Первопроходец в лейтенантской прозе. Как жил и творил писатель Эммануил Казакевич
- Подписаться на
Несмотря на плохое зрение, Эммануил Казакевич в годы Великой Отечественной добился службы в военной разведке, освобождал БССР, а после войны страна смотрела фильмы, снятые по его произведениям. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Детство в дороге
До Великой Отечественной организаторским талантам этого человека позавидовал бы любой! Эммануил Казакевич с 18 до 25 лет возглавлял стройки, колхозы, открывал множество культурных учреждений, театров которыми сам руководил. Выходили его сборники с переводами и авторскими текстами. В 1937 году злые языки болтали, будто молодой человек оказался двурушником и арестован как японский шпион при переходе маньчжурской границы. При ближайшем рассмотрении цепочка упомянутых обстоятельств была лишена всякой логики. Но, возможно, именно это липовое сообщение спасло ему жизнь…
Эммануил родился в 1913-м в Кременчуге (ныне — Полтавская область, Украина). За год до этого его отец Генех Львович окончил в Гродно педагогические курсы и работал учителем в разных городах Российской империи, включая Гомель, Хотимск Могилёвской губернии. Переезды связаны с участием наставника в социалистическом движении, как следствие, с преследованием царской охранкой. Как только в очередном населенном пункте он предчувствовал арест, брал маленького Эммануила, его сестру Галину, супругу Евгению и переезжал.
После революции 1917 года Генех Львович искренне принял новую власть, разглядев в ней залог национального равноправия. Быстро стал известным советским журналистом, возглавлял ряд изданий на идише. Они были востребованы, особенно за бывшей чертой оседлости — в БССР, УССР, где в городах половина населения, а часто и более, еврейского происхождения. Стоит напомнить, что до войны в Беларуси идиш — один из государственных языков.
В Гомеле, в который семья вернулась в 1919-м, отец Эммануила возглавил газету «Горепашник». В их доме часто бывали литераторы, устраивались тематические вечера. Естественно, юноша, росший в литературно-артистической среде, стал образованным молодым человеком. Окончил школу экстерном, а затем машиностроительный техникум. А еще обладал неистовыми организаторскими способностями.
Эммануил Казакевич с супругой и дочерьми, 1959 год
Энергия молодости
28 марта 1928 года Президиум ЦИК СССР принял постановление «О закреплении для нужд трудящихся евреев свободных земель в приамурской полосе Дальневосточного края» с центром в городе Биробиджане.
Генех Львович убыл туда в 1930-м и стал главным редактором издания «Биробиджанская звезда». Создал еще несколько местных газет. 18-летний Эммануил и его мать Евгения отправились вслед за ним.
На новом месте молодой человек немедленно взялся за дело. Он горел желанием поучаствовать во всех направлениях развития еврейской автономии. С 1931 по 1937 год кем только ни работал: возглавлял строительство городского Дворца культуры, председательствовал в колхозе «Валдгейм». Организовал в городе молодежный театр, затем Государственный еврейский театр. В обоих коллективах был директором! Параллельно трудился председателем областного радиовещания на идише. Заведовал литературной частью в нескольких изданиях. Перевел для постановок на идиш десятки пьес — Льва Толстого, Максима Горького, Алексея Арбузова, Эдмона Ростана. Делал переводы стихов Пушкина, Маяковского, Лермонтова. В 1932 году вышел сборник собственной поэзии Казакевича-младшего. Их дом в столице автономной области стал очагом культуры.
В 1935-м Генех Львович внезапно скончался в возрасте 52 лет. В Биробиджане его именем назвали одну из центральных улиц, переулок и кинотеатр. Через год умерла мама Эммануила.
