СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. О военных буднях санитарного поезда рассказала ветеран Надежда Нечаева

Информационный портал minsknews.by продолжает проект, посвященный солдатам Победы. В беседах с ветеранами узнаем о военных профессиях – от рядового стрелка до пилота истребителя.

Сегодня наша героиня – ветеран войны Надежда Максимовна Нечаева. Родилась она в 1925 году в деревне Ломовичи нынешней Гомельской области. В начале войны находилась на оккупированной территории Беларуси, пережила ужасы концлагеря Озаричи. Затем, когда лечилась от тифа в санитарном поезде, стала помогать медперсоналу, а после выздоровления служила там санитаркой.

IMG_9864_0

Первый шаг

Чтобы остановить наступление советских войск, фашисты использовали все средства, в частности, приняли решение вызвать на территории Белоруссии эпидемию тяжелого инфекционного заболевания. Для этого заключенных концлагеря Озаричи, к которому уже приближался фронт, немецкие эскулапы заражали сыпным тифом. Когда в марте 1944 года узников освободили, многие из них были больны. Их и контактировавших с ними бойцов сразу поместили в карантин. Советские медики оказали пострадавшим самую современную по тем временам помощь, и эпидемию тифа удалось обуздать. Для лечения применили новое тогда лекарство – антибиотик пенициллин. Это помогло сохранить тысячи жизней.

– Попала с тифом в военный санитарный поезд, – вспоминает Надежда Нечаева. – Помню, что вместе со мной оказалось много детей-сирот. Я была молодая, сильная духом, поэтому быстро пошла на поправку. Персонал поезда очень хорошо ухаживал за больными. Никто из медиков не боялся заразиться. Видя это, начала помогать им по мере сил. Приносила воду больным и делала много другой работы. Почти месяц поезд из-за карантина стоял в тылу. Когда же всех больных выписали, а поезд прошел санитарную обработку, поступил приказ выдвигаться к фронту. Меня тогда уже хорошо знали и медики, и начальство. Предложили работать санитаркой. Немного подумав, я согласилась.

Вперед, на фронт

Санитарный поезд постоянно курсировал между прифронтовыми станциями и тыловыми госпиталями. Его главной задачей была эвакуация раненых с передовой.

– Исколесили мы, наверное, все железные дороги Белоруссии, – продолжает ветеран. – Куда прикажут, туда и едет. Практически вся моя служба проходила в вагонах.

К паровозу были прицеплены три классных вагона и с десяток простых теплушек. Мы приезжали на ближайшую к фронту станцию или полустанок и сразу начинали погрузку. В классных вагонах размещали тяжелораненых и офицерский состав, а легкораненых рядовых бойцов – в теплушках. Мои дежурства проходили в офицерском вагоне.

Обычно, как только поезд подходил к перрону, сразу же начиналась наша работа. Все, в том числе и раненые бойцы, понимали, что погрузку нужно завершить в максимально короткие сроки, ведь прифронтовые станции подвергались сильным бомбежкам и артобстрелам. Много раз довелось пережить их. Вначале в вагоны заносили тяжелораненых. Их укладывали на полки, в проходы, а затем все оставшееся пространство заполняли те, кто мог самостоятельно передвигаться. Даже примерно не смогу сказать, сколько раненых мы с подругами – Варей Казаковой из Ленинграда и проводницей Тамарой – подняли в вагон и расположили по местам. Тысячи! Когда поезд трогался с места, начинали работать медики.

Большинству раненых уже была оказана первая помощь. Они были перевязаны, их раны были обработаны. Поэтому первым делом брались за тех, кого спешно доставили прямо с передовой. Потом переходили к тяжелораненым. Меняли повязки, обрабатывали места ранений.

В вагоне было не до разговоров. Каждый знал, что ему делать, к кому подойти в первую очередь. Да и без поддержки мы никогда не оставались. Раненые, кто мог, пытались помочь. Придержат марлю, отрежут бинт, помогут обработать ожоги… Медперсонал трудился не покладая рук весь путь до ближайшего прифронтового госпиталя. Обычно ехать было недолго – час-два. Дальнюю эвакуацию проводили уже другие поезда. Мы же курсировали между фронтом и ближайшим тылом. Порой делали два-три выезда за сутки. Причем время, проведенное вблизи передовой, нам засчитывалось как боевое. За год у меня получилось 140 таких дней.

В часы затишья

Поезд с ранеными курсировал почти ежедневно. Днем и ночью. Иногда делал кратковременные стоянки для ремонта и техобслуживания.

