Рубцы на сердце Беларуси: 20 лет со дня трагедии на Немиге

Печальное стечение обстоятельств, халатность должностных лиц или кара Господня? О причинах трагедии в подземном переходе метро «Немига», унесшей жизни 53 человек, продолжают спорить, несмотря на выводы комиссий и судебные вердикты. Не пытаясь найти виноватых, корреспондент агентства «Минск-Новости» предлагает вспомнить, что произошло в тот день, и, возможно, извлечь для себя урок: человеческая жизнь слишком хрупка, чтобы отдавать ее на волю стихии, случая или неуправляемой толпы.

Пивной праздник в день Святой Троицы

30 мая 1999 года был прекрасный весенний день. Ничто не предвещало грозы в небе и трагедии на земле. Хотя синоптики предупреждали о возможности сильного дождя к вечеру, а служители церкви — о недопустимости проведения увеселительных мероприятий с выпивкой в такой день: весь православный мир отмечал один из важнейших религиозных праздников — Троицу. В соборе напротив места, где вечером случится трагедия, проводил службу митрополит Филарет.

В тот день около минского Дворца спорта проходили гулянья по случаю двухлетия радиостанции «Мир». Поучаствовать в розыгрыше призов от производителя сигарет, попить пива и бесплатно послушать российскую группу «Манго-Манго» собрались около 2,5 тысячи минчан и гостей столицы. За 10 крышечек от сигаретных пачек молодым людям (многим не исполнилось 16 лет), безвозмездно наливали бокал пенного напитка. Было жарко, как обычно перед грозой. Многие даже сняли майки и завязали их на поясе.

Все было как всегда: подвыпившая молодежь, всеобщее веселье. Небольшие правонарушения не портили общую картину. На редкие замечания милиционеров люди реагировали адекватно.

Самое страшное началось после восьми вечера, когда в считанные секунды небо потемнело и на землю обрушился страшный дождь с градом, равного которому не было давно. Ливень был настолько сильным, а град болезненным, что прятаться под деревьями было бесполезно. Люди ринулись в ближайшие укрытия, для многих таковым стал переход метро. В считанные минуты он оказался забитым до отказа.

Выходившие из метро люди были смяты. Милиция пыталась перекрыть движение и пускать на станцию по очереди, однако разгоряченная молодежь продолжала рваться внутрь. По тем, кто упал, поскользнувшись на мокрых ступеньках, тут же пробегала толпа. Кто-то напирал, улюлюкая в веселом ажиотаже. Наседавшие сзади не видели того, что творилось впереди, как сжатые телами люди начали задыхаться. Поскольку упасть в толпе было уже невозможно, многие, теряя сознание, оставались стоять (в такой ситуации запрокидывается голова и язык может перекрыть дыхательные пути). Именно асфиксия стала причиной смерти большинства погибших в тот вечер.

Через считанные минуты небо прояснилось, а Немига наполнилась воем сирен — скорые развозили пострадавших по больницам. Многие жертвы уже не подавали признаков жизни.

Из воспоминаний очевидцев

Алексей: «Как только музыканты «Манго-Манго» допели последнюю песню, все одним потоком направились к метро. Я тоже оказался в этой толпе. Свернуть в сторону было просто невозможно: все были зажаты и толпа несла всех вперед. Когда потом говорили, что кто-то кого-то смог вытолкнуть в сторону и таким образом спасти, — это неправда. Вырваться из этого потока при всем желании было нереально. Как только мы подошли к первым ступенькам, то сделать хотя бы один шаг было уже невозможно».

Александр: «Мне сильно сдавили ноги. Справа есть дверь, когда спускаешься по ступенькам. Я держался за ручку. Я был в середине, под третьим слоем. Уже потемнело в глазах. Маленькая девочка кричит: «Бабушка, мне больно!». А те, кто внизу лежал, они уже были мертвые. Прямо по головам каблуками…».

