СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Ветеран Клавдия Григорьевна Логинова рассказала, что значит быть снайпером

Информационный портал minsknews.by и газета «Минский курьер» продолжают проект, посвященный солдатам Победы.

В беседах с ветеранами узнаем о военных профессиях – от рядового стрелка до пилота истребителя.

 

Досье

Клавдия Логинова родом из Челябинской области. Окончила школу в Джамбуле.

Как и многие советские школьники, Клавдия Григорьевна явилась в военкомат в первые дни после начала Великой Отечественной войны. Просилась уйти добровольцем на фронт, но ей тогда отказали. Когда исполнилось 19 лет, пришла повестка. Больше полугода училась в Подмосковье в снайперской школе, затем там же была инструктором. На фронт попала весной 1944 года. После войны работала делопроизводителем в челябинском институте. Через несколько лет переехала в Минск.

 

Учеба

ИЗВЕСТИЯ - АРХИВ

Центральная школа инструкторов снайперской подготовки была создана в 1942 году. Ее выпускницы отлично зарекомендовали себя на фронте. В сентябре 1943-го школу перевели в Подольск. Одной из тех учениц, которые обустраивали ее заново, была Клавдия Логинова.

– Первым делом девчата стали устраивать свой быт, – говорит Клавдия Логинова. – Сами ставили палатки, оборудовали столовую. Потом начались долгие дни учебы. Муштровали по всем правилам военной науки. Утром построение, физзарядка, строем на завтрак. Вместо винтовок брали саперные лопатки и шли на полигон, где осваивали науку рытья окопов и траншей. Трудились до седьмого пота. Надо было успеть до того, как ударят морозы и превратят еще мягкую землю в ледяную глыбу. Без траншей и оборудованных позиций невозможно было приступить к огневой практике.

В классах учили теорию. На словах все кажется понятным, но на полигоне все иначе. В уме надо быстро решать математические задачи, ведь для снайпера важен каждый выстрел. Ради него порой приходится сутками сидеть в засаде. Права на ошибку нет.

На полигоне учились на глаз определять расстояние до мишеней. Запоминали их профиль в прицеле. У нас была 7,62-мм снайперская винтовка образца 1891/30 годов с оптическим прицелом ПУ (прицел универсальный, выпускается до сих пор. – Прим. авт.). Он был очень прост. Всего три линии в прицеле: по центру вертикальная прицельная линия с заостренной вершиной и боковые выравнивающие нити. По соотношению линий и мишени определяли расстояния. Первое время было ужасно тяжело. Если ростовая мишень занимает две толщины нити, то до нее 420–450 м. Если три – под 300 м. Вначале путались, выставляли неправильные поправки. Инструкторы ходили и проверяли, указывали ошибки. Через месяц никаких расчетов уже не нужно было. Это как водить автомобиль – определяешь дальность за секунду. Точно так же учились определять скорость и направление ветра, выставлять необходимую поправку на прицеле. Затем учились поправке на скорость движения. Через три месяца щелкали снайперские задачи как орешки.

В школе девушки научились обращаться со всеми видами стрелкового оружия. Освоили приемы рукопашного боя, теорию и практику маскировки, ориентирование на местности. По 12 часов проводили на полигоне, тренируя выдержку во время ожидания цели. Также учились работать в паре.

3

Это в кино снайперы действуют в одиночку. Обычно на задание уходили вдвоем: одна стреляет, а вторая корректирует.

 

Военные действия

Месяцы учебы пролетели как один день. Весной 1944 года Клавдия Логинова попала на фронт.

– Всё, чему нас учили, оказалось мало похожим на реальность, – продолжает ветеран. – Там, на полигоне в траншее, было тихо и безопасно. Можно было долго целиться, подстраиваться, а тут иначе. Первым делом снайперы изучали местность. Ходили по нашим окопам, расспрашивали солдат. Они давали самую оперативную информацию. Задача снайперов была стрелять не по рядовым бойцам, а по приоритетным целям. Это офицеры, связисты, разведчики, пулеметные расчеты. Пехота указывала нам участки вражеских окопов, где их видели чаще всего.