Зигзаги судьбы
Казакевич-младший продолжал бурную деятельность. Женился. В семье родились две дочки. Часто бывал в Москве у сестры. В 1937 году, находясь в столице Союза, в прессе прочел о своем покойном отце нечто непотребное. Якобы Генех Львович в период революции вел себя предательски, а его заслуги сильно преувеличены. На биробиджанской улице, совсем недавно получившей его имя, как и с кинотеатра, спешно сбили таблички с названием. Эммануил срочно телеграфировал супруге. Она выехала с детьми в Белокаменную. В тот же период в газетах автономной области появилось сообщение, будто комсомолец, поэт Казакевич оказался японским шпионом, врагом народа и схвачен при попытке пересечь границу СССР. Оставаться в Москве было опасно. Вместе с женой и детьми Эммануил отправился в одно из белорусских сел. Там семья осела. Литератор писал в стол. Возможно, та самая заметка о его задержании объясняет, почему означенного «шпиона» больше не искали. Думали, давно сидит или к стенке поставили.
После снятия Николая Ежова с должности наркома НКВД в конце 1938-го ходили упорные слухи: массовому террору конец. Отчасти это так. Даже объявили амнистию, тысячи уголовных дел закрыли до судов. Эммануил решился ехать с семьей в Москву. Там занялся переводами, театральной драматургией. В 1940 году его приняли в Союз писателей СССР.
Московское ополчение
Своего добился
После начала Великой Отечественной Казакевич вопреки всему оказался на фронте. Из-за сильной близорукости (один глаз — -9, второй — -10) член Союза писателей СССР имел белый билет. Долговязого доходягу в очках выпроваживали из военкоматов. Но накануне Битвы за Москву удалось попасть в ополчение. 7 ноября 1941 года 28-летний Эммануил участвовал в историческом параде на Красной площади, после которого отправился в бой. В его дивизии служили архитекторы, ученые, аспиранты, художники. Вместе с ними он попал в окружение под Вязьмой, вышел из него с тяжелейшей контузией и ранением ног. Проходил обучение на военных курсах, снова рвался на фронт, однако его придерживали как редактора нескольких армейских изданий, в том числе газеты для курсантов во Владимире. Добираясь туда, вновь был ранен. После госпиталя литератора усадили заведовать библиотекой в тыловом подразделении. Казакевич писал бесконечные рапорты на имя комполка Захария Выдригана. Тот разглядел смекалку бойца и сделал его своим адъютантом. Но ненадолго. Полк перебросили ближе к передовой, а Эммануила в приказном порядке направили в военную прессу спецкором.
Только в 1943-м писатель буквально сбежал на фронт к Выдригану, который к тому времени занимал должность замкомандира дивизии в действующей армии. Спасая Казакевича от трибунала в связи с его побегом, Захарий задним числом оформил ему вызов и соответствующие документы.
Однако и передовой бойцу стало мало. Хотел использовать аналитические способности, которыми удивил полкового сотрудника Смерша. Помог ему с анализом обозначений на перехваченных у противника боевых картах. Вскоре удалось перейти в разведку. В составе 1-го и 2-го Белорусских фронтов освобождал БССР. Более 30 раз совершал вылазки с группами за линию фронта. Как с его зрением получалось участвовать в опасных заданиях, для всех оставалось загадкой. При этом мастерски разрабатывал разведывательную стратегию, тактику и для других разведгрупп.
Например, в июне 1944 года, когда Красная армия готовила наступление на Ковель Волынской области Украины. Взятие города открывало дорогу на Польшу. Накануне командованию стало известно о перегруппировке немецких войск и предполагаемом контрударе противника именно под Ковелем. Казакевич лично разработал алгоритм действий разведчиков, направленных в заданный район. В ходе рейда группа взяла несколько «языков» и обнаружила: на этом участке фронта сосредотачиваются 5-я танковая дивизия СС «Викинг» и войска вермахта. Разведчики немедленно послали в штаб радиограмму. Там эти сведения оценили как неожиданные. Полученная информация позволила советским войскам успешно провести операцию, которая могла быть сорвана.
Казакевич дослужился до начальника разведки дивизии. Заканчивал войну помощником начальника разведотдела 47-й армии. Получил четыре ордена, столько же медалей, включая «За отвагу», «За взятие Берлина», и звание капитана.
