СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Как детские игры помогли выжить на фронте

Ветеран Великой Отечественной войны, медработник Тамара Зобкова рассказала о том, как детство, проведенное в компании с мальчишками, не прошло бесследно и очень помогло во время войны.

Умение не бояться драки спасло жизнь.

Без кукол

Юная Тамара Владимировна свое детство провела на улицах Тбилиси. Она не увлекалась куклами, не шила им наряды. Вместо этого играла с мальчишками в «Чапаева», совершая дерзкие налеты на «белых».

— Мой дед происходил из знатного и уважаемого рода, — говорит ветеран. — Он добровольно передал государству все свои земли и имущество. Это спасло его от преследований в 1937–1939 годах. Однако соседи все равно смотрели немного искоса. Но деда уважали, спрашивали совета. В отличие от других девчонок, я одевалась небрежно. В Грузии всегда пристально следили за внешним видом и порицали неряшливость, рваную или грязную одежду, даже у детворы. Поэтому в девчоночью компанию меня старались не приглашать. Зато мальчишки были в восторге. Ничуть не уступала им в ловкости, скорости. С радостью впутывалась в разные авантюры. Легко ввязывалась в драку. Ничего, что слабее, но больно дать кулаком пару раз в лоб могла. Конечно, когда пошла в старшие классы, а затем в медучилище, спеси поубавилось.

Волжская твердыня

Война изменила привычный жизненный уклад. Молодежь стремилась на фронт, даже девушки. Большинство училищ перешло на ускоренную программу подготовки специалистов. В 1942 году Тамара Зобкова получила медицинское образование.

— На фронт прорвалась со скандалом, — продолжает ветеран. — Мне военком так прямо и сказал: «Куда ты, сопливая, прешь? Вначале вырасти». Плакала, просилась, но не добилась своего, официально в армию не призвали. Ушла добровольцем сразу, как только в августе исполнилось 16 лет. Села в эшелон и кое-как доехала до станции в степи за Сталинградом. В пыли, по жаре добровольцы продвигались к городу на Волге. Я была в легком платьице, туфельках. Они не выдержали и вскоре порвались. Пришлось дальше идти босиком. Ужасный был поход. Шла и плакала, про себя просила деда забрать меня.

Сил давало осознание того, что там, в Сталинграде, нужна моя помощь. Все видели, что бои идут у самой Волги, а может, и в самом городе. Днем горизонт был скрыт темной пеленой дыма и пыли. Ночью полыхало зарево от разрывов бомб и снарядов. Красное свечение от пожаров, казалось, было везде — от края до края горизонта. Близость боя ощущали во всем: гуле в воздухе, дрожи земли, запахе. Нас обгоняли колонны солдат, обдавали пылью грузовики с боеприпасами и оружием. Навстречу двигались машины и повозки с ранеными, которых везли к санитарным поездам.

На месте все оказалось в разы хуже, чем я представляла себе по дороге. Выдали обмундирование, сумочку с бинтом, жгутом, банкой йода и ночью переправили в осажденный город. Только добралась до полевого госпиталя, не успела даже узнать, где главный, как подбегают солдаты с раненым офицером. У него почти оторвана кисть, болтается на лоскуте кожи. Она уже безжизненна, нужно ампутировать. Никакого инструмента нет. У бойцов была финка. Прокалили ее на огне, и я трясущимися руками провела операцию. Потом уже нашли хирурга, который обработал и зашил рану. Первое время Тамара Владимировна работала на передовой. Как могла оказывала первую помощь раненым бойцам, относила их в госпиталь или к переправе. Затем она приняла воинскую присягу и стала рядовым. Ее перевели в полевой госпиталь, где служила ассистентом хирурга до конца Сталинградской битвы.

IMG_6401 copy

На летном поле

Из госпиталя Тамара Зобкова попала в медслужбу батальона аэродромного обеспечения. Пришлось стать многофункциональным предполетным дежурным.

