«Сатанистов и готов не встречал». Контролер КПП на кладбище — о специфике профессии и распространенных мифах

Многие считают кладбищенских сторожей хранителями мрачных тайн и очевидцами холодящих кровь случаев. Корреспондент агентства «Минск-Новости» поговорила с контролером на КПП кладбища «Восточное» и узнала, что его работа куда ответственнее и зауряднее, чем кажется на первый взгляд.

Кладбище «Восточное» — одно из самых старых и известных в Минске. Его открыли еще в 50-х годах прошлого столетия. На нем похоронены многие советские государственные и партийные деятели, известные военачальники, ученые, писатели, композиторы, актеры. Свое последнее пристанище здесь нашли такие знаменитые белорусы, как Петр Машеров, Владимир Мулявин, Василий Быков, Владимир Короткевич.

Ильяс Идрис-оглы Ибрагимов родом из Азербайджана. В Синеокую его забросила воля случая: проходил срочную службу в артиллерийской части в Украине, после демобилизации в 1975 г. был проездом в Минске. Город ему так понравился, что молодой человек решил остаться. И вот уже более 30 лет он трудится в области похоронного дела. Сначала занимался не самой приглядной для рядового гражданина работой: устанавливал памятники, копал могилы. В 2012 г. в силу возраста и состояния здоровья перешел на службу поспокойнее — теперь он контролер на контрольно-пропускном пункте. На городских кладбищах уже давно нет сторожей в классическом понимании: подвыпивших и с внушительным запасом страшных замогильных историй.

Как оказалось, требования к кандидатам на должность контролера весьма высокие. На работу никогда не примут людей, имеющих судимость, наркотическую или алкогольную зависимость, состоящих на учете в органах внутренних дел. Без справки из психиатрического и наркологического диспансеров здесь тоже делать нечего.

В дневное время главная обязанность И. Ибрагимова — пропускать автомобили на территорию кладбища. Через главные ворота чаще всего заезжают предприниматели, занимающиеся благоустройством могил. Реже — родственники умерших, еще реже — автотранспорт траурного кортежа. Всех нужно записать в специальный журнал. Перед самым закрытием (летом — в 21:00, а зимой — в 19:00) контролер делает обход территории, чтобы поторопить забывшихся в собственном горе посетителей, запирает на замки калитки запасных входов. С наступлением темноты он остается единственным живым человеком на этой территории мертвых.

Лично мне здесь и по ночам совсем не страшно. Чего бояться? Кладбище — это ведь тихое, спокойное место. Бывает, во время праздников молодежь ходит мимо, веселится, какому-нибудь пьяному, может, и взбредет в голову прогуляться вдоль могил, но как же он через меня пройдет? А калитки у нас высокие, никак не перелезть. Разве что через забор. Но на моей памяти всего один такой случай был. Двое ребят заказали по Интернету телефон. Курьер приехал на остановку, а они его встретили с кулаками: надавали по лицу, отобрали мобильник — и бегом на кладбище. Перескочили забор и скрылись в темноте. Милиция приехала, но никого найти так и не удалось. Все кусты ведь не проверишь!

Сатанистов и готов — по слухам, это самые частые ночные гости таких мрачных мест — И. Ибрагимов не встречал. То ли мода ушла, то ли на кладбище и правда так просто не попасть. Закладчики наркотиков, облюбовавшие для хранения одурманивающих веществ кладбища в России и Украине, «Восточное» тоже обходят стороной. Правда, после заката сюда все же забредают посетители.

— Бывает, в 12 часов ночи сидишь, слушаешь радио — и вдруг из сумраков бабуля выходит. Спрашиваешь: «А почему вы так поздно?» — «Ой, внучек, заработалась». Оно и понятно, все-таки пожилые люди. Пока дойдут до нужной могилы, приведут ее в порядок, помянут умерших, поговорят с ними о том, о сем, уже и солнце зайдет. Старики за временем редко следят. Вот и получается, что только после полуночи неспешно бредут домой.

Еще один распространенный кладбищенский миф — кражи. Якобы некоторые неблагонадежные граждане воруют отсюда ограды и прочие металлические изделия, чтобы сдать и заработать себе на бутылку плодово-ягодного.

Изредка с отдельных могил пропадают какие-нибудь мелкие предметы, о чем нам сообщают родственники. Мы в свою очередь информируем правоохранительные органы, которые уже принимают соответствующие меры. Иногда бомжи возвращаются с кладбища с пакетами в руках, приходится их проверять, чтобы, так сказать, предотвратить возможное преступление, — уверяет мужчина. — Вообще мы к таким людям относимся с уважением, в спину никого не толкаем. Ну хочет он у Машерова постоять — на здоровье! Но им, по большому счету, здесь и делать нечего. Даже не выпить нормально, ведь у нас нет массовых захоронений.

Кстати, могила Петра Машерова — одна из самых посещаемых и почитаемых. Как выразился мой собеседник, это любимый в народе памятник. Многие приходят на кладбище с единственным вопросом: «А где похоронен Петр Миронович?» В последнее время часто заглядывают и к Александру Тихановичу. Прямо у входа есть терминал, по которому можно посмотреть, кто где похоронен. Тем, кто с техникой на «вы», контролер КПП всегда готов объяснить дорогу сам.

— Некоторых людей я помню в лицо. Есть мужчина, который навещает своего ребенка, погибшего в трагедии на Немиге (массовая давка в подземном переходе Минска возле одноименной станции метро в 1999 году, жертвами которой стали 53 человека. — Прим. Авт.). Еще один приходит сюда к жене по 2-3 раза на день. Была бабуля, царствие ей небесное, которая каждый вечер садилась возле могилы умершего родственника и просиживала так чуть ли не до самого закрытия. Говорила, что здесь ей спокойнее, чем в каком-нибудь городском парке.

Особо впечатлительным особам работники кладбища готовы оказать посильную помощь. Свежий пример: где-то месяц назад здесь появилась женщина, с виду абсолютно нормальная. Общаясь с одним из сотрудников, она заявила, что разговаривает с супругом, который, как оказалось, уже давно умер. Пришлось не просто ее успокоить и напоить чаем, но даже вызвать скорую помощь.

И. Ибрагимов признается, что к своей специфической профессии он уже давно привык.

— Конечно, поначалу было не по себе. Разве можно легко смириться с тем, что еще вчера человек был жив, а сегодня его уже засыпают землей? Временами становилось страшно, особенно когда устанавливал памятник, а рядом шли похороны. Сейчас спокойнее ко всему отношусь. Кто-то же должен работать. Правда, до сих пор трогает за душу детская смерть. Хочешь не хочешь — на глаза наворачиваются слезы.

Самое читаемое