Алексей: «Трупы в ряд складывали на лужайке возле метро. Люди были фиолетовыми, одежда разодрана. Первой лежала женщина, за ней подростки 14–16 лет. Люди были не только задушенными, но и затоптанными: у кого-то в животе была дырка от тоненького женского каблука. И только когда вынесли последнее бездыханное тело, я увидел, что весь проход в метро был усеян вещами: зонтиками, сумочками, обувью, одеждой. Меня товарищ на машине отвез в 6-ю больницу. Там посмотрели и отпустили домой. На ногах остались отпечатки — подошвы обуви, каблуков. Нас тогда еще называли «потоптанцы». Один день отлежался дома, а потом вышел на работу. Коллеги сразу же заметили, что у меня полностью поседели виски».

«Там был ад. Такого количества пострадавших мы никогда не видели»

Первый сигнал о беде прозвучал в прямом эфире радиостанции «Мир»: «Помогите! На станции метро «Немига» давка. Гибнут люди. Приезжайте с машинами, кто только может!»

В тот день на городской станции скорой помощи практически не было вызовов — спокойный день. И вдруг сигнал с «Немиги», дежурный милиционер просит прислать медиков. Одним из первых увидел лестницу, заполненную человеческими телами, был врач-реаниматолог Эдуард Козырев. Он прибыл на место в составе первого экипажа скорой.

«Начали подъезжать бригады скорой, мы проводили осмотры, сортировку, хотя это было очень сложно в тех условиях. Там был ад. Такого количества пострадавших мы никогда не видели, — рассказывал он годы спустя в интервью «Комсомольской правде». — Когда слышу о Немиге, эта картина и встает первой перед глазами: они лежали на траве, были совсем молодыми, люди, которым абсолютно невозможно было помочь. В основном это были люди, которым еще жить да жить…»

И это действительно так. Большинство погибших — юноши и девушки в возрасте от 14 до 20 лет. Лишь трое из 53 были старше 30 лет — им было 36, 47 и 61 год.

По сигналу тревоги собрали анестезиологов и реаниматологов со всего города. Были задействованы 58 бригад скорой помощи, помогали и обычные люди, проезжавшие мимо, но машин все равно не хватало.

В ближайшую 2-ю больницу многие пострадавшие добирались самостоятельно — на попутном транспорте, пешком, а кого-то просто несли на руках. Некоторые в шоковом состоянии оставили место трагедии и только дома обнаружили полученные травмы. Они обратились к медикам на следующий день.

Спасатели и подразделения внутренних войск продолжали работу на месте трагедии всю ночь.

Несчастные родители, не дождавшиеся в тот вечер своих детей, обрывали телефоны милиции, больниц, моргов, а потом в отчаянии сами устремлялись на поиски. Но было не до них, им предлагали приходить завтра, когда появится хоть какая-то ясность. Минчанка Нина Инькова оказалась в числе наиболее настырных и несмотря на запреты буквально пробилась в морг.

«Объездив в поисках не вернувшейся с праздника дочери последовательно все больницы в городе, куда отвозили пострадавших, приехала в морг, — вспоминает она. — В первой комнате на каталках лежали дети 14–15 лет. Мне стало плохо, я чуть не потеряла сознание. Меня уже хотели вывести, но я как-то собралась с духом, поднялась. Маши не было и среди них. Кто-то сказал, что тут такая комната не одна. Пошли во вторую, там тоже лежали дети. И девочки, и мальчики, и голые, и оборванные, кто как… Но Маши опять же среди них мы не нашли. Она лежала в третьей комнате, практически в конце. Совершенно раздетая, только кроссовка на животе и сумка. Тут я, конечно, рухнула в обморок, и меня оттуда вынесли без сознания. Уже потом, когда я знакомилась с материалами уголовного дела, а там было 25 томов, прочитала заключение судмедэксперта. Оказалось, что дочь умерла фактически стоя. Ее сдавили, и она задохнулась».

53 рубца на сердце

Утром следующего дня на место трагедии приехал Президент Беларуси Александр Лукашенко. К тому времени была обобщена первая информация о последствиях трагедии: 54 погибших (на самом деле 53, в список ошибочно включили женщину, также доставленную в тот вечер в морг), 155 пострадавших, 35 из которых госпитализированы, а остальным оказана медицинская помощь без госпитализации.

