«Смелый сапер — потенциальный покойник». Где в Минске чаще всего находят боеприпасы, и как их обезвреживают

Эхо войны, и как от него избавляются: корреспонденты агентства «Минск-Новости» побывали во взрывотехническом центре внутренних войск МВД.

Признаемся сразу: во время беседы не покидало чувство ирреальности происходящего. Небольшая комната, лаконичный интерьер с двумя застекленными витринами, за стеной — учебный класс, где начались занятия. Всё как-то буднично, да и разговор идет без эмоций. Но речь-то не об армейском уставе или воинской дисциплине: в витринах — небольшая коллекция того, что изначально предназначено убивать. Наш собеседник — начальник взрывотехнического центра внутренних войск МВД подполковник Игорь Томко.

Без срока давности

В одной из витрин — обезвреженные гранаты, снаряды, детонаторы, взрывпакеты. Самый старый экземпляр датируется 1812 годом. Французское беспороховое пушечное ядро. Тяжелый «мячик», если взвесить на руке, да и сохранился хорошо, даром что прошло 200 лет.

Впрочем, вся эта коллекция могла пролежать в земле еще долго, не становясь менее опасной. По словам И. Томко, срок годности тротила фактически не ограничен. После 20–25 лет хранения он становится чувствительнее к детонации. Под Бобруйском, где в 1942-м располагался штаб партизанской бригады, два года назад в лесу саперы раскопали три армейских ящика. Внутри находились толовые шашки, завернутые во вражеские листовки. Немцы сбрасывали их с самолетов как пропуск для сдачи в плен, а экономные партизаны использовали дармовую бумагу для хозяйственных нужд.

— Находку подорвали: весь тол оказался боеспособным, — отмечает собеседник.

Грохочет и эхо Первой мировой войны. Минувшей зимой саперная группа выезжала в окрестности Воложина, где нашли склад из сотен немецких артиллерийских снарядов, изготовленных в 1915 году. При подрыве сработали все.

— Игорь Валерьевич, а для Минска такие находки — частый случай?

— Отвечу цифрами. За семь месяцев нынешнего года наши саперные группы выезжали на места вызовов 882 раза. Уничтожены 617 взрывоопасных предметов, в том числе четыре авиабомбы.

— Некоторые из них наделали немало шума в прессе. Речь идет о строительной площадке на месте бывшего аэропорта Минск-1?

— Да, первую бомбу там обнаружили 16 марта, вторую —  десять дней спустя. Во время войны аэродром как стратегически важный объект неоднократно подвергался бомбежкам. Сначала немецкими самолетами, а при освобождении города и нашей авиацией. Еще две бомбы нашли на месте сноса здания «БелЭкспо» на улице Янки Купалы. К слову, саперные подразделения внутренних войск — единственные, кто имеет право уничтожать авиационные бомбы.

— Можно ли составить карту взрывоопасных находок Минска? В каких районах чаще всего находят боеприпасы?

— Никогда не ставили это своей целью. Проще изучить карты боевых действий в музее истории Великой Отечественной войны. Пожалуй, только во Фрунзенском районе на моей памяти не обнаруживали чего-то взрывоопасного. Большинство находок — на местах крупных боев в северо-восточной и юго-восточной частях Минска. Сегодня это территории жилых районов Восток и Уручье и далее к Острошицкому Городку по Логойской трассе. В юго-восточном направлении следует упомянуть жилой район Сосны, где шли упорные бои. Но чтобы не сеять панику, отмечу: основные работы по обнаружению и ликвидации боеприпасов выполнены в первые годы после войны. Сегодня это, скорее всего, окончательная зачистка территории.

— В городе активно идет строительство метро. Опасные находки встречаются?

— Нет. Тоннели прокладывают на уровень ниже, чем тот, где могут находиться боеприпасы. Снаряды обычно лежат на глубине до метра. Хотя в прошлом году в районе улицы Брилевской около 300 снарядов подняли почти с трехметровой глубины. Скорее всего, автомобиль, который их перевозил, попал под авианалет, а неразорвавшийся груз угодил в бомбовую воронку.

Перестал бояться — ты покойник!

— Не могу удержаться от вопроса: что должен чувствовать сапер, приближаясь к неразорвавшимся бомбе или снаряду?

— Страх, что же еще! Тот, кто не боится, перестает осторожничать, а смелый сапер — потенциальный покойник. Только не надо путать страх и трусость, это разные вещи. Трусость — черта характера, а страх — инстинкт самосохранения. Тот, кто боится, несколько раз подумает, прежде чем что-либо предпринять. Поэтому остается жив. Сапер, вопреки пословице, один в поле воин: его никто не прикроет. Причем чувство опасности не должно исчезать ни на минуту. Когда под Гомелем нашли в землянке склад боеприпасов в количестве 2,5 тыс. единиц, саперы в непрерывном режиме работали почти трое суток. Раскапывали грунт руками без лопат — иначе было нельзя. И всё это время находились в постоянном напряжении.

