Подробности командировки в Чернобыль в 1986-м вспоминают ликвидаторы аварии на ЧАЭС

Накануне очередной годовщины аварии на ЧАЭС корреспондент агентства «Минск-Новости» встретилась с очевидцами тех событий.

В 1986 г. в зоне аварии на Чернобыльской АЭС работали немало минчан. В их числе профессиональный водитель из Минска Станислав Пашкелевич и милиционер, сотрудник ОГАИ Первомайского РУВД Алексей Лукашевич. Они выполняли разные задачи, но делали общее дело — защищали свой народ от ядерной напасти. Может быть, именно поэтому даже спустя 32 года после аварии на ЧАЭС так близки по духу их рассказы о тех днях.

Я приехал работать в чернобыльскую зону 3 июня, спустя буквально месяц после аварии, — рассказывает С. Пашкелевич. Саркофаг тогда только начинали строить, и все переживали за семьи, за родных, оставшихся в Минске, в Беларуси. Но когда мы, прибыв на место, пошли отмечать командировочные удостоверения, женщина, работавшая в приемной, сказала: «Вы-то хоть знаете, где ваши семьи и дети, а мы не знаем, наших детей эвакуировали куда-то… вроде как за Урал…»

Бросалось в глаза огромное количество «скотовозов» — это такие грузовики с дощатыми бортами, в которых вывозили скот из зараженных районов. Мы же сначала благоустраивали подъездные дороги, а затем возили бетон к реактору из Вышгорода, это 8 км от Киева, 150 км от станции. Подвозили его метров за 400 до разрушенного энергоблока и сливали в специальную емкость, из которой этот бетон насосами подавали к саркофагу, где шел процесс непрерывного бетонирования. Помню «рыжий лес», расположенный неподалеку от ЧАЭС, могу показать его на любой карте. Иголки на соснах и елях были засохшими. Но это не новогодняя елка — у нее хвоя осыпается зеленой. А здесь иголки выглядели обгоревшими.

Милиционеры охраняли имущество эвакуированных, следили, чтобы не было мародерства, чтобы проезжали только по спецпропускам, мы даже помогали убирать урожай, — вспоминает А. Лукашевич. — Народ там жил не бедно — добротные дома, сады и огороды. И вот идешь по улице, видишь эту зажиточность, красивые деревья, сады и огороды. А хозяев нет.

Несмотря на то что прошло всего несколько месяцев после аварии, одичали покинутые домашние животные. Были случаи, когда милиционеры по нескольку часов стояли на столах, отбиваясь от своры одичавших псов.

Журналисты, побывавшие в то время в районе ЧАЭС, рассказывали, что ощущали во рту привкус металла.

Металла не чувствовал, — возражает А. Лукашевич. Но во рту пересыхало так, что ходить без воды было невозможно. Заступая на службу, мы брали с собой 3–4 фляжки воды и буквально каждые пять минут прополаскивали рот. Дышать было очень тяжело — какая-то сухость давила. И у многих, работавших в этой местности, пребывание там сказалось на суставах. Эта душная и жаркая погода — первое, что и сегодня вспоминается при мыслях о той командировке.

Фотографий на фоне реактора у ликвидаторов не осталось. Но вовсе не из-за цензуры. Однажды минские милиционеры, взяв фотоаппарат, решили съездить поближе к станции и сфотографироваться. Но после проявки на пленке оказалась только засвеченная точка в том месте, где должен был находиться реактор, — свидетельство невидимой опасности. О «бракованной» видеопленке доводилось слышать и от коллег-журналистов, ездивших в зону в первые месяцы после аварии.

Невозможно было не задать майору Лукашевичу и такой простой и одновременно сложный вопрос: можно ли было отказаться от командировки в Чернобыль?

Отказаться от этой поездки я, человек в погонах, не мог, — ответил Алексей Алексеевич. А случись такая беда еще раз, поехал бы туда и сегодня. Хотя были и такие, кто отказывался. Но их были единицы.

У нас был один сотрудник, который отказался от поездки по состоянию здоровья, — рассказал С. Пашкелевич. Из-за язвы ему требовался особый режим питания. А мы ведь ехали одними из первых, когда многое еще было неизвестно. Но других случаев отказа от поездок в зону среди наших сотрудников я не знаю.

Катастрофа на ЧАЭС изменила образ наших мыслей, разделила существующий мир на до и после Чернобыля. На рынках появился специальный контроль лесных грибов и ягод, система радиологического контроля налажена на предприятиях пищевой промышленности. А многие из нас намного внимательнее стали относиться к происхождению продуктов питания. Хотя…

Никогда не обращал и не обращаю на это внимания, — говорит майор Лукашевич. Более того, даже во время той командировки был большой соблазн попробовать какой-либо фрукт. Правда, косточковые (вишни, абрикосы) нам категорически запретили есть: они накапливали очень много радиации. А вот грушу… бывало, сорвешь ее, вымоешь и кусочек попробуешь.

Рвали «белый налив» и командированные в чернобыльскую зону шоферы. Но уже после той командировки С. Пашкелевич долгое время следил за происхождением продуктов. Тем более что профессиональный шофер по номерам видел, откуда приехала та или иная машина.

Теперь на это внимание обращаю, но машинально, влияния на решение о покупке происхождение продуктов уже не оказывает, — рассказал он.

 

 

 

Самое читаемое