– В такие дни отдохнуть не удавалось, – продолжает Надежда Нечаева. – Мы становились уборщиками – драили и дезинфицировали каждый лежак, все полы, стены и даже потолок. И в классных вагонах, и в теплушках. Последние убирать было значительно легче. Солдаты постоянно натаскивали в вагоны подстилку – солому, сено, ветки и ветошь. Всем этим выстилали места для тяжелораненых. Они всегда так делали, хотя это и запрещалось. А ходячие обычно устраивали себе места у печки-буржуйки. Но ни разу на моей памяти из-за соломы в вагоне не было пожара. При уборке нам оставалось только вымести пропитанную кровью подстилку, а затем все обработать хлоркой. Классные вагоны убирать было тяжелее.

Пока состав стоял на запасных путях станции в тылу, мы ездили за медикаментами и постельными принадлежностями. Например, паровоз стоит в Варшаве, а пункт выдачи белья – в Бресте или Гродно. Начальник поезда выписывал нам проездные документы. Мы с девчонками увязывали грязные простыни и наволочки в огромные баулы и на попутных поездах ехали за сменкой. Там на специальном пункте сдавали грязное белье и получали чистое. Потом получали бинты и лекарства. Все это аккуратно увязывали в тюки и ехали обратно. Частенько так путешествовали, один раз даже – из Варшавы в Гомель. Всегда оборачивались в максимально короткие сроки. Нам были рады помочь на любом поезде. Если это был груженный танками эшелон, мы крепили намертво тюки и ехали на броне. Причем на такие составы никаких пассажиров не брали – стратегический эшелон! А нас – с радостью, даже несмотря на то, что потом приходилось делать короткую остановку, хотя надо было ехать на всех парах. Помню, как танкисты помогали нам слезть и подавали тюки. Они понимали, что они или их товарищи могут в любой момент оказаться в нашем санитарном поезде, и тогда уже мы будем оказывать им помощь.

Тепло души

За время службы Надежда Нечаева помогла тысячам раненых красноармейцев. Санпоезд был для них дорогой к жизни.

– Нам было намного легче, чем медсестричкам на передовой, – говорит ветеран. – За все время службы не припомню случая, чтобы из нашего состава выгружали умершего солдата. Всех довозили и передавали в тыловой госпиталь. Мы не видели смерть своими глазами… Нет, это было совсем не то, что видели медсестрички в окопах. Там было все вперемешку со смертью. К нам попадали уже те, кому оказали первую помощь, кто будет жить.

Физическая боль – ничто по сравнению с душевной. Вот прибывает наш состав, грузим раненых. Многие забинтованы так, что только прорезь для носа осталась. Были и бойцы без рук, без ног. Хватало одного взгляда в глаза, чтобы самой почувствовать боль. Не физическую, душевную: как жить дальше, как семья встретит, любимая девушка? А может, сразу пулю в лоб, чтоб не мучиться инвалидом?

Работала в офицерских вагонах. Там не было различий между чинами. Людей было много – и сразу было понятно, кто есть кто.

По ранениям могли определить род войск раненого. Особенно жалко было танкистов. Молодые, бывшие красавцы. А теперь – замотанные бинтами, лица нет. Горели они в танках, ожоги всего тела были страшные – особенно ног. Если сильно обгорело лишь лицо – это летчик. Пехота чаще всего была с пулевыми и осколочными ранениями, контуженная или без конечностей. Если же боец изрешечен осколками, переломан и у него сильнейшая контузия – это артиллерист. У каждого личная боль. Те, у кого ранения легкие, поддерживали тяжелых.

С последними было очень непросто. Отрываешь бинты, и тебя саму пронизывает боль. Подсознательно переживаешь ее вместе с раненым. В такие моменты кажется, что ему от этого легче. Обязательно в это время говоришь с ним. С одним надо ласково: «Потерпи, родненький, сейчас перевяжу и полегчает». А с другим надо строго: «Ты боец! Терпи!» Он стиснет зубы, лишь тихонько стонет, но по лицу видно, какую адскую боль испытывает. За время в пути персонал выматывался так, что валился с ног от усталости. Из последних сил выносили раненых на перрон, быстро прибирали вагон – и спать! Пока новое задание не получили…

И так до конца войны. После Победы еще месяц развозили раненых по госпиталям.

 

Еще материалы рубрики:

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Первым делом – самолеты

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Ветеран-комсорг Лев Анцелиович о боевых буднях и редких фронтовых праздниках 

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Каково идти в атаку вместе с танками, знает ветеран Вадим Садовниченко

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Когда и один в поле воин

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Умереть для всех, чтобы уйти в разведку. Рассказывает Карл Крепский

Самое читаемое