По окончании Великой Отечественной до весны 1946-го находился в составе советских войск в Германии. Демобилизовался. Литератор испытывал пушкинское состояние: «…И пальцы просятся к перу, перо к бумаге». Писательский блокнот распух от пометок и вкладок.
Правда о войне
Эммануила можно назвать зачинателем движения лейтенантской прозы. Позже в этом жанре прославились Василь Быков, Юрий Бондарев, Борис Васильев и другие фронтовики. В 1947 году он закончил повесть «Зеленые призраки» на основе событий операции по обнаружению дивизии СС «Викинг» под Ковелем.
По знакомству автор намеревался отдать материал в журнал «Пограничник». Но в гостях у сослуживца по роте ополчения Даниила Данина случился поворотный момент. Жена друга, редактор популярного журнала «Знамя», ознакомилась с содержанием, предложила новое название произведения — «Звезда» — и сказала: «Какой «Пограничник»? Только в «Знамени». Благодаря этому повесть разлетелась по СССР. В 1947–1949 годах ее переиздали 13 раз! Писатель получил Сталинскую премию. В 1949-м «Звезду» экранизировали на «Ленфильме». В картине все разведчики погибают. Это показалось Сталину перебором, он запретил прокат. Актер Николай Крючков, сыгравший сержанта Мамочкина, утверждал: «Вождю не понравилось, что мой герой, перед тем как взорвать себя, говорит: «Вот так вот», а не «За Сталина!». Кстати, в реальности вся разведгруппа выжила. Но литератору хотелось показать, как на фронте бывало чаще всего: без хеппи-энда. Лента вышла на экраны лишь в сентябре 1953-го.
Спустя 50 лет повесть еще раз экранизировал режиссер Николай Лебедев. Роли исполнили Игорь Петренко, Алексей Кравченко. В 2002-м картиной открывали Минский международный кинофестиваль «Лістапад».
«Звезда», 2002 год
Позже все ругали советскую цензуру. А посмотришь, что публиковали в журнале «Знамя» под авторством Казакевича, — диву даешься. И это в 1948 году! Например, повесть «Двое в степи». Лейтенант связи Огарков, растерявшись, совершает ошибку. Его обвиняют в гибели дивизии. Трибунал приговаривает к расстрелу. С конвойным Джурабаевым офицера отправляют в штаб армии. Внезапно случается прорыв немцев, наши войска отступают, и Огарков с сопровождающим остаются в степи. Вскоре Джурабаев погибает, а приговоренный двусмысленно размышляет, как ему быть… Ведь на кону жизнь. В финале выходит к своим. В 1962-м произведение экранизировал Анатолий Эфрос. Почему подобное, пусть и через препоны, пропускали? Все очевидно: вышестоящие и нижестоящие так или иначе пережили войну, знали о тысячах обстоятельств, где требовался моральный выбор. Хотя среди цензоров-фронтовиков тоже хватало формалистов, однако с авторами, которых ценили, имели место спор, диалог, редко — слепой запрет.
«Двое в степи», 1962 год
Писательские вольности иногда приходилось отрабатывать материалами не по сердцу. Например, Казакевич создавал по заданию книгу «Синяя тетрадь». По сюжету Ленин летом 1917-го скрывается от полицейских в Разливе. Ильич ожидает курьера от товарищей с синей тетрадью — его работой «Государство и революция».
В 1963 году вышел одноименный фильм. Картину критиковали за неточность: в ней вождь с бородкой. Историки настаивали: перед отъездом в Разлив Ленин сбрил бороду для конспирации!
«Синяя тетрадь», 1963 год
Бестселлером стал роман Эммануила Казакевича «Весна на Одере». Лента по нему с Георгием Жжёновым, Анатолием Кузнецовым, Людмилой Чурсиной в главных ролях вышла в 1967-м.
Как этой картины, так и большинства других по своим произведениям, Эммануил Генрихович не увидел. Скончался в 1962-м. Но есть ощущение, что отмеренные ему 49 лет уместили несколько жизней.
Материал создан при содействии ЕАОМедиа — наших партнеров в Биробиджане.
Фото из интернета
