СЕМЬЯ С ИСТОРИЕЙ. Игорь Волчек — о талантах своих родителей, роли случая и таинстве анимации

Отец-архитектор создавал музыку, застывшую в камне, а сын-режиссер музицирует и снимает мультфильмы с музыкальным уклоном. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Будущий соавтор мемориального комплекса «Брестская крепость-герой», заслуженный архитектор Белоруссии Виктор Матвеевич Волчек родился в Сибири, работал в Ташкенте, воевал под Сталинградом и на Курской дуге и закончил войну в Праге. А демобилизовавшись, продолжил проектировать в Узбекистане знаковые здания и памятники. Но в 1953-м по приглашению тогдашнего руководства Госстроя БССР опытный градостроитель переехал в Минск и остался здесь с женой и детьми навсегда. Профессионал высокого уровня, окончивший в Ленинграде академию художеств, очень неплохо рисовал и писал маслом. Жена тоже оказалась творческой личностью, замечательной портнихой и даже модельером-самоучкой. Неудивительно, что разнообразные таланты обнаружились и у их младшего сына.

Игорь Волчек мог стать художником или музыкантом, окончил консерваторию по классу фортепиано, но в итоге связал судьбу с кино. В мае заслуженный деятель искусств Беларуси, создатель «Каприччио», «Пасторали», многосерийного «Нестерки», «Рондо каприччиозо», «Волчишки» и других замечательных мультиков для детей и взрослых отметил 75-летие. Мы постарались не упустить веский повод побеседовать с мэтром отечественной анимации о жизни и творчестве.

Мама играла без нот и кроила без лекал

— Игорь Викторович, правда ли, что музыкальные способности проявились у вас в 3 года?

— Почти в 4, в таком возрасте каждый месяц на счету. Я пришел домой после просмотра, кажется, американского фильма-оперы «Севильский цирюльник» и пальцем подобрал мелодию из этой ленты. Это и решило мою судьбу. В 5 лет меня отдали в подготовительную группу при музыкальной школе в Ташкенте, в которой я занимался до отъезда в Минск. Причем учился у очень серьезных людей, замечательных педагогов, в том числе эвакуированных профессоров Московской консерватории.

— Значит, у вас дома стояло фортепиано?

— Да, конечно. Причем в нашей семье никто профессионально музыкой не занимался. Но мама, Елена Александровна Хрущева, происходившая из известного старинного рода яицких казаков, была настолько одарена, что могла играть на любом инструменте. Скажем, придет к кому-то в гости, где есть пианино, и уже через 5–10 минут начинает наигрывать какую-то мелодию или песню.

К ней, портнихе высочайшего уровня, стремились попасть жены чуть ли не всех знаменитостей и советских начальников — как в Ташкенте, так и в Минске. Перед нашим домом всегда стояло немыслимое количество машин. Маме даже предлагали в свое время уехать во Францию и открыть ателье. Но она была патриотом и эти предложения отвергла. Вот приходит заказчица со своим отрезом материала, и мама тут же рисует фасон, исходя из фигуры дамы, последней моды и возможностей этой ткани. И как только эскиз утверждался, брала ножницы и начинала кроить, без всяких лекал и выкроек.

Елена Александровна

— Художественная натура!

— Еще какая! Я очень часто видел обмороки заказчиц, когда дамы приносили дорогущие отрезы, скажем, бархата или панбархата. Мама начинала кроить, и они буквально выпадали в осадок, думая, что ткань безнадежно погублена. Но утром следующего дня приходили на примерку, а вечером получали готовое платье.

— Мама и задала направление вашему эстетическому воспитанию?

— Да. Я ведь долго искал себя, причем, чем бы ни занимался, везде добивался успехов. Очень жалею, что мама не дожила буквально 3 месяцев до того, как мне удалось в 33 года поступить на Высшие режиссерские курсы. Она была бы счастлива и горда.

Пропавшие часы и письма-песни

— Судя по картинам вашего отца, он был очень неплохим художником.

— Еще бы. Он по профессии архитектор-художник. Вот, например, его акварели с видами Ташкента, Самарканда, Хивы. Согласитесь, неплохие. Вообще папа родился на станции Тины под Канском в Красноярском крае, после окончания школы в 1928 году работал учителем. А потом получил направление на учебу в Высший художественно-технический институт в Москву. Но вскоре вуз реорганизовали, и часть студентов, в том числе и его, перевели во Всероссийскую академию художеств в Ленинград. Там судьба и свела их с мамой.

— Она там жила или тоже училась?

— Все наши родственники по ее линии перебрались в Ленинград из Уральска, когда там в 1936-м арестовали и репрессировали моего деда. Мама работала токарем на заводе. Их с отцом случайная встреча произошла на Аничковом мосту, когда отец увидел девицу-красавицу и понял, что пропал, влюбился бесповоротно. Познакомились, и, поскольку каждый спешил по своим делам, он подарил ей на память свои часы, не сомневаясь в новом свидании. А мама вскоре пошла в баню, и их там украли! Естественно, ей было стыдно показаться ему на глаза из-за этого. Но папа не отступил, проявил настойчивость и дождался-таки ее на мосту, зная, что девушка там часто проходит.