— Снаряд снаряду рознь, тем более полузасыпанный. Как саперу определить, с чем он столкнулся?

— Если специалиста допустили к обезвреживанию боеприпаса, значит, он профессионал, прошел соответствующую подготовку и начинал с азов, теории. В том числе изучил характеристики типов вооружений всех времен и народов. За его спиной опыт, тысячи часов практических занятий. И спецтехника. Ту же авиабомбу можно прослушать, сделать своеобразную биопсию, то есть взять на анализ соскоб корпуса и так далее. Саперное дело — это точная наука, которой учатся годы.

Скорая взрывотехническая помощь

Микроавтобус, на котором дежурная группа отправляется на тревожный выезд, внешне похож на машину скорой медицинской помощи: белый цвет, проблесковые маячки на крыше, красные полосы на бортах. Единственное отличие — надпись на полосе «саперно-пиротехническая служба внутренних войск». Такой камуфляж не привлекает лишнего внимания, да и водители привыкли уступать дорогу автомобилям медиков.

— Мы, собственно, и есть скорая помощь, — подчеркивает И. Томко. — За семь месяцев нынешнего года кроме выездов к местам обнаружения боеприпасов дежурные группы 17 раз выезжали на вызовы по сигналу «объект заминирован».

Для обезвреживания или локализации взрывоопасных предметов в салоне автомобиля есть всё необходимое, в том числе передвижная экспертно-взрывотехническая лаборатория. Снаряжение и оборудование разложены строго по местам, извлекаются за секунды. Например, портативный обнаружитель паров взрывчатых веществ «Пилот-М» справляется с задачей не хуже поисковой собаки. Неконтактный искатель «Коршун» позволяет дистанционно обнаруживать взрывные устройства на дальности до 30 м, в том числе за железобетонными стенами. Блокиратор радиоуправляемых взрывных устройств «Грифон» заглушит сигнал мобильного телефона, если террорист решит для активирования заряда воспользоваться сотовой связью.

В арсенале саперов и снаряжение для взрывозащиты. Металлический контейнер «Плутон-1» для переноски взрывоопасных предметов выдерживает заряд до 400 г тротила. Если подозрительный предмет обнаружен в местах массового скопления людей, применяют локализатор «Зов». Он обезопасит окружающих от взрыва заряда в 1 кг тротила. Защитой от осколков послужит специальное бронированное одеяло. Легкий пакет из баллистической ткани быстро разворачивается, в секунды превращаясь в непробиваемый экран большого размера. Таким в случае опасности занавешивают оконные и дверные проемы.

Если взрывоопасный предмет нельзя ликвидировать на месте, его перевозят в специальном контейнере. Корпус выдерживает взрыв заряда до 1,5 кг в тротиловом эквиваленте.

Легко ли стать сапером

Как утверждает И. Томко, доступ к этой специальности получают единицы. Из десяти желающих отберут одного–двух.

— В военной части, где располагается взрывотехнический центр, служат солдаты-срочники. Для них наша работа не видна. Кажется, что саперы только отдыхают, — продолжает И. Томко. — Поэтому при увольнении в запас многие, особенно иногородние, пишут рапорт о службе у нас по контракту. Приглашаю кандидата к себе и расспрашиваю: знает ли, куда идет, с чем столкнется, что такое боевое дежурство в выходной и по три боевых выезда в сутки? Если парень отвечает более-менее внятно и готов служить не только из-за минской прописки, вызываю его родителей. Вопросы те же самые. Матери, как правило, в слезы, мол, не пущу кровиночку на опасную работу. Бывает, этим и заканчивается. Поддавшись материнским уговорам, молодой человек свою кандидатуру снимает. Но родительское согласие и решение кандидата — это только начало. Пройдет ли он психологическое тестирование, выдержит ли экзамен по физподготовке — вот вопрос! Саперу должны быть чужды суеверия. Сами посудите: дежурная группа готовится к выезду, в этот момент дорогу перебегает черная кошка. Мне нужен хладнокровный боец, а не сжавшееся в комочек человеческое существо с мыслью: сегодня — не его день. Человек может и сам не догадываться, насколько он мнителен, что выявит психологический тест. То же и с физической подготовкой. Защитный костюм сапера весит 45 кг. И в нем нужно не просто находиться, а работать. Нетренированный такую ношу не выдержит и 20 минут. А, например, проверка подозрительной автомашины занимает у сапера два–три часа. Поэтому из десяти кандидатов на службу по контракту пройдут один–два, которым предстоит еще учиться и учиться. Если они не отсеются во время учебы, их примут в братство саперов.

И последнее. Саперы, как и снайперы, ведут свой персональный счет. Правда, он идет на тысячи и нигде не афишируется. Хвастаться количеством уничтоженных снарядов и мин не принято без всяких суеверий.

Фото Сергея Пожоги и предоставлены пресс-службой внутренних войск МВД Беларуси

ТОП-3 О МИНСКЕ