«За ту ночь, что прошла, я ни к кому не могу предъявить претензий, — сказал А. Лукашенко. — Врачи скорой помощи работали безукоризненно. Что касается безопасности, то здесь было сделано все, что необходимо. На месте находилась и милиция, и достаточное количество внутренних войск. Все произошло за 10 минут. Это что-то нереальное, поэтому оценивать очень сложно…»

Председатель Мингорисполкома Василий Ермошин написал прошение об отставке, но Президент его не удовлетворил. Родственники погибших вспоминают, что градоначальник близко к сердцу принял их горе и на встрече с несчастными родителями плакал вместе с ними, переживая утрату детей.

Еще до того, как в Беларуси был объявлен официальный двухдневный траур, республиканское телевидение с утра 31 мая отменило все развлекательные мероприятия. Расходы на похороны и лечение пострадавших государство взяло на себя.

На сороковой день после трагедии в подземном переходе станции «Немига» был установлен памятный знак. Но и до этого дня, и еще долго после него переход оставался своеобразным местом паломничества для друзей и родных погибших: люди вешали на стены портреты, иконы, тексты молитв, зажигали свечи в память о жертвах.

В третью годовщину трагедии были установлены мемориальный знак в виде 53 бронзовых цветов (40 роз и 13 тюльпанов по количеству погибших женщин и мужчин), лежащих на метафорических ступенях с надписью «53 рубцы на сэрцы Беларусi. 30 мая 1999 года», а также маленькая часовня с металлической плитой внутри, увенчанной православным крестом, на которой высечены имена и отрывок из Евангелия от Иоанна: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек».

Несмотря на то что Глава государства призвал мужественно принять утрату и заявил, что у него самого на сердце осталось 53 рубца, родственники и близкие погибших еще долго пытались найти виноватых в страшной трагедии. Они подавали иски в суд на городские власти, милицию, радиостанцию «Мир» и продюсерский центр ООО «Класс-клуб ДК», которые в тот день отвечали за организацию и обеспечение порядка на празднике, однако все они были отклонены судами разных инстанций.

Трагедия на Немиге аукалась еще долго и тем, кто выжил, побывав в эпицентре событий, и тем, кто познал горечь утраты близких и дорогих людей. Седые головы вмиг постаревших родителей. Долгие беседы с психологами казалось бы крепких ребят и девушек — после пережитого кошмара они никак не могли привести в норму нервную систему. Известны и случаи распавшихся браков, когда один родитель не смог простить другому потери ребенка: «Это ты отпустил(а) ее (его) гулять на этот праздник смерти!»

Виноватых искать бесполезно, но выводы сделать нужно. И их сделали.

Горькие уроки и необходимые выводы

После трагедии на Немиге были пересмотрены принципы обеспечения безопасности на массовых мероприятиях. Прежде всего были разработаны новые подходы к организации экстренной медицинской помощи в Минске. С того времени бригады скорой помощи дежурят на всех массовых мероприятиях. Накануне мероприятия все тщательно продумывается: расстановка бригад, создание их резерва на ближайших подстанциях, дополнительное оснащение.

Трагедия стала горьким уроком и опытом для милиции. Были разработаны новые меры безопасности при охране мест проведения массовых мероприятий с учетом абсолютно всех факторов, в том числе погодного. Ныне о внезапных сложных синоптических условиях в Минске — грозе, порывистом ветре, ливнях, обильных снегопадах — белорусские синоптики в автоматическом режиме сообщают руководству ГУВД. Там в кабинетах руководителей установлена специальная аппаратура, при помощи которой синоптики делают сообщения о штормовых предупреждениях и т. п.

Обычные люди тоже сделали свои выводы.

«После Немиги я решила во время всех народных гуляний увозить детей из города, чтобы у них не было шанса попасть в эту толпу. Еще учу детей, что пить пиво, тем более в церковный праздник и под звон колоколов, — недопустимо», — говорит одна из матерей, потерявшая в той трагедии дочь.

Любое массовое мероприятие — это потенциальный источник опасности, предупреждают правоохранители. Потому они советуют: главное и основное правило — избегать большого скопления людей. Ну а если уже попали в толпу, остерегайтесь стен и узких дверных проемов — именно в таких местах можно оказаться зажатым, задохнуться или получить травмы.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