Виктор Матвеевич

— И больше с ней не расставался?

— Да, так и сказал — я тебя больше не отпускаю. Сыграли веселую студенческую свадьбу, поскольку жили небогато. Чтобы было понятно, насколько небогато, скажу, что носки он себе для похода в загс за отсутствием оных просто нарисовал на ногах. Через какое-то время встал вопрос о жилплощади, потому что мама уже была на сносях. Они жили поначалу в общаге, потом снимали комнату. Но проблема оставалась очень острой. Единственное место, где отцу после окончания вуза и распределения давали квартиру сразу, был Ташкент. И они туда поехали. Там родились моя старшая сестра, Галя, потом Ира, следом я и младший брат, проживший всего год.

— У Виктора Матвеевича там ведь было несколько серьезных проектов.

— Очень серьезных. Тот же памятник Алишеру Навои приняли на ура, жаль, он после землетрясения не сохранился. Папа практически весь административный центр проектировал, облисполком и прочие здания. И потом занимался такой же работой в Беларуси.

— Из Ташкента его забирали на фронт?

— Да. Отец служил в инженерно-саперных войсках и закончил войну в звании капитана. Они занимались разминированием жилых домов, зданий и каких-то заводов. Краков один чего стоил.

— А на Курской дуге он действительно загадал, что если выживет, у него должен появиться сын?

— Верно. И я вам больше скажу, они с мамой вели переписку в стихотворной форме, мало того, на мотив известных песен, например «Землянки». И дома такое послание читалось именно так — пропевалось. Это, конечно, фантастика. Папа молодец, что сохранил их.

Кадр из мультфильма «Рондо-каприччиозо»

Иногда разговаривайте с неизвестными

— Как ваша семья попала в Минск?

— Отца пригласил работать тогдашний председатель Госстроя БССР Владимир Адамович Король. Приехав в Минск, родители очень быстро получили квартиру на пересечении улиц Маркса и Ленина. После войны творческая и научная интеллигенция очень высоко котировалась в республике. Писателей, врачей, ученых берегли, понимали, что от них многое зависит. Все практически жили в центре города, это было престижно.

Сравнительно недалеко от нас находились музыкальная школа, куда меня отвели учиться, и консерватория, в которую потом поступил, а затем окончил. Позже мы переехали в дом рядом с «Беларусьфильмом», и когда я связал свою жизнь с кинематографом, у меня появилась шутка, что мое место жительства определяло будущее место работы.

— А почему вы не стали пианистом?

— На последнем курсе консерватории у меня выявили профессиональную болезнь рук, пришлось оканчивать вуз заочно. Предстояло решать, как жить дальше, я уже был женат. И однажды шел домой, когда меня остановили на улице два бородатых дядьки, спросили, куда иду и чем занимаюсь, и предложили: пошли, мол, с нами на киностудию. Им требовался ассистент художника.

— А кем они оказались?

— Это были оператор Виталий Николаев и художник Вячеслав Кубарев, очень известный, один из лучших живописцев на «Беларусьфильме». И хотя поработать с ними так и не удалось, они меня пристроили на картину «Сотвори бой», которую снимал Николай Калинин. Так что школу ассистентскую я прошел серьезную. А потом заболел мультипликацией и отправился в Москву поступать на Высшие режиссерские курсы.

— При поступлении наверняка требовалось показать рисунки. У вас они были?

— Конечно. Я не считаю себя художником, хотя пишу и рисую, у меня немало картин и огромное количество шаржей. Бог даст, обязательно в соцсетях всё это выложу, пусть смотрят. А в школьном возрасте ходил в детскую студию при Дворце пионеров к Сергею Петровичу Каткову, нашему знаменитому педагогу и потрясающему живописцу. Пришло время, когда потребовалось выбирать между двумя увлечениями, и мои родители остановились на музыке.

И, видимо, не ошиблись. При поступлении на курсы у нас был сумасшедший конкурс, 740 заявлений на 10 мест, но меня взяли, отсеяв немало замечательных художников и даже тех, кто приехал из Белоруссии по целевому назначению. А уже позже мои учителя сказали мне, что их подкупило мое консерваторское образование и они ждут от меня музыкальных мультиков. Может, поэтому я даю такие музыкальные названия некоторым моим фильмам, чтобы не разочаровывать своих преподавателей.

Компьютер — неудобный карандаш

— Персонаж вашей «Пасторали», помнится, рано утром отправился на рыбалку в компании с собакой и котом. А как сейчас с клевом на Браславских озерах, где у вас свой домик. Осталась еще рыба?

— Рыбы-то навалом, но дело в том, что постепенно эта страсть моя поутихла. Полно уже дел домашних, есть чем заниматься, дом у меня старенький, не коттедж, деревенский, купленный в 1991 году, друзья в свое время помогли. Правда, с окнами на озеро. Поэтому прежнего энтузиазма уже нет. Рыбалка — особое состояние души и, самое главное, требует компании. Иначе она превращается в добычу пищи.

