Режиссер Валентина Еренькова: «Марк Захаров развил во мне необходимые для режиссера умения и навыки»

Отметив в этом году юбилей, режиссер Валентина Еренькова не собирается подводить итоги. Она ставит «Дачников» Горького. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

О спектаклях Валентины Ереньковой спорили, начиная с ее первых шагов в качестве режиссера. И сегодня каждая ее премьера зачастую вызывает дискуссии. Это не мешает ей оставаться интересной самому разному зрителю.

Что помогает поддерживать себя в хорошей творческой форме? Чья реакция на спектакли для нее важнее всего? Почему театр должен не только развлекать, но и встряхивать зрителя? Об этом беседуем с режиссером Национального академического драматического театра имени М. Горького заслуженным деятелем искусств Беларуси Валентиной Ереньковой.

И смех, и слезы, и любовь

— В вашем творческом багаже — драмы и мелодрамы, спектакли-парадоксы, баллада о влюбленных. А в последние годы преобладали комедии «Тестостерон», «Девичник», эротический трагифарс «Опасные связи». Что определяет ваш выбор драматургии?

— Прежде всего актуальность темы, а также наличие в труппе актеров, способных качественно сыграть как минимум главные роли. Иногда приходится учитывать и зрительский спрос. Сейчас довольно жесткое время для искусства и культуры, и оно, безусловно, диктует свою репертуарную политику. Стараюсь искать баланс между серьезной драматургией и легкими жанрами.

— Сегодня распространено мнение: зритель идет на спектакль отдохнуть, посмеяться, развлечься. Может ли театр, на ваш взгляд, ограничиться только этим?

— К сожалению, современный зритель и правда предпочитает произведения легкого жанра, комедии. Смех, безусловно, нужен, и он тоже может очищать, давать силы. Но нельзя только веселиться и развлекаться, как нельзя все время находиться в расслабленном состоянии духа: и то, и другое опасно. Только истинное искусство способно встряхнуть человека, побудить заглянуть внутрь себя, осветить темные закоулки души, задуматься над жизнью. Верю, пробуждение наступит и публика опять захочет видеть на сцене произведения Чехова, Гоголя, Островского. Сейчас ставлю «Дачников» Максима Горького. Уже вижу интересные актерские работы. Надеюсь, аудитория откликнется на тот посыл, который мы стремимся донести. Классика никогда не теряет актуальности. Сквозь призму героев и событий прошлого она позволяет говорить о дне сегодняшнем.

— Вы согласны с тем, что в центре вашего творчества остается любовь?

— Отношения мужчины и женщины очень сложны: они зависят от времени, окружения, достатка, культуры, устремлений, совпадений или несовпадений желаний и взглядов. Например, у меня был спектакль «Лев зимой» по Джеймсу Голдмену. Король Англии Генрих II воюет за власть и детей с женой Элинор Аквитанской. Заговоры, дворцовые интриги, альковные тайны, но в этом котле страстей любовь двух сильных незаурядных людей не погибает, чувства мужчины и женщины оказываются сильнее и выше всего остального. В другой работе, «Я — твоя невеста» по Астафьеву, мне хотелось напомнить аудитории: даже в тяжелейшие для страны военные годы, несущие страдания и смерть, мужчины и женщины испытывали не только чувственную, но и духовную потребность друг в друге. Любовь спасала, воодушевляла, помогала преодолевать невероятные испытания. В «Тестостероне» по пьесе польского драматурга Анджея Сарамоновича герои — только мужчины: они без умолку рассуждают о женщинах, которых любят, но не всегда могут понять и простить. Обман, предательство, боль — через это проходят почти все. И каждый выносит свой опыт: кто-то признает собственные просчеты и заблуждения, находит силу и мотивацию пересмотреть взгляды и поступки, сохранить отношения, кто-то упорствует в ошибках, кто-то предпочитает начать всё с белого листа. Всем хочется напомнить: пока мы любим, мы бессмертны.

Искусство обогащается, женщина теряет

— Что побудило вас сменить профессию актрисы и стать режиссером?

— Желание разговаривать со зрителем о том, что интересно в первую очередь мне и волнует прежде всего меня. Это может себе позволить только режиссер.

— Вам было сложно на этом пути?

— Я оказалась в числе первых женщин-режиссеров в Беларуси, и, конечно, приходилось непросто. Трудно соревноваться с коллегами-мужчинами в психологическом плане, преодолевать предвзятое мнение театральной критики, которая была в те времена солидарна с ними. Однако ни разу не усомнилась в правильности выбранного пути и счастлива, что уверенно прошла через испытания и не сломалась, потому что очень скоро все стало меняться в мою пользу.

— В режиссуру приходит всё больше женщин. Хорошо ли это?