— Обычно  наши самолеты отправлялись на боевые вылеты днем, — говорит собеседница. — С самого утра шла на летное поле. Моей задачей был предполетный осмотр истребителей и бомбардировщиков. Залезала в кабину, проверяла наличие неприкосновенного запаса (НЗ), аптечки, спирта. Ох и не любили меня за это летчики. Ведь им положено было на случай экстренного десантирования иметь трехдневный сухой паек, фляжку со спиртом. Хотя кормили их хорошо, влезть в НЗ и подкрепиться тушенкой — в порядке вещей. Особенно часто исчезал спирт. После вылета летчики могли законно выпить свои фронтовые. Даже был выбор: вино, коньяк или водка. Но они все равно залезали в НЗ. Чтобы это скрыть, вместо спирта заливали воду. Проверяющий потрясет фляжку и подумает, что она полная. А я обязательно открою, намочу ладонь и понюхаю. Так сразу становится ясно, что там не чистый спирт, а вода с запахом. Вот им и не нравилось. Кроме того, что им от меня взбучка будет, еще и от начальства влетит. Знали, что молчать и выгораживать не стану. Поэтому старались сразу заменить фляжки и пополнить сухпайки, если не удержались и опустошили их.

Частенько доводилось помогать техникам. Находясь в кабине, нажимала для них педали. Проводила визуальный осмотр самолета: нет ли дырок от пуль и снарядов, подтеков масла, горючего. Когда начинались вылеты, то отправлялась или на КП, или к дежурной машине. Там ждала возвращающихся с задания. Только останавливается самолет, как я уже тут как тут: вдруг кто-то из экипажа ранен?

Заноза

Женщины на войне были такими же, как и мужчины, бойцами. Хотя им уделяли больше заботы и внимания.

— Особенно запомнился Сталинград, — говорит ветеран. — Там меня оберегали бойцы-сибиряки. Мне 16, я им в дочки гожусь. Вот они постоянно помогали мне во всем. В окопах старались увести в самое надежное укрытие, вывести в тыл безопасным маршрутом. О чем говорить: при мне старались слова крепкого не произносить, хоть и нужно было. Современных шуточек ниже пояса никто не отпускал, руки не распускал. За такое от сослуживцев сразу бы на месте влетело.

Когда приняла присягу и стала солдатом, вот тогда стала занозой у начальства. Зачислена в штат, и точка! Как вольнонаемную, не сплавишь восвояси. За словом в карман не лезла, званий не различала. Помню, в госпиталь зашел генерал Ватутин без большого сопровождения офицеров. Полностью застегнута шинель, не видны петлицы со звездами. Я на него: мол, чего тут без дела ходишь? Не мешай работать. Он даже опешил, потом говорит: «Рядовая, кругом! Что за обращение к старшим по званию?» Я стою к нему спиной и говорю: «И не подумаю». Он спорить не стал, пошел дальше. Конечно, потом получила нагоняй от командира. Ватутин мог и под арест посадить за неуважение, но видел, что творилось в госпитале, как мы работали на пределе сил.

За время войны много где пришлось послужить. Чаще всего командиры про меня говорили: откуда такая напасть на голову свалилась? Все пытались пристроить в соседнюю часть. А потом просили вернуть. Пусть была ветреная как стрекоза, зато делала работу на отлично. Что в госпитале, что на летном поле, что в разведке.

Кстати, именно там мне мальчуковое детство жизнь спасло. Наш разведотряд окружил немецкого офицера. Я знала язык еще со школы. Перевожу ему, а он достает пистолет и начинает его поднимать на меня. Тут же влепила ему кулаком в челюсть, а следом двинула по руке и выбила пистолет. Немец от меня такого не ожидал, опешил. Тут же подскочили мои ребята и вмиг его скрутили.

Тамара Зобкова дошла до Берлина, где и встретила День Победы. Служила до 1951 года.

Дополнительная информация

Тамара Владимировна Зобкова родилась в 1926 году в Грузии. Перед Великой Отечественной войной поступила в медицинское училище. Окончила его по ускоренной программе в конце 1941-го. Добровольцем ушла на фронт. Свой боевой путь начала в Сталинграде. Дошла до пригорода Берлина через Украину, Белоруссию, Польшу, Германию. Служила до 1951 года.

Еще материалы рубрики:

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. О первом и последнем днях войны

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Разведчик Алексей Децик

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. После войны была война

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. От Княжиц до Порт-Артура

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. И дольше века

Самое читаемое