Скульптор Сергей Бондаренко – о любви к лошадям и идеях по украшению города

Легконогих бронзовых лошадей со всадниками и без в его мастерской, можно сказать, целый табун. Почти трехметровый пластиковый конь работы Сергея Бондаренко на все лето прописался в качестве арт-объекта у входа в Национальный художественный музей, несколько работ экспонируются там на выставке. О любимой теме мэтра, задумках по украшению Минска и призах для Шварценеггера беседовал корреспондент агентства «Минск-Новости».

Иппологическим жанром творчество белорусского скульптора, хорошо известного и за рубежом, не исчерпывается. Минчанам успели полюбиться забавные композиции рядом с Белгосцирком, «Триумф» возле «Минск-Арены», «Беларусь гостеприимная» у Дворца Независимости… А множество других персонажей еще ждут своего часа.

Богатырь Менеск и уникум Домрачева

— Сергей, в столице должно появиться еще одно ваше детище — легендарный Менеск. На какой стадии сейчас этот проект?

— Да, одно из преданий, связанных с нашим городом, гласит, что Минск, он же Менск, назван по имени мельника Менеска. Его водяная мельница якобы была о семи колесах, и богатырь иногда разъезжал на ней по окрестностям, собирая дружину. Это, конечно, народный фольклор, однако, согласитесь, история красивая.

Эскизный проект фигуры давно сдан на экспертизу, но сейчас проблема в том, что меняется ее размер. Изначально композиция имела 4-метровую высоту, рост мельника составлял 240 см. Теперь же концепция другая, и габариты уменьшены примерно в полтора раза. Зато известно, где фигура будет установлена: на пересечении улиц Комсомольской, которую активно реконструируют под пешеходную зону, и Немиги. Считаю, место выбрано очень удачно.

— У вас есть другие задумки по украшению Минска?

— Неподалеку от «Минск-Арены» находится Аллея олимпийской славы, где красуются медальоны в виде спортивных наград с именами белорусских героев-олимпийцев. Настала пора добавлять туда новые имена. Та же 4-кратная обладательница олимпийского «золота» Дарья Домрачева — уникальная спортсменка. Глава государства и НОК уже дал соответствующее указание, пока решение проходит стадию согласования.

— Вы неплохо разбирались в спорте. И сейчас, похоже, остаетесь в теме?

— Ну а как же, это ведь престиж страны.

— И бодибилдингом интересуетесь по-прежнему?

— В известной степени. Придуманные и изготовленные мной статуэтки крылатых атлетов используются в качестве призов на чемпионатах и Кубках страны. Более того, благодаря руководству Белорусской федерации бодибилдинга и фитнеса такие же статуэтки на престижном международном турнире «Арнольд Классик» сам Шварценеггер вручает абсолютным победителям среди любителей у мужчин и женщин.

Колумбы Церетели и Саид Угрюмова

— Почему, на ваш взгляд художника, идеал красоты у сильного пола веками, начиная, вероятно, с Древней Греции, остается неизменным, балансируя между могучим Гераклом и изящным Аполлоном, а у прекрасной половины человечества критерии постоянно и кардинально меняются — от пышнотелой Афродиты до нынешних худосочных моделей?

Думаю, здесь прямая связь с эстетикой и модой. Мужская, как правило, консервативна и традиционна — ну костюм, штаны, башмаки какие-то. У женщин все-таки большое разнообразие, выбор. Сейчас прекрасный пол стал более активным, оттесняя мужчин с позиций, считавшихся незыблемыми, и поэтому заметно тяготеет к унисексу, спортивности. Девушки худеют до изнеможения, подражая новым эталонам красоты. Правильно ли это? Время рассудит…

— Читал, что вы по заказу Зураба Церетели отливали сувенирные копии его статуи Колумба. Как он на вас вышел?

— Да, это были такие маленькие эскизики. Церетели в то время активно отливался в Беларуси, поскольку своей литейки у него не было. К слову, Зураб мне очень симпатичен: никогда плохо ни о ком не отзывается, поддерживает многих старых известных художников, возглавляя Академию художеств России. Но прежде всего он хороший бизнесмен, менеджер, умеющий все организовать, можно сказать, продюсер своих монументальных объектов.

— На первый взгляд все лошади очень похожи. Но тот, кто знаком с ними поближе, распознает каждую, наверное, безошибочно?

— Я в основном работаю со спортивной лошадью, имеющей свой типаж, такие в принципе похожи друг на друга. Тем не менее как-то вместе с художником Игорем Бархатковым мы ездили в польский Янув-Подляски, где проходят всемирно известные выставка арабских скакунов и аукцион. Показал ему, кто, на мой взгляд, победит и с какими баллами. И когда оказалось, что не ошибся, Игорь очень удивился: мол, как ты угадал?! Опыт, отвечаю, и знание анатомии животного. Я ведь первого своего коня вылепил где-то в начале 1980-х. Это был знаменитый Саид, он готовился вместе с Виктором Угрюмовым к Олимпиаде в Москве, но не попал туда, повредив ногу.

Кормилец Ленин, Кафка и Пелевин

— Среди ваших моделей попадались личности довольно известные — Виктор Угрюмов, маршал Жуков, генерал Доватор. А Ленина изображать приходилось?

— А как же! Мы его кормильцем называли в советские времена. Вылепишь или отольешь вождя, сдашь комиссии, получишь гонорар и можно для души работать. Причем если ты не состоял в Союзе художников, то не имел права воплощать светлый образ классика марксизма-ленинизма. Скульпторы были частью идеологической машины. Ильич при такой тотальной агитации требовался везде — и в школе, и на заводе, и на улице, заменяя икону. Хотя все равно определенный уровень мастерства для его воплощения требовался.  

— Вы в своей профессии можете все сделать своими руками?

— Пришлось осваивать все, в том числе точное художественное литье, мой отец был инженером-литейщиком. Помогает в этом деле сын, раньше активно занимавшийся музыкой.

— Ваша мастерская, вероятно, под завязку забита скульптурами?

— Да, пора расширяться. У меня появилась серия жуков высотой 120 см и с размахом крыльев полтора метра, их вообще уже ставить некуда. Это я недавно реализовал мечту своего детства.

— Жуки — мечта детства?!

— Может, только из-за того и стал скульптором, что в детстве любил рассматривать этих насекомых. У них потрясающая форма, они же сами словно готовые скульптуры. А когда их увеличиваешь, вообще чудо невероятное получается. Никак вот только богомола не могу завершить.

— Богомола, которого воспел в своем «Зале поющих кариатид» Виктор Пелевин, еще и автор «Из жизни насекомых»?

— Огромный жук — главный герой и «Превращения» Кафки. Правда, у него он страшноватый. А я к насекомым с большой симпатией отношусь…

Фото Елизаветы Добрицкой

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