Олимпийская чемпионка Юлия Нестеренко: «Спринт можно бегать и в 40 лет, показывая хороший результат»

Умеет Юлия Нестеренко огорошить! Десять лет назад «белая молния» выиграла 100-метровую дистанцию на Олимпиаде в Греции. 

А недавно удивила спортивную общественность заявлением, что планирует выступить на Играх в Рио-де-Жанейро. А ведь ей к тому моменту стукнет 37 лет.

Честно говоря, думал, что Юлия уже тренирует малышей. Возможно, юношей или юниоров. Ездит с ними на соревнования, радуется успехам учеников и расстраивается поражениям, делится секретами быстрого бега, учит терпеть, объясняет родителям важность регулярности занятий… Ну и для себя тренируется, изредка выступая на чемпионате страны. Чтобы молодые не расслаблялись… Но на пресс-конференции, посвященной ее 10-летнему успеху в Афинах, Нестеренко дала понять, что серьезно нацелена попасть на бразильскую Олимпиаду-2016.

С надеждой на Рио

– Сейчас тренируюсь под руководством мужа в команде погранвойск, – рассказывает олимпийская чемпионка. – Пограничники оказали поддержку в самый сложный период моей жизни. Благодаря этому занимаюсь любимым делом. И хочу выступить на Играх в Рио. Спринт можно бегать и в 40 лет, показывая хороший результат. Надеюсь, у нас будет эстафетная команда 4 по 100 м. И я смогу ей помочь. Два последних года я не выступала. Получила травму на чемпионате Европы в Хельсинки перед Олимпиадой в Лондоне – 2012. Лечилась, восстанавливалась. В начале этого года нужно было решаться: уходить из спорта или продолжать и показывать результат. Выбрала второе.

– На последнем чемпионате Беларуси вы пробежали стометровку за 12,04 секунды…

– Это не результат! Так, можно сказать, дети бегают. Выступала после долгого перерыва. Возможно, не стоило приезжать сразу на чемпионат Беларуси. Но совесть не позволяла просто числиться в команде пограничников. Однако есть и положительные моменты. Думала, что в 35 лет уже не будет классной стартовой реакции, взрывной силы. И на тебе! У меня был лучший старт среди всех соперниц. Первую половину дистанции порхала, получала колоссальное удовольствие от своего бега. К середине опережала ближайшую преследовательницу примерно на три метра. А дальше, как говорят в спорте, меня «поставило» так, будто пришлось финишировать не на 100, а на 300 м. И преследовательница в итоге обошла меня на два метра. Но ничего страшного. Вторая половина дистанции нарабатывается со временем.

– Возможно, в ближайшее время выйдете на дорожку?

– Хотелось бы предстоящей зимой. Раз у меня хорошо получилась первая половина стометровки, то на 60 м это был бы неплохой результат.

 

Подарок судьбы

 

– С вашей исторической победы минуло десять лет…

– Были победы, неудачи, много слез, травмы, стрессы. Ни о чем не жалею. Это опыт. О той победе не вспоминаю. Когда посещаю разные мероприятия, собеседники напоминают о ней. Показывают видеоролики, удивляются тому свершению, поздравляют. От таких речей наворачиваются слезы. В этом году, если бы не журналисты, друзья, я не придала бы дате особого значения.

– Ваша жизнь после Олимпиады изменилась?

– Кардинальным образом. Есть хорошие и плохие моменты. Самое тяжелое для меня – быть публичным человеком. Я ограждаюсь от этого. Хотя, когда участвую в мероприятиях с детьми, получаю уйму положительных эмоций. Для них олимпийский чемпион – кто-то нереальный. И они просят автограф, подержать за руку…

– Как с позиции прожитых лет вы оцениваете свою победу?

– Как подарок судьбы. Я ничем ее не заслужила. Просто тренировалась, как сотни, тысячи спортсменов, получая удовольствие от занятия любимым делом. Накануне выступления молила бога только о том, чтобы он дал мне сил пройти мой путь до конца.

Нестеренко (1)

– Что не позволило развить успех после Олимпиады в Афинах?

