михаил Пташук показал, что война никогда не может стать прошлым, пройти и раствориться во времени. Потерявший в войну всю семью деревенский шофер выясняет отношения с бывшим полицаем, который вернулся после 25 лет лагерей. А затем полицая убивают. Кто? Опять Шамякину меняют финал, с чем он долго не мог смириться. Писатель умел отстаивать свою позицию, у него был вес в республике: депутат, лауреат и прочее. Более 20 лет он работал в руководстве Союза писателей БССР. Себе не изменял, вообще был человек принципиальный, но… С партсистемой, которая рулила всем, в том числе кинематографом, не спорил.

30.01 «Свадебная ночь»

Вновь война и вновь Наталья Андрейченко. А где Андрейченко — там непременно любовь. Где любовь — там и брачная ночь, которая на поверку выходит спецоперацией партизан для нанесения удара по оккупантам. Режиссер Александр Карпов — фронтовик. Так что фильму можно верить. Шамякину экранизация понравилась тем, что он увидел войну своими молодыми глазами — глазами молодых подпольщиков.

31.01 «Эпилог»

Режиссер Игорь Добролюбов снял фильм так, что можно хорошо рассмотреть Минск 1990-х. Изображение и слово работают на равных. Такое чувство, что Шамякин заносил реальные диалоги, реплики в свои записные книжки (а их у него было не счесть) и воспроизвел в повестях, по которым снята лента. Это закат эпохи советской творческой интеллигенции. Много минора и надрыва, много боли. Но есть и светлый луч — маленькая внучка главного героя. Сегодня ей уже 35. Внуки и правнуки персонажей фильма могут прийти в кинозал, чтобы осмыслить время, которым измеряется история независимой Беларуси.

P.S. Ивана Шамякина (он ушел из жизни в 2004 году) часто сравнивают с Юрием Трифоновым: оба умели цеплять особенности того времени, в котором жили, и соотносить с историей, потому что нет ничего в сегодняшнем, что не началось бы вчера. Шамякин написал очень много — он был не графоман, а трудоголик, рефери, свидетель и в какой-то мере судья эпохи. В Шамякина будет погружаться каждый, кто захочет понять, как жили люди в 1960-х, 1970-х, 1980-х, 1990-х.

А кинематографисты — искать и находить у Шамякина новые старые подробности и сюжеты.

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