Пилот команды «МАЗ-СПОРТавто»: уже по дороге домой обсуждаем планы на следующий «Дакар»

О собственном рекорде скорости, опасностях, подстерегающих на гонке «Дакар», и о том, почему не мыслит себя без ежегодных поездок по бездорожью Южной Америки, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказал начальник и пилот команды «МАЗ-СПОРТавто» Сергей Вязович.

— Сергей, как вы попали в команду «МАЗ-СПОРТавто»?

— Я работал в автотранспортном цехе МАЗа в 2003–2009 годах, так что это не чужое для меня предприятие. В 2012 году узнал, что команда автозавода выступает на «Дакаре». Меня тут еще помнили, поэтому встретился с руководителями завода и команды и предложил свои услуги. И вот с 2013-го я пилот «МАЗ-СПОРТавто».

— Лучшее достижение вашего экипажа на «Дакаре» — 11-е место в 2014 году. Да и на последнем результат не плох — стали 13-ми из 50 экипажей-участников.

— На этапах почти всегда были в пятерке, однажды стали третьими — с отставанием от лидера приблизительно на 40 секунд. Однако все перечеркнул этап, когда пришлось менять компрессор. В результате потеряли 3,5 часа, и отыграть их в Южной Америке с ее быстрыми трассами было нереально.

Так что движемся мы на уровне лидеров, но чуть-чуть не хватает удачи — нужно еще обходиться без поломок.

— На «Дакаре» запрещено ехать со скоростью больше 140 км/ч…

…А грузовик-то может мчаться намного быстрее. Но он оборудован специальными приборами, по которым через GPS отслеживают его движение каждые 150 метров. Если двигаться со скоростью 141 км/ч больше 150 метров, на финише экипаж получит от организаторов бумагу, в которой будет указано, на каком участке трассы допущено превышение. А это выльется в штраф — и временной, и денежный, если автомобиль находится в топ-10. И коль мы туда входим, то очень скрупулезно относимся к таким вещам  — борьба на этапах идет за минуты. Поэтому на «Дакаре-2017» новые грузовики, на которых выступали я и Алексей Вишневский, были оборудованы двигателями с электронными ограничителями скорости. Они установлены на 138 км/ч, и мы уже не опасались превышения.

А вот Александру Василевскому, управлявшему грузовиком предыдущего поколения, приходилось куда сложнее — нужно было постоянно следить за скоростью, отвлекаясь при этом от дороги.

— А признайтесь: до какой максимальной скорости разгоняли легковой автомобиль?

— Мой рекорд — 280 км/ч, которые выжал на Audi S4 в период участия в стритрейсинге (нелегальных ночных гонках). Мне тогда было чуть больше 20. Признаться, о той поездке теперь вспоминаю с ужасом. Гоняли мы не на закрытых трассах, и слава богу, что обошлось без печальных последствий.

— Однако и официальные соревнования не менее опасные…

— Безусловно, бывает по-настоящему тяжело. Например, когда грузовик выходит из строя в пустыне и весь караван гонки проезжает мимо, а проблему нужно как-то решать самостоятельно. Ведь автомобиль технической поддержки в дюны не зайдет. Это в горах или на трассах с твердым каменистым грунтом можно рассчитывать на помощь, но не в песках. А если еще автомобиль перевернулся… Меня бог миловал, а вот Александру Полищуку на первом для нашей команды «Дакаре» не повезло…

— А поездку по горному серпантину без тормозов, ставшую уже легендарной в мире автоспорта, помните?

— Такое забудешь… Тогда, на горном этапе «Дакара-2016», перестала работать пневматическая система и автомобиль остался без подпитки воздухом, а значит, без тормозов и сцепления.

Ехать дальше на свой страх и риск более нескольких сотен километров было общим решением экипажа, и я очень благодарен за самоотверженность штурману Павлу Гаранину и механику Андрею Жигулину.

— Каждый отдавал себе отчет в том, что совсем рядом обрывы, за которыми пропасти в сотни и более метров. Но никто не ныл, все понимали, что автомобиль должен добраться до финиша. Несколько раз попадали в ситуации, когда не было возможности для торможения двигателем или контрзаносами на узкой горной дороге. Тогда мы тормозили боком грузовика о скалу, пробивая колеса, повреждая подвеску — только бы остановиться на спуске. Да, в такие мгновения было страшно, но, слава богу, обошлось. Видели бы вы после нашего финиша глаза соперников, преодолевших тот же путь на исправных автомобилях…

— Грузовик обязаны знать как свои пять пальцев?

— У нас так заведено, что все члены команды, в том числе пилоты, участвуют в сборке автомобилей. И я в этих работах был задействован неоднократно. Так что знаю авто практически досконально, за исключением, может быть, каких-то электронных систем — тут уж нужен узкий специалист.