— С одной стороны, хорошо. Мужское мышление — цифровое, женское — аналоговое. Характерные для женщин конкретность мышления, почти провидческая интуиция и строгая внутренняя дисциплина привносят в эту профессию новые качества, благодаря которым режиссерская трактовка выбранной пьесы насыщается новым смыслом и неожиданными, нестандартными решениями. Но на этом хорошее заканчивается. Сегодня женщины активно осваивают профессии, раньше считавшиеся сугубо мужскими. Они руководят странами, возглавляют министерства обороны, летают в космос, делают сложнейшие операции. Эти профессии, как и режиссура, требуют мужской модели поведения и что-то важное из нашей природы вымывают. А представители сильного пола теряют качества защитника, добытчика, первопроходца. Мне кажется, природа наказывает нас за эту смену ролей. У нее на наш счет свой замысел, и ей не нравится, что мы его нарушаем. Не могу сказать о себе: знай наперед о предстоящем пути, не пошла бы в режиссуру. Ни о чем не жалею, ничего не хочу менять. Но, наверное, по-другому бы реагировала на многое, не так себя растрачивала по пустякам.

— Вы столько лет работаете рядом с Борисом Луценко, стажировались в «Ленкоме» у Марка Захарова, с которым мы недавно простились… Чему научили вас мэтры?

— Борису Ивановичу благодарна за многое, но прежде всего за то, что доверил мне очень ответственную должность режиссера-постановщика. Марк Анатольевич развил во мне необходимые для режиссера умения и навыки, щедро делясь своими глубокими знаниями и опытом. А еще великий мастер придал мне уверенности и смелости, научил терпению и настойчивости. «Ленком» — это настоящий храм искусства с особыми атмосферой, отношениями. Стажировка там — бесценный подарок.

— Чья реакция на спектакль и оценка работы для вас важнее всего?

— Моя собственная. К сожалению, одного из самых авторитетных для меня критиков, культуролога и философа Кима Хадеева, мнением которого очень дорожила, уже нет. Когда поставила по рассказу Леонида Андреева «Нет прощения» спектакль «Скорпион» в Малом театре Игоря Забары, Ким сказал: «Это невероятно сложная мужская драматургия. Но ты с блеском одолела ее. И поэтому не сомневайся — как режиссер ты состоялась». Его слова необыкновенно окрылили. Никогда не была обойдена вниманием критиков. Многим из них близки и понятны мои философия и эстетика, интересна трактовка классических произведений. Но есть критики, которые меня категорически не принимают. Это неприятно, но их мнение не влияло и уже не повлияет на мой режиссерский почерк и стиль.

Семья — это крепость

— Практически во всех ваших спектаклях звучит музыка Алексея Еренькова. Муж-композитор — это здорово?

— Конечно здорово, но если бы композитором был не муж, меня меньше бы об этом спрашивали. С Алексеем Ереньковым мы отлично понимаем друг друга, что в работе чрезвычайно важно. Но еще важнее это в обыденной жизни. У нас разные профессии, но общие духовные ценности и взгляды.

— О своей семье вы мало рассказываете. Но в одном из интервью прочитала, что ваш отец участвовал в освобождении Минска…

— Мой папа Григорий Трофимович Нежувака прошел всю Великую Отечественную в танковых войсках. Участвовал в освобождении Минска. Помимо медалей за боевые заслуги отца наградили итальянским аккордеоном, он самостоятельно научился и очень любил на нем играть. Горжусь и им, и мамой Анной Кирилловной, которая во время войны была связной в партизанском отряде Героя Советского Союза В. Е. Лобанка. После войны она работала учителем, пела в хоре. В истории моих предков много интересного. Дедушка по маминой линии участвовал в Гражданской войне, а бабушку как звеньевую в колхозе за ударный труд направили в Москву, и она выступала в Кремлевском дворце перед Сталиным.

Молодость стимулирует

— Возраст — это плюс для режиссера?

— Не знаю. Пока не чувствую своего возраста. Сегодня в режиссуру приходят совсем молодые. Есть среди них на редкость талантливые, и они часто дают нам, старшим товарищам, хорошего пинка. Они для меня не конкуренты, а стимул к работе, к тому, чтобы не «сидеть» на своих достижениях, находках, а может, и штампах, не застревать в прошлом, а слушать время, поспевать за ним, постоянно держать творческую форму. В этом бонус профессии — она не дает закисать, зацикливаться на бытовых, материальных проблемах.

— А как вы поддерживаете физическую форму? Как отдыхаете?

— Если появляется окошко в расписании, хожу в бассейн, на массаж. Стараюсь делать зарядку. Но времени катастрофически не хватает, чтобы заниматься собой систематически. Моя 90-летняя мама живет в Украине, регулярно приходится ездить туда, чтобы ее проведать, побыть рядом. О полноценном отдыхе могу только мечтать.

— То есть быть слабой для вас — непозволительная роскошь?

— У меня не вызывают уважения вечные жалобщики и нытики. Мне кажется, у них нет реальных трудностей и настоящего дела. Жизнь очень короткая, я уже не могу тратить ее впустую. Стараюсь больше радоваться — солнцу, людям, работе, ценить каждый отпущенный Богом миг.

Фото Ирины Малиновской и предоставлены Национальным академическим драматическим театром им. М. Горького

ТОП-3 О МИНСКЕ