А по поводу «Пасторали» могу сказать, что не совсем ею доволен. К сожалению, не получилось то, чего я хотел. Я очень критически отношусь к своим фильмам.

Каждый художник стремится создать хотя бы одну знаковую для себя картину. У меня ее пока еще нет.

— И даже «Каприччио» таковой не считаете?

— Нет, и даже «Рондо каприччиозо». Вы понимаете, это любимые фильмы, лучшее из того, что я сделал. У меня были замечательные учителя, мне есть на кого равняться и с кого брать пример. Мы дружили с Эдуардом Васильевичем Назаровым, снявшим «Жил-был пес» и «Мартынко», нас учили Юрий Борисович Норштейн и Федор Савельевич Хитрук, у нас вел курс Роман Абелевич Качанов, автор «Варежки» и «Чебурашки», знаковых лент, он тоже хотел, чтобы я был в его мастерской. Мультфильмы «Винни-Пух», «Каникулы Бонифация» я могу смотреть без конца. Сказать, что у меня есть такие фильмы, как у них, к сожалению, не могу и боюсь не успеть их сделать. Но стремлюсь. Мне пока интересно, и я держусь.

Кадр из мультфильма «Нестерка»

— Вы как-то говорили, что на создание 10-минутного мультфильма уходит 9 месяцев.

— Не я это говорил, такова производственная норма. Мы же находимся в государственной студии. Да, 9 месяцев на производство 10-минутного фильма действительно уходит.

— Насколько сейчас помогает режиссеру компьютерная графика?

— Аниматоры говорят, что компьютер — это очень неудобный карандаш. Понимаете, он сам ничего не делает. Как минимум его надо включить. А дальше всё делается вручную, головой и зависит от автора, который должен знать, что он хочет сказать своим произведением. А технические возможности только позволяют всё это делать быстрее или ярче.

Духовная пища и мультики-чипсы

— Поставленные вами мультфильмы с музыкальными названиями адресованы, думаю, взрослым. А детей вы считаете своей основной аудиторией?

— Давайте немножко разделим этот вопрос. Во-первых, есть ребята, которые гораздо взрослее взрослых, и наоборот, те, кто так и не повзрослел. А во-вторых, я считаю, делать фильм для детей — особый дар, это очень сложно. Не детский, а именно для детей. Может, поэтому у меня много картин для семейного просмотра, чтобы родители могли общаться со своими чадами. На самом деле ничто не заменит такого общения. Кто имеет эту возможность — счастливые семьи.

А вообще, думаю, считать, что основная роль анимации — развлекать людей, значит, обокрасть самих себя. Что такое искусство? Это духовная пища. И поэтому, как любая пища, она может быть и полезной, и вредной. Есть российские мультфильмы, которые я называю анимационными чипсами. Дети, как известно, чипсы очень любят. Вот вы включили утром телевизор, и они их охотно смотрят. А родители счастливы, потому что свободны.

— А потом мы удивляемся тому, какое поколение вырастили…

— Вот я сейчас преподаю в институте, встречаюсь с молодежью, которая оканчивает школу, и мне очень тревожно. Во-первых, они малообразованны. Но если вы поступаете в специализированный вуз, должны хоть что-нибудь знать об искусстве? Ничего не знают.

К счастью, обязательно на каждом курсе в каждой группе есть хотя бы 2–3 человека, которые действительно хотят, у них получается, и они делают. И меня это держит как бы в равновесии. Не всем быть гениальными. Но профессию, ремесло они должны получить все.

Кадр из мультфильма «Волчишка»

— Свой самый, вероятно, знаменитый фильм, получивший множество призов на международных фестивалях, вы сняли в 40 лет, причем он очень серьезный, словно у вас за плечами прожитая жизнь и пришла пора подводить итоги. Не рановато ли?

— «Каприччио» — не подведение итогов, скорее, в нем ставятся вопросы: кто мы, где мы, куда идем, что нас там ждет. Об этом никогда не рано и никогда не поздно задуматься. Пессимистических настроений там нет, а попытка осмыслить свою жизнь, согласитесь, — полезная штука.

— Сквозная музыкальная тема в нем — «К Элизе» Бетховена. Это ваше любимое произведение?

— Нет. Мой учитель Юрий Норштейн навел меня на мысль, что лучше всего использовать хорошо известное широкой аудитории произведение, и шедевр Бетховена стал там основной музыкальной темой. Я играл на разных инструментах и вообще часто это делаю. И в своем новом фильме «Прелюдия и фуга», который снимаю сейчас, буду играть произведение Баха.

— На синтезаторе, который стоит у вас дома?

— Да. Сейчас вот думаю, играть ли его на современных тембрах или оставить рояль. Что-то в этом есть, когда электропиано звучит, очень интересный вариант. А фильм опять будет с философской подоплекой — о жизни, судьбе, предназначении человека на земле. И, надеюсь, нескучный.

Фото из архива Игоря Волчека

Смотрите также:

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