Во время гонки в случае поломки мы должны самостоятельно провести ремонт в кратчайшие сроки. Я очень тонко чувствую автомобиль: еще до остановки могу сказать механику, где у нас проблема. И остальные члены экипажа знают грузовик настолько хорошо, чтобы уметь определить и устранить любую поломку, которая может возникнуть. Самые серьезные? Меняли редуктор заднего моста, карданные валы, толкатели в двигателе. На одном из моих первых «Дакаров» мы пропустили большую яму в песке и согнули кулак переднего моста. Производили его замену прямо в пустыне и довольно крупный ремонт сделали своими силами. Но гордиться этим не приходится, ведь, если такое произошло, значит, гонка не удалась.

— Сергей, что для вас «Дакар»?

— Этот ралли-рейд, хотя и проводится в январе, итожит всю ту работу, которую мы проделали за предыдущий год. И тот, кто хоть раз поучаствовал в «Дакаре», прикипает к нему всем сердцем. Как бы ни было тяжело, какие бы мысли ни посещали, уже по дороге домой, прямо на борту самолета принимаемся обсуждать планы на будущее. И приходим к выводу, что через год нужно обязательно вернуться в Южную Америку и исправить то, что не получилось сейчас. Один из самых моих больших страхов — что «Дакар» пройдет без нашей команды или без меня. Я к этому не готов и не хотел бы, чтобы так произошло.

— У гонщиков есть какие-либо возрастные ограничения?

— Абсолютно никаких. Особенно если гонщик конкурентоспособен, дает результат, никто ему в паспорт не заглядывает — пожалуйста, выступай! Например, голландцу Хансу Стейси — 59, а Йошимасе Сугаваре — вообще 75! За плечами японца, кстати, более 30 «Дакаров», но он говорит, что поставил перед собой цель проехать 50. Понятно, что Сугавара не воспринимает эту гонку так, как мы, — он просто едет от старта до финиша.

Команд от заводов на том же «Дакаре» всего две — «КАМАЗ-мастер» и «МАЗ-СПОРТавто». Все остальные — частные, и в их составе есть богатые люди, которые едут в свое удовольствие.

В заводской же команде должны выступать только конкурентоспособные экипажи. Потому что наша цель — победа. И, как только появляется необходимость в замене члена экипажа на более сильного, это нужно делать. Возвращаюсь к вопросу о возрасте: Алексею Вишневскому — 25, мне — 38, Александру Василевскому — 51. И поиск способных молодых ребят мы не прекращаем.

— В апреле прошлого года вы стали еще и начальником команды. Круг обязанностей значительно расширился?

— Разумеется. На работе теперь приходится задерживаться подольше, а какие-то дела надо и во внеурочное время улаживать. Все-таки я отвечаю за многие направления административного характера.

У меня много планов по дальнейшему развитию команды. За этот год сделан определенный шаг вперед — наши экипажи заняли 6-е места на ралли «Шелковый путь — 2016» и «Дакар-2017». Мы пошли на обновление состава — появился экипаж во главе с молодым и перспективным Алексеем Вишневским.

У нас теперь три равноценных экипажа, задача которых — быть как минимум в топ-10 в гонках самого высокого уровня. А вообще, я считаю, что наша команда уже готова побеждать, в том числе на «Дакаре».

— Почему так думаете?

— На «Дакаре-2017» у МАЗа призовое место: среди производителей грузовой техники уступили лишь КАМАЗу и «Ивеко». Мы набираем все больше опыта, совершенствуем свой автомобиль. Машина, созданная конструкторами команды, очень надежна — только какая-то нелепая случайность или ошибка экипажа способны вывести ее со строя.

Повторюсь — при определенном стечении обстоятельств и доле везения мы уже можем побороться за место на пьедестале почета.

— Кроме «Дакара» в каких еще гонках планируете участвовать на протяжении сезона?

— По возможности выезжаем на все этапы чемпионата Беларуси и на несколько — чемпионата России.

Сейчас готовимся к очередному «Шелковому пути», который пройдет по территориям России, Казахстана и Китая в июле. С этой гонкой у меня связаны приятные воспоминания — в 2013 году мой экипаж занял третье место.

С наградой за 3-е место на «Шелковом пути — 2013».

«Шелковый путь» возобновился после двухлетнего перерыва в 2016-м, и сложнее стало в разы — даже труднее, чем на «Дакаре». Что приготовят организаторы сейчас, пока сказать сложно. Но если учитывать, что директором гонки является легендарный гонщик Владимир Чагин, можно не сомневаться, что соревнования будут очень непростые. Да и состав гонщиков ожидается более чем представительный. А значит, борьба будет такой же упорной, как и на «Дакаре». Так что готовимся серьезно и хотим добиться большего, чем в 2016-м.

Фото Сергея Пожоги

 

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