Скульптор Александр Прохоров — о том, каких изваяний не хватает Минску

Что выручает художников, когда нет идей, и каких изваяний не хватает Минску. О городской среде и монументальном искусстве корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказал скульптор Александр Прохоров.

Со скульптором мы встретились в его мастерской. Здание на улице Восточной, где она располагается, особенное, хоть и выглядит снаружи неприглядно. Это одна из немногих построек в городе, пережившая Великую Отечественную войну.

— Вокруг всё было разрушено, а она выстояла, рассказывает скульптор. В те годы здесь работал художник Валентин Волков — писал «Минск 3 июля 1944 года». В соседних мастерских трудились Михаил Керзин, Заир Азгур, Алексей Глебов, Сергей Селиханов… Всё это очень волнует. Тут есть свой дух, своя атмосфера.

— Александр, вашу первую работу памятник Кириллу Туровскому установили в Минске, когда вы были, по сути, вчерашним студентом. Как молодому скульптору удалось обойти в конкурсе многоопытных мастеров?

— Эскиз слепил в 13 лет, но поначалу изображал не конкретно Туровского, а абстрактного философа. Работа была реализована, когда мне было 26. Тогда праздновали 80-летие Белорусского государственного университета. Установлена во внутреннем дворике вуза. Время сложное — начало 2000-х. Таких крупных заказов не делали. До победы в столичном конкурсе возил проект в Гомель — там проводили аналогичный. Вошел в пятерку, но не победил. Зато оказался первым в Минске. Помню, что на реализацию отводили очень мало времени — около двух месяцев. Скульптуру нужно было вылепить, снять форму, отлить… А она немаленькая: 3,2 м в высоту, с постаментом — 4 м. Для меня это первая серьезная работа. Был момент, когда не спал подряд три дня и три ночи. В итоге уснул стоя. Молодой, не понимал еще, что лучше отдыхать. Но ведь сбывалась мечта — сделать статую!

— От идеи до воплощения она претерпела сильные изменения?

— Изначально хотел задать Туровскому нереально вытянутые ангельские пропорции. Тогда, да и сейчас мне очень нравится испанский художник Эль Греко. Но эта задумка не пришлась по вкусу заказчику. Стал выходить из положения: сделал ниже ростом, но, чтобы лучше смотрелся, изобразил идущим. Детализации скульптура не требовала, напротив, подчеркнул аскезу. Этим и попал в десятку: предложил монаха-аскета, в то время как у всех остальных были епископы.

Кирилл Туровский во дворике БГУ

— И часто выручают идеи из детства и юности?

— Бывает. Своим студентам говорю: если в голову ничего не идет, поднимайте ранние зарисовки, эскизы, тетрадки. Когда молод, идеи свежие, но не хватает мастерства. Когда взрослый — всё наоборот. Я советую всё фиксировать.

— Еще одна ваша известная работа — «Городские весы» на площади Свободы. По некоторым данным, входит в десятку самых популярных минских скульптур для фото. Как думаете, за что ее полюбили?

— Создавал в соавторстве с архитектором Сергеем Богласовым. В чем ее удача? Архитектор увидел камерность «Весов», он и задавал масштаб. Хотя работа небольшая, но четко держит площадь. Конечно, мне как автору было бы выгоднее отлить ее в реальную величину. Но в нашем городе и без того много скульптур крупного размера. А вот камерных произведений мало. В этом смысле очень нравится Прага: там есть и миниатюрные, и средние, и гигантские.

— То есть городу не хватает скульптурного разнообразия? А есть ли оно в мастерских, в работах, потенциально предназначенных для столицы?

— Сейчас еще живо то поколение, которое продолжает воспринимать скульптуру как памятники вождям либо надгробия. В какой-то степени ситуацию в Минске изменил Владимир Жбанов — предложил средовую скульптуру, которая создает ауру места. Но все равно мы пока играем в догонялки: на протяжении веков Минск постоянно разрушали, и пробелы невосполнимы: где у нас барокко, рококо, готика, классицизм? Смелое и актуальное со временем придет само. И в мастерских такие работы есть.

— А в вашей практике есть примеры реализованных модерновых скульптур?

— Пожалуй, самая современная из моих работ — под Полоцком в деревне Ксты, на территории предприятия по производству стекловолокна. Вначале его руководство хотело установить статую ткачихи, но в итоге мнения сошлись на абстрактной, не фигуративной композиции. Она получилась очень символичной — в ней зашифрован замкнутый цикл производства, просматривается абрис женской фигуры. Хотя все же пришлось убеждать заказчика, объяснять, что значат все эти изгибы.

— Вам интереснее работать с частниками или государством?

— Интересно и то, и другое. Всё зависит от уровня внутренней культуры заказчика. Чем больше он доверяет художнику, тем лучше будет результат. Когда подход такой: кто платит деньги, тот и заказывает музыку, произведение искусства вряд ли получится. Это компромисс, а не творчество в чистом виде.

«Городские весы», 2014 год

— Есть ли среди ваших работ самая любимая? Или художник относится ко всем своим произведениям, как родитель к детям, — одинаково?

— У меня есть любимая — «Битва на Немиге». Но она еще не реализована. Надеюсь, что ее установят, ведь через три года Минск будет праздновать 955-летие этого события. Начиналась работа как студенческая — курсовая, затем дипломная. Была рекомендована к установке в Минске в 1999, 2008, 2012 годах. В 2012-м состоялся республиканский конкурс на создание памятника «Слову о полку Игореве», в котором я победил. В этом литературном произведении говорится о битве на Немиге, в связи с чем в «Повести временных лет» впервые упоминается Минск. Отсюда и дата основания нашего города. Памятник — посвящение этому событию.

— В качестве метафоры для этой скульптуры выбрали меч. Почему такой образ?

— Моя скульптура — рассказ меча о пережитой битве. В нем очень много символики. Меч — это крест. В отсутствие обычного креста воины молились на свои мечи. Крест — это перекресток, а Минск — пересечение путей. Композиция установлена на камне, а им раньше обозначали любое поселение. Я взял характерный — ледниковый конгломерат, который встречается в нашем регионе. Уложил его слоями — это страницы истории. На сломах выбиты слова из «Слова о полку Игореве». Сам меч не заостренный, не агрессивно смотрящий вверх. Наоборот, он реет — его положение как у весов. Издалека кажется, что лезвие покрыто ржавчиной, но при ближайшем рассмотрении видны фигуры воинов, динамичное сражение. Можно даже разглядеть выражение лиц персонажей. Несмотря на то что показано время междоусобиц, когда и возник город, в центре меча два воина обнимаются.

Справочно

Александр Прохоров преподает скульптуру и рисунок на архитектурном факультете БНТУ. Лауреат международных и республиканских конкурсов монументального искусства. Его работы, в соавторстве и личные, установлены в разных городах Беларуси: «Изяслав» в Заславле, «Всеслав Чародей» в Полоцке, «Городские весы» и «Кирилл Туровский» в Минске. Дед Александра по отцовской линии Иван Александрович Прохоров тоже был художником из династии мастеров подмосковного Дулёвского фарфорового завода (ранее «Товарищество производства фарфоровых, фаянсовых и майоликовых изделий М. С. Кузнецова»). Его работы, созданные в соавторстве, хранятся в коллекциях Национального художественного музея и Национального исторического музея. Правда, с дедушкой скульптор знаком не был и никогда его не видел.

Фото Сергея ПОЖОГИ и из архива Александра Прохорова 

Самое читаемое