Противогаз Зелинского минского образца

События в Сирии в который раз показывают, что слова «химическое оружие» не ушли в прошлое. Так что у рассказа корреспондента агентства «Минск-Новости», увы, вполне актуальный информационный повод…

Сначала история, которую можно считать знаком судьбы.

В 1885 году в лаборатории профессора Майера в германском Геттингене отравился стажер, молодой химик из России. Вдохнул случайно ядовитый газ дихлорэтилсульфид — еле откачали. Звали химика Николай Зелинский.

Через 30 лет Германия и Россия уже вовсю воевали друг с другом в Первой мировой. Отравляющие газы стали визитной карточкой той войны. Тот же дихлорэтилсульфид тогда прославился под страшным именем иприт. Так что Николая Дмитриевича Зелинского можно считать первой жертвой химического оружия. И он же первым в мире понял, что этому оружию противопоставить. А местом, где было принято важное решение, стал Минск.

…К 1915 году в сражениях, шедших в Бельгии и Франции, газовое оружие уже применялось регулярно. 31 мая 1915 года в боях у Воли-Шидловской (Польша) немцы запустили газ и на русские позиции. Результат ужаснул: до 8 тысяч пострадавших, 2 тысячи из них умерли. Далее химические атаки повторялись регулярно.

Проблема была в том, что русская армия не знала, как от газов защищаться. На самом деле никто не знал — ни французы, ни англичане, ни сами немцы (против которых газы тоже применялись). Готовясь к Первой мировой, политики и генералы полагали, что война продлится недолго, до газов (давно запрещенных) дело не дойдет, и этим вопросом просто нигде не занимались.

От отчаяния предлагали что угодно. Например ставить над окопами вентиляторы, чтобы газы отдувать. Солдатам рекомендовалось перед брустверами разжигать костры, мол, горячий воздух поднимет отраву вверх. Естественно, придумывали и всякие средства индивидуальной защиты. Была, например, даже «маска минского образца», разработанная местным отделением Земского союза. Шилась из прорезиненной ткани с целлулоидной вставкой для глаз, органы дыхания защищали 20 слоев марли, пропитанной гипосульфитом.

К сожалению, «маска минского образца» не спасала. Ничто не спасало, включая главное средство защиты, предложенное армии, – противогаз петербургского Горного института.

Причем здесь Горный институт? Там занимались защитой шахтеров от рудничного газа. Исходя из этого опыта, разработали и противогаз для военных – очки-консервы, ноздри зажимаются особой прищепкой, во рту загубник, от него резиновая трубка идет к коробке с нейтрализатором — натронной известью (смесью гашеной извести с едким натром). Создатели заручились поддержкой члена августейшей фамилии принца Александра Ольденбургского, отвечавшего в армии за санитарную часть. Коробку противогаза украсил его вензель, сам прибор назвали противогазом принца Ольденбургского.

Увы… Защитить от рудничного газа натронная известь, может, и годилась. Но от хлора и фосгена – никак. И вензель не помог.

Между тем профессор (уже профессор!) Николай Зелинский тихо трудился в скромной конторе под названием Химическая лаборатория Министерства финансов. Лаборатория следила за качеством очистки спирта-сырца (для казны ведь доходы от алкоголя — важная статья!). Нет, прежде Зелинский преподавал в Московском университете. Только тамошняя профессура схлестнулась с властями. Фрондеров выгнали. Зелинский, посидев без работы, был рад и такой службе.

Спирт чистили активированным древесным углем. Тут отдельная наука: какую древесину выбирать, в каких печах и как пережигать, чтобы угольные гранулы получались максимально пористыми, способными впитывать вредные примеси. Этими исследованиями Зелинский и занимался. Наработанный опыт подтолкнул его к прорывной идее – фильтр в противогазе должен быть тоже из активированного угля! Многократные эксперименты (их проводили и Зелинский на себе, и его помощники-энтузиасты) подтвердили – активированный уголь действительно защищает от используемых немцами газов.

Сегодня это кажется самоочевидным, ведь противогаз Зелинского — прообраз всех современных. Но тогда…

Предложение Зелинского вызвало скандал. «Противогаз принца» уже пошел в производство. Оборонный заказ! Ассигнования! Возможность, говоря сегодняшней лексикой, «пилить бабло». И нате вам — вылез какой-то умник, заявляющий, что всё не то и не так.

Ну а дальше… Научные дискуссии переходили в интриги, в использование административного ресурса, в силовые приемы. Правда, все больше военных начинало колебаться: если от «противогаза принца» толку нет, то, может, попробовать то, что предлагает этот чистильщик спирта?

Скорее всего, в мирное время Зелинский не победил бы – его карты были слабее. Но шла война, надо было решать, на что делать ставку. В феврале 1916-го Николай II распорядился провести сравнительные испытания. А поскольку русская армия уже отступила на территорию современной Беларуси, прошли они в Минске.

Наверное, сегодня не установишь, — где именно происходили испытания. Нынешняя станция Минск-Товарный? Степянка? Известно: на отдаленные железнодорожные пути загнали вагон-теплушку. Внутри люди в противогазах разных моделей (спор ведь шел не только между Зелинским и горняками, предлагали и другие варианты). В противогазе Зелинского сидел его лаборант (тогда писали «препаратор») Сергей Степанов. Вагон начали окуривать газами – одним, другим… Кто не выдерживал, должен был выскакивать. Один за другим выскочили все – кроме Степанова. Двадцать минут, сорок – не выходит. Может, сознание потерял? Подбежали, забарабанили в стенку. Тут Степанов и вышел – намеренно неторопливо. Снял противогаз, улыбнулся.

Присутствовавший при испытаниях принц Ольденбургский признал свою неправоту. Степанова наградили Георгиевским крестом. Противогаз Зелинского пошел в производство. Всё?

Если бы… Пока наладили массовый выпуск, пока обеспечивали армию, шли месяцы. А немцы продолжали газовые атаки – под Сморгонью, на Нарочи, в Барановичах…

Хотя новый противогаз тут же затребовали для изучения союзники-англичане и вскоре начали выпускать свой аналог. Потом французы. Добыла образец и германская разведка, появились немецкие противогазы с угольным фильтром. Так что если с позиции «над схваткой», заметим: минские испытания спасли сотни тысяч жизней во всем мире.

Выше было сказано про один знак судьбы в этой истории. Вот другой. У Степанова на фронте погиб сын – именно от газов. То есть в Минске отец не просто доказывал перспективность модели…

Репродукция картины художника Игоря Грабаря «Портрет академика Николая Зелинского».

 

Николай Зелинский принципиально отказывался от любого гонорара за изобретение, настаивал лишь на закреплении научного приоритета. Хотя как-то само собой подразумевалось: уж кто-кто, а этот человек достоин Нобелевской премии. Просто сейчас не до того, займемся после войны. Но в 1917-м в России произошла революция. В СССР Николай Дмитриевич стал академиком, он заслуженно считается великим ученым, но Нобеля не получил.

А получил Нобелевскую премию после войны (в 1918-м) немецкий химик Фриц Габер. За замечательное открытие – синтез аммиака. Правда, Габер известен также и как один из создателей германского газового оружия.

Самое читаемое