Режиссер госпраздников о том, как за два дня выстроить живой флаг из 6.000 человек

Художественный руководитель Молодежного театра эстрады, режиссер многих государственных праздников Вячеслав Панин рассказал, как за два дня выстроил живой флаг из 6.000 человек и почему не стал актером.

— Вячеслав Николаевич, художественный руководитель, казалось бы, должность творческая, но времена такие, что наверняка приходится заниматься еще и экономикой?

— Все мое творчество сегодня заключается в том, как из, скажем мягко, ерунды сделать конфетку. Почему? На многое просто нет денег, поэтому усилия направляю на то, что есть. При коммунистах (хотя я сам им никогда не был) была четко поставлена идеологическая работа — концерты на 1 Мая, 7 Ноября, Новый год и так далее. И каждое шоу было оригинальным, с новыми произведениями и костюмами. На такие проекты коллективы рвались, потому что могли получить одежду, поставленный номер и многое другое. Что касается экономики, то ее просто нет. Поэтому существование нашего театра можно назвать цыганским: вечно бродим, подбираем костюмы. Такого финансирования, как в больших театрах, мы не имеем, но крутимся (смеется).

— Кроме ответственности за репертуар театра эстрады у вас есть еще и другая задача — государственного масштаба. Вы выступаете режиссером-постановщиком всех значимых республиканских событий. Трудно совмещать?

— Во-первых, есть вещи, которые другие просто не могут делать лучше, чем я. Мне это легко, даже не знаю почему, но и 3.000, и 6.000 человек я могу настроить на одну волну. Вот и в этом году в День Республики в шествии примут участие 2.000 человек. А помню, пригнали мне 6.000 студентов и попросили сделать живой флаг из людей. На все про все два дня. Сделали. Правда, наслушался я про себя от них… Даже дали прозвище Спилберг, так как был в кепке. Считаю, что с толпой ругаться невозможно, поэтому нужно и пошутить, и похвалить. А криком делу не поможешь, только все испортишь. Также для меня это заработок. Знаете, как в анекдоте о том, какой праздник больше любишь — 1 Мая или Новый год. Понятно, последний, потому что… больше платят.

— Когда вас спросили, почему решили стать режиссером, вы ответили: мол, плохой актер…

— Так и есть! Одно дело гримасничать и совсем другое — играть. В 1964 году я пришел в азербайджанский театр юного зрителя, поактерствовал там годик и уехал учиться на режиссера. Ну не дано мне! Хотя вроде и методику знаю, и показать могу что-то, но выразительности не имею. Ведь есть такие лицедеи: на сцену выходят, ничего не делают, а зал в шоке.

— И все же театр эстрады для вас — дом родной?      

— Так и есть, мы здесь днюем и ночуем. Придумываем новые спектакли, «крутим» для зрителей уже популярные постановки. Позади очередной концертный сезон, но есть ощущение, что мы продолжаем стоять одной ногой на причале, а второй — в лодке. С одной стороны, мы театр репертуарный, с другой — должны сами зарабатывать.

— Возвращаясь к режиссерской работе… Были ли такие годы, когда все ваши задумки реализовывались на 100 %?

— Никогда такого не было и, пожалуй, не будет (улыбается). Потому что чем больше денег на постановку, тем лучше работает фантазия. Да и в нашем социально ориентированном государстве трудно найти хороший бюджет для шоу. При этом я понимаю: других путей финансирования в стране нет — бизнес в культуру идет неохотно. К сожалению, к этой сфере у нас относятся поверхностно, как к досугу и развлечению. А ведь культура пронизывает все сферы жизни, от отношений между людьми до культуры производства.

— Есть ли рецепт, чтобы переломить ситуацию, и может ли возрождение национальной идеи и культуры этому способствовать?

— Думаю, все это приведет только к возрождению национализма. Неужели только из-за того, что мы чувствуем себя нацией и названы белорусами, мы должны доминировать? На мой взгляд, не должно быть как границ, так и национальностей. Столько в нас кровей намешано! Конечно, важно продвигать белорусскую музыку для, скажем так, развития аутентичности, но ее «фишка» давно ушла — мир стал другим. В любой деревне смотрят выступление Обамы в Белом доме, все ходят в одинаковых марках вещей, пользуются одной и той же информацией. Поэтому, думается, специально возрождать ничего не нужно, все должно идти своим чередом. Да и жизнь — она всегда где-то посередине.

— К прошедшему недавно юбилею вы пришли с огромным багажом постановок, при этом еще и преподаете студентам основы режиссерской композиции. Не боитесь, что вас подсидят?

— Преподаю больше 40 лет, и меня уже не один раз подсиживали (смеется). Ну а если серьезно, никто лучше меня не сделает то, что делаю я, а самых талантливых людей стараюсь брать под крыло и работать вместе. В нашем театре нет склок, помогаем друг другу.

— Некоторые читатели, прочитав о такой уверенной позиции, могут сказать: мол, что ж такой талант в Москву не уехал…

— Это оттого, что я не люблю драться. В России нужно зубами вырывать себе кусок пирога, а мне это не нужно. Да и не хочу я туда, мне здесь удобно, пишу пьесы, стихи. Вот спросите: сколько у меня сборников? Ни одного! Мне лень идти и пробивать издание. То же самое с диссертацией, которую я не хочу писать только потому, что не собираюсь делать отступы в полтора миллиметра на полях, чтобы порадовать ученых. Ведь гораздо важнее суть текста.

— Скажите, почему одних людей в почтенном возрасте «прет», а других не «прет»?

— А я вам скажу, я точно знаю ответ: потому что одних «прет», а других — нет (смеется). В моем случае, может, потому до сих пор и работаю, что никогда в жизни не повторялся, в том числе в творчестве и режиссуре.

Самое читаемое