– В спортивной карьере сделала много ошибок – планы и чаяния остались неосуществленными. Самая большая ошибка, что непомерно нагружала организм. Хотела бегать быстро. От меня ждали новых побед. Хотелось всем доказать, что олимпийский успех – не случайность. В погоне за результатом загнала себя нагрузками в угол. Хроническая усталость преследовала меня по пятам. Неудачи на дорожке приводили к психологическим проблемам. А еще и травмы пошли…

 

Долгожданное примирение

 

– Похоже, к прессе вы относитесь настороженно?

– Последние годы мало общалась с журналистами, отказывалась от интервью. Я открытый и искренний человек. В то же время ранимая, принимаю все близко к сердцу. Открываешь душу, а некоторые журналисты, вместо того чтобы раскрыть личность спортсмена, рассказать, чем он живет, какие у него проблемы, сосредоточиваются на том, что им выгодно. Случалось, мне вредили интервью. Спортсмена ведь подставить очень легко. Почувствовала обиду на журналистов, на людей, которые оставляли злые комментарии к статьям. Было тяжело. Были слезы. Много слез. Какое-то время даже вела затворнический образ жизни, отгородившись от всех. Спустя десять лет стала более стойкой, ко всему отношусь спокойнее. Это ведь человеческая сущность – говорить, обсуждать. Причем со злостью и жестко. Сейчас, наученная горьким опытом, редко соглашаюсь на интервью.

– После Афин у вас случился конфликт с тренером Виктором Ярошевичем, и вы с ним расстались. Так и не общаетесь?

– Я ушла не из-за корысти или выгоды. Между нами было много обид, о которых знаю только я. Ситуация обострилась именно в тот момент, когда мы оказались на вершине. В какой-то момент просто перестала доверять ему, а для меня это катастрофа. На тот момент единственным человеком, кому доверяла на сто процентов, был муж Дмитрий. Да, понимала, что у него маленький опыт тренерской работы, но решилась на смену наставника. Между мной и Виктором Григорьевичем не было диалога. Получилось, что один гордый человек сказал: «Я ухожу!», другой гордый ответил: «Ну и уходи!» В жизни, спорте, семье всегда надо говорить друг с другом прямо и открыто. Если бы мы тогда нашли общий язык, разрыва бы не случилось. Вообще, жутко переживала из-за того инцидента. Не могу жить, если кто-то на меня обижается или если у меня на кого-то обида. Мучилась, потому что своим уходом причинила боль человеку, его семье. За последние годы я изменилась. Мне уже не стыдно и не трудно сказать человеку «прости», виновата я или нет.

– То есть вы до сих пор дуетесь друг на друга?

– Мы помирились. Извинилась перед ним и сразу же почувствовала легкость на сердце. Он искренне сказал, что не держит на меня зла. Мы обнялись. Тогда поняла, что оба очень ждали примирения.

 

У разбитого корыта

 

– Как вы оцениваете нынешнее состояние легкой атлетики в Беларуси?

– По-моему, хуже уже быть не может. Недавно Андрей Кравченко и Марина Арзамасова завоевали золотые медали на чемпионате Европы. Что, этим результатом закрыться – мол, у нас все хорошо, проблем нет? Но они есть! Впрочем, я никак в последнее время не контактирую с федерацией, поэтому не хочу оценивать ее действия. Знаю только, что достаточно большое количество тренеров и спортсменов недовольны тем, что происходит.

– А если бы вас попросили возглавить федерацию?

– Это не мое. Я могла бы войти в тренерский штаб, чтобы помочь опытом и знаниями. И то при условии, что им руководили бы люди, которые сплотили бы команду, соблюдали спортивный принцип при отборе на соревнования, помогали спортсменам. И очень важно, чтобы главным тренером был профессионал, который при этом не совмещал бы должности.

– У вас есть на примете такой человек?

– С удовольствием бы работала с Ваней Тихоном. Это очень порядочный, сильный духом человек, великий спортсмен и профессионал. Но насколько знаю, он сам отказался от этой должности.

– Почему в Беларуси так никто и не пришел на смену Юлии Нестеренко? Ведь была целая плеяда подающих надежды молодых бегуний.

– Во многом это зависит от руководства федерации. Если оно захочет, будут у нас эстафета, прыжки, метания и все остальное. Понимаете, у нас ведь никого даже не пытаются удержать. Ушел спортсмен, тренер, массажист – и ладно. Останемся у разбитого корыта?

 

Самое читаемое