Штаны из маркизета

Елена Авринская
Автор материала:
Елена
Авринская

Я редко смеюсь так, как хохотала, читая то ли юмореску, то ли действительный случай из школьной жизни. А суть его в том, то  ученикам предстояло в рисунках изобразить пушкинскую  поэтическую зарисовку «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая, ямщик сидит на облучке в тулупе, в красном кушаке…» Казалось бы, чего там, рисуй себе прекрасный зимний день, да и все. Ан нет. Нынешние школьники крестьянина  изобразили верхом на вязанке дров вместо дровней, ямщик предстал копателем ямок, одновременно крутящим «тулуп» из репертуара фигуристов и пытавшимся сесть на каблук. Обновляемый путь предстал в виде железной дороги, лошадка плелась вместе с новой подружкой – лесной рысью.

Но недолго звучал мой смех. Знакомая  дала почитать бытовую  энциклопедию позапрошлого века,  и осознание собственной образованности съежилось  до размеров булавочной головки.  Чем отличаются козлы от облучка, тарантас от кареты, пошевни от розвальней, дормез от ландо, мне было неизвестно. А еще накатывались шарабаны и двуколки, брички и фаэтоны,  дроги и кибитки, возки и  повозки… И к ним, естественно, лошади – каурые и игреневые, вороные и соловые,  саврасые  и буланые, гнедые и в яблоках.  Редкий читатель теперь может сказать, какого цвета была  былинная соловая кобылка Микулы Селяниновича. Утеряны нами фижмы и кринолины, роброны и салопы,  шали и полушалки. И пушкинские лукулловы пиры, уста Эола, участие тютчевской Гебы в процессе кормления Зевесова орла год от году становятся нам все более непонятными. В общем-то, ничего не поделаешь, такова жизнь, она, естественно, безостановочно движется, сортирует нажитое, заменяет что-то чем-то, а то и вовсе выкидывает на свалку. Но иногда  мы слишком рьяно потворствуем этой  ее страсти к уборке, становимся чересчур навязчивыми помощниками.

Зайдите при случае в отдел тканей любого магазина. Присмотритесь — и увидите на ценниках всего лишь несколько неудобоваримых  словосочетаний: «плательно-костюмная ткань»,  «плательно-сорочечная ткань», «полотенечная» и «мебельная». У меня эти обозначения гасят всякое желание купить, пошить, пощеголять. Зачем мне этот унисекс в плательно-сорочечном альянсе? Мне нужен женственный шуршащий крепдешин, легкий, как облако,  креп-жоржет, тяжелый  густой марокен, чесуча, сотканная из особого сорта китайского шелка,  мадаполам, несущий  имя индийского города…  Нам нужны дамасты, репсы, поплины, штапели, ситцы, сатины, батисты, драпы и бостоны, шевиоты и бобрики.  Пусть будут  у тканей имена, иначе не родятся больше  песни про ситец и парчу у влюбленного коробейника, про «сарафан из миткаля». А дети очень скоро нарисуют атласные  бальные  туфельки Кити Щербацкой  скроенными из географических карт.

Я хожу по отделам, безнадежно спрашиваю про  крепдешин – непревзойденную ткань для летнего зноя  — и девочки продавщицы, стесняясь, показывают два убогих тусклых отреза из натурального шелка, носящих все то же неудобоваримое название  – все, что они могут предложить.

Да, еще живо поколение, связующее две эпохи, помнящее стиральные доски и  фотоувеличители, детекторные приемники и керосиновые лампы. В какой-то степени, конечно,  во мне говорит ностальгия о  романтических крепдешиновых временах нашей юности. Но  разве для воспитания вкуса, индивидуальности, для удобства и здоровья человека не нужны уже разнообразные  ткани и портные? А для рекламы, для привлечения покупателей разве не важны названия материалов? И  неужели барановичские ткачи знают одно только слово «бязь», а оршанцы  «полотенечная ткань»?  Не верю.

Подтверждением  — звонок молодого коллеги из магазина. Мол, ищу ткань на летние брюки,  девчонки продавщицы предлагают маркизет, но сами почему-то смеются.

Конечно, подшучивать над покупателем не принято, но я благодарна проказницам за  знание тонкой нежной, почти прозрачной ткани, может быть,  украшавшей саму маркизу Помпадур.  За напоминание о том, что и ткачество, и портняжничество, и мода  являются  огромной и неотъемлемой частью общечеловеческой культуры, знать и помнить которую  просто приятно.

 

 

Самое читаемое