Профессор Виктор Федосик — о примере отца, популяризации науки и современных студентах

Можно ли из прошлого извлечь урок? Почему ученые должны заниматься популяризацией науки? Об этом корреспондент агентства «Минск-Новости» беседовала с заведующим кафедрой истории Древнего мира и средних веков БГУ профессором Виктором Федосиком.

— Ваш отец профессор Анатолий Семенович Федосик был известным фольклористом. Вы тоже профессор. Пример отца предопределил ваш жизненный путь?

— Еще совсем мальчишкой объявил родителям, что стану профессором, и слово свое сдержал. Конечно, пример отца, его влияние не могли не сказаться. Дома у нас была отличная библиотека. Папа часто ездил в командировки и отовсюду — из республик СССР, Франции, Польши, Чехословакии, Греции — привозил книги. Все детство и юность я запоем читал. Когда шла работа над 42 томами «Белорусского народного творчества» (главное дело жизни отца), помогал ему вычитывать корректуру. Охотно ездил с ним в фольклорные экспедиции. Но выбрал историю. Это более точная наука, нежели филология. Историей увлек меня двоюродный дядя по матери Василий Филиппович Романовский, доктор наук, долгие годы работавший в Институте истории НАН Беларуси.

— Несколько поколений ученых в семье, на ваш взгляд, конкурентное преимущество?

— Безусловно. Я мог обсудить с отцом массу проблем. Что-то лучше знал он, что-то — я. Домашняя доверительная атмосфера стимулировала, рождала научный азарт. Когда папы не стало, сразу ощутил нехватку общения с ним, его дружеских советов, моральной поддержки. К счастью, у меня есть младший брат Евгений. Он кандидат физико-математических наук, но тоже интересуется историей и нумизматикой. Общение с ним мотивирует.

— Виктор Анатольевич, почему вы занялись античностью? В советские времена это было не очень перспективно с точки зрения карьерного продвижения.

— На первом курсе по истории КПСС мне дали тему курсовой о роли профсоюзов в семилетке. Пробовал писать ее — не смог. Меня замутило от такой псевдонауки. Тогда отправился на кафедру истории Древнего мира и средних веков БГУ. Ни разу не пожалел о своем выборе. Исследование древности напоминает захватывающий детектив. К тому же античность — основа нашей цивилизации: тогда появились такие понятия, как гражданин, права гражданина, свобода, смысл жизни, патриотизм. Многие государственные институты берут свое начало оттуда.

— Вам повезло стажироваться в Пенсильванском университете. Не ощущали ли вы себя там провинциалом из далекой и никому не известной страны? Что на вас произвело наибольшее впечатление в США?

— Меня заметили и пригласили в Пенсильванский университет после выхода книги «Киприан и античное христианство». Абсолютно не ощущал, что уступаю американским коллегам по своему уровню: наше научное общение проходило на равных и оказалось очень увлекательным. Однако в те годы у них было гораздо больше возможностей публиковаться. А еще меня потрясла библиотека университета: там было все, о чем только может мечтать ученый-историк.

— Вы подготовили и дали комментарии к первому после 1900 года переизданию классических трудов Иосифа Флавия «Иудейская война» и «Иудейские древности». Что подтолкнуло к этому?

— Мне поступило предложение. Не смог отказаться, настолько заманчиво оно звучало. Для ученых книги Иосифа Флавия — важнейший источник по истории христианства, написанный придворным историком римских императоров. Он родился в Иерусалиме и был современником апостолов. В советское время его не издавали именно из-за боязни пробудить интерес к христианству. Работа над комментарием оказалась сложной. Надо было систематизировать информацию, объяснить современному читателю суть вопроса, сделать понятными многие термины. С задачей мы справились.

— Наряду с учебниками и пособиями вы также автор и соавтор книг для широкой аудитории «Семь чудес света», «Женщины-легенды», энциклопедических изданий по истории и культуре Древнего мира и Средневековья. Почему считаете нужным популяризировать историю?

— Ученые обязаны заниматься этим, чтобы формировать верное представление о прошлом. В конце XX и начале нынешнего века серьезная историческая литература издавалась плохо. Зато появилось много псевдохудожественных, откровенно глупых книг. Поэтому возникла идея в противовес им написать увлекательные доступные книги, основанные на научных фактах. О женщинах, оказавших влияние на ход событий своего времени и оставивших след в истории, захотелось высказаться, потому что долгое время они оставались в тени. На чудеса света тоже интересно взглянуть с позиции историка. Ведь храмы, стадионы, театры, здания госорганов — все самое красивое в античности создавалось для всех граждан, а вот в монархиях Древнего Востока многое из этого было немыслимо.

— Читала, что вы собираетесь написать книгу о Понтии Пилате. Чем это вызвано?

— Для меня это прежде всего человек своего, очень интересного времени. Понтий Пилат жил в период формирования в Древнем Риме монархического режима, императорской администрации, которой античность ранее не знала. Он один из первых чиновников, назначенных верховной властью. Типичный карьерист, злоупотреблявший властью и вошедший в историю не только казнью Иисуса Христа, но и массовой расправой над самаритянами.

— Кто из исторических фигур вызывает у вас наибольший интерес?

— Киприан. Он первым сформулировал: «Вне церкви нет спасения», основал первую митрополию. Но самое главное — вижу за этой исторической фигурой живого человека, способного ошибаться, мучиться, раскаиваться, пересматривать свои взгляды.

— История способна чему-то учить?

— Конечно. Только нельзя историю сводить к нескольким последним векам, как поступают политологи. Если хочешь учиться у прошлого, нужно понять человека конкретной эпохи, мотивы его поведения. Нельзя по отношению к древности занимать позицию «это мы в прошлом», объяснять поведение наших далеких предков своими эмоциями, чувствами, ценностями, представлениями, идеалами. Люди минувших эпох иначе воспринимали даже пространство и время, к иному стремились. Если мы станем судить их с позиции современности, то тогда действительно каждое поколение будет переписывать историю для себя. А историю нельзя переписывать, ее можно только дополнять, преумножая знания.

— Какие чувства вызывают у вас современные студенты?

— Сегодня студенты более свободные, нежели представители моего поколения. Я вижу среди них довольно много увлеченных. Последние годы к нам поступают сильные абитуриенты. Для историка важна не зубрежка, а понимание логики исторического развития. Для этого необходима хорошая база знаний.

— Что вы думаете по поводу преподавания истории в школах?

— Меня огорчает, что объем учебников по истории заметно сократили. Он в Беларуси в 2-3 раза меньше, чем в России и Украине. Гуманитарное образование крайне важно. Оно развивает мышление, учит думать. История и литература — основные предметы для формирования личности.

Фото Елизаветы Добрицкой

Самое читаемое