Почему песня «А у нас во дворе» обрела неимоверную популярность, и как она связала Иосифа Кобзона и Майю Кристалинскую

После премьеры «А у нас во дворе» на радио бесчисленное количество писем слушателей вынудило авторов создать советский песенный сериал. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Дали шанс

После демобилизации из армии в конце 1950-х Иосиф Кобзон пел в хоре Днепропетровского дворца студентов. Чтобы зарабатывать на кусок хлеба, устроился в бомбоубежище химико-технологического института. Там за 50 дореформенных рублей будущий народный артист СССР протирал спиртом противогазы. Интересно, контролировался ли расход спирта? На полсотни не разгуляешься. Для понимания: средняя зарплата в то время — 750 рублей.

Аркадий Островский

В 1959-м в 22 года активный Иосиф поступает в Государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных. Его коммуникабельность и желание работать доминируют над интересом к учебе. Уже на 1-м курсе он начинает петь между номерами в цирке на Цветном бульваре, в ресторанах Москвы, где обрастает знакомствами в московской музыкальной тусовке. Поющим в ресторане Дома актера его и увидел композитор Аркадий Островский. Голос парня понравился мэтру. Он взял Иосифа на заметку.

Лев Ошанин

Сложно предположить, что подтолкнуло 50-летнего автора песни «Эх, дороги» Льва Ошанина сочинить стихи о подростке, влюбленном в соседку, но так и не осмелившемся к ней подойти. Возможно, личные воспоминания юности или конъюнктура. Ведь заводская и дворовая лирика — модное направление в песне начала 1960-х. Скорее личное. Ведь написал он: «Я гляжу ей вслед: ничего в ней нет. А я всё гляжу, глаз не отвожу».

Именно союз Островского и Ошанина сделал обоих знаменитыми после песни «Комсомольцы — беспокойные сердца» в 1948 году. Поэтому со строчками «А у нас во дворе» поэт пришел к постоянному соавтору. После сочинения нехитрой мелодии композитор вспомнил о мало кому известном ресторанном певце Кобзоне. Это стало большой удачей для начинающего исполнителя. Соавторы и Иосиф встретились. После нескольких репетиций песню записали на радио. Она прозвучала в программе «С добрым утром!». Никто не собирался сочинять продолжение истории влюбленного паренька, хоть она заканчивалась многоточием: «Или утром стучит каблучками она — обо всем позабыв, я слежу из окна. И не знаю, зачем мне она так нужна».

Ждем продолжения

Считающие, что интерактивность читателей и слушателей того или иного контента примета лишь нынешнего времени, ошибаются. В СССР коммуникатором между СМИ и гражданами были бумажные письма в конвертах. В редакции они приходили миллионами. Причем с разной оценкой того или иного явления, как лайки и дизлайки сегодня. В редакциях существовали огромные отделы по работе с письмами. После выхода песни на радио хлынул шквал посланий с одним и тем же вопросом: «Что было дальше с влюбленным парнем?» Слушатели предлагали варианты. В их представлении герою было около 16 лет. И конечно, он, по соображениям авторов писем, должен был перейти к действиям, закрутить роман с соседкой. Под натиском общественности композитор и поэт сдались. Но Ошанин понимал, что о любви подростков за пределами поцелуев в советской песне речи быть не может. Поэтому в отличие от внятного первого текста второй полон туманных намеков. Из строк можно сделать только один вывод: герои поцеловались, подержались за руки, а потом парень уехал из города то ли на стройку, то ли поступать в вуз. Правда, одна строчка намекает на то, что имело место нечто большее. Должен же был Ошанин ответить на чаяния слушательниц: «Губы не прячь и вокруг не поглядывай. Ты уж как хочешь, а мне по душе. Помнить квартиру сто двадцать девятую, твой огонек на шестом этаже».

Для записи второй песни Кобзона пришлось ждать несколько месяцев. Иосиф предпочел учебе заработок: колесил с концертами по стройкам Сибири и Дальнего Востока. Тем более он обретал всё большую популярность. А в ноябре 1962 года превзошел сам себя. Его звезда зажглась на эстрадном олимпе. Кобзон впервые появился на телевидении, причем ярко. На фоне вооруженных до зубов пляшущих бородачей спел песню «Куба — любовь моя».

Иосиф Кобзон во время исполнения песни «Куба — любовь моя»

У Иосифа был в руках автомат. Не обошлось без приклеенной бороды и военной формы. Так создатели этого номера решили отобразить бурные события на Острове свободы. Впрочем, и на запись продолжения «А у нас во дворе» Кобзон время нашел.

В ее-то возрасте

Майя Кристалинская

Следующей претензией слушателей стало то, что в этой истории о молодой паре есть только голос мужской стороны. А как же та, по которой сохнет юнец? Хотели выслушать девушку. И появились новые строки в очередном продолжении песенного сериала: «А за окном то дождь, то снег, и спать пора, и никак не уснуть. Всё тот же двор, всё тот же смех, и лишь тебя не хватает чуть-чуть». Когда песня была готова, начали искать исполнительницу. Кобзон пользовался успехом. Певица должна быть ему ровней. После исполнения «Мы с тобой два берега у одной реки» в фильме «Жажда» таковой являлась Майя Кристалинская.

Ее меццо-сопрано любили. Был лишь один аргумент против: она старше Кобзона на 6 лет, зрелая женщина за 30. Вопреки всему песня досталась ей. Критика обрушилась неимоверная в связи с тем, что прежние произведения, которые она исполняла, создали образ взрослой тоскующей женщины. И вдруг она изображает страдающую юную барышню, в ее-то возрасте!

Навстречу пожеланиям

А народ всё требовал продолжения. Авторы, очевидно, вошли во вкус. Могли бы воссоединить героев, но нет. В следующей песне в исполнении Кобзона парень приезжает домой, а желанная исчезла в неизвестном направлении: «Вот переулок мой, но нет ответных глаз. Вернулся я домой, а ты не дождалась…» Он сетует, что наведаться к возлюбленной в отсутствие ее родителей уже не удастся: «На милом этаже квадратики огня. Теперь они уже горят не для меня».

На сей раз публика стала негодовать. Да что же это такое! Манька дома — Ваньки нет, Ванька дома — Маньки нет. И тогда авторы решили, что нужно завершить цикл двумя песнями. В первой Кристалинская должна была повествовать о расставании с подростковым возрастом и о скорой встрече с любимым. Во второй счастливый финал — свадьба, семья. Первое произведение прозвучало в эфире: «Детство ушло вдаль. Детства чуть-чуть жаль. Помнишь сердец стук, и смелость глаз, и робость рук?» А далее: «Слышишь шагов звук, двери входной стук? Голос встречай мой, спешу к тебе — спешу домой!» По сути, это и могло стать финалом. Ведь ясно, что герои встретились. Однако авторам очень хотелось размазать хеппи-энд по бутерброду. Но увы. В июле 1964 года Кобзон побывал в Грозном на музыкальном фестивале, где его удостоили звания заслуженного артиста Чечено-Ингушской АССР. 25 февраля 1965-го в газете «Советская Россия» вышел фельетон Ю. Дойникова «Лавры чохом». Основная мысль статьи: не слишком ли круто давать почетные звания за пребывание в республике в течение нескольких дней проездом? Певца отрезали от теле- и радиоэфира, запретили концертную деятельность в Москве. Более года он боролся за возращение прежнего статуса. А когда ситуация стабилизировалась и решили завершить цикл последним произведением, умер композитор Аркадий Островский. Так сюжет и остался неоконченным.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