Жили девушки-снайперы вместе в отдельном блиндаже. Просыпались до рассвета и в темноте выходили на присмотренные ранее позиции, подбирались максимально близко к передовой. До траншей с немцами порой оставалось 200 м. Прятались в воронках от снарядов, кустах, за поваленными деревьями. Маскхалаты летом дополнительно «украшали» ветками и травой. Потом весь световой день лежишь на позиции и смотришь на мир в оптический прицел. Рядом напарница с биноклем. Обе ищем приоритетные цели. Оружие уже настроено, расстояния известны. Осталось только запастись терпением. Летом земля теплая, лежать приятно. А вот весной, когда все кругом тает, кажется, что лежишь прямо в луже. Вставать нельзя, шевелиться нельзя. Заметит враг, сразу открывает ураганный огонь из винтовок, автоматов и пулеметов. Могут и артиллерию запросить. Терпели как могли. Порой по нескольку дней ждали момента, когда можно сделать один точный выстрел.

Герой Советского Союза, снайпер Людмила Павличенко. Уничтожила свыше 300 фашистских солдат и офицеров
Герой Советского Союза, снайпер Людмила Павличенко. Уничтожила свыше 300 фашистских солдат и офицеров

Большую часть времени проводили в наших траншеях. Выходили в первые окопы и наблюдали за действиями немцев в прицел. Расстояния были большими, риск промахнуться огромный. Мы засекали пулеметные точки, перемещения противника по окопам, передавали эти сведения начальству. Но чаще выискивали осмелившихся приблизиться к нашим позициям разведчиков, корректировщиков и снайперов.

 

Фронтовой быт

Обычно девушки-снайперы возвращались в блиндаж после захода солнца. Там их ждал теплый поздний ужин и ночлег.

– Но это только после «ухаживания» за оружием, – продолжает ветеран. – Первым делом нужно разобрать, почистить и смазать винтовку. Только после этого можно заняться собой. Исключение – морозные дни. После нескольких часов, проведенных в засаде, руки и ноги почти не слушались. Взводный Анна Матох укладывала нас на кушетку и растирала ноги спиртом.

Для большей эффективности наши девчата умудрялись делать лечебные настойки. Многие были родом из деревень и знали народные рецепты, которыми сотни лет спасались от ревматизма их матери и бабушки. Внутрь принимали спирт редко. В экстренных случаях и только по 50 г: если сильно обморозишься, в начале простуды. Давали его и перед выходом на задание в сильный мороз, чтобы первый час грел изнутри. Кремов и мазей у нас не было, как и маникюра. После войны долго привыкала красоту наводить.

 

2

– Главное различие мужских и женских блиндажей – в количестве пролитых слез и сентиментальных разговорах, – говорит Клавдия Григорьевна. – Парни скупы на переживания, почти все держат в себе. Грустно на душе – закурят папироску, посидят в тишине, сами перетерпят муки. Мы же наоборот. Часто плакали, лежа друг у друга на коленях. Из-за воспоминаний о доме, родных, потерь сослуживцев, неудач. Желание поскорее закончить войну, приложить для этого все силы – вот что помогало в бою.

Врезка

Сухой паек снайперов отличался от обычного фронтового тем, что продукты не требовали приготовления. Они формировали его так, чтобы боец мог поесть даже под носом у немцев. В нем были хлеб, сухари, печенье, сыр, порой кусочек шоколада и колбасы. Разводить огонь снайперам запрещалось.

 

Вспомнить страшно

На счету Клавдии Григорьевны (слева) 36 гитлеровцев и один вражеский снайпер.
На счету Клавдии Григорьевны (слева) 36 гитлеровцев и один вражеский снайпер.

 

– Не счесть, сколько слез пролила на передовой. – Пусть там и враг, но он ведь тоже человек. Ты видишь его в прицел, знаешь, что, нажав на курок, лишишь его жизни. Осознание этого – тяжкий душевный груз. Первый такой выстрел запомнила на всю жизнь. После него меня всю трясло. Стало жарко, села в окопе и разрыдалась. Три дня потом не только стрелять не могла, но даже наблюдать за передвижениями немцев в бинокль была не в состоянии. Такова цена войны. Осознала на фронте одно: или ты убьешь, или тебя убьют.

Пехота ненавидела снайперов. Из-за них ни на секунду нельзя было в окопе расслабиться. Раз мы с напарницей заняли позиции на передовой в траншее под Вильнюсом и стали искать снайпера, работавшего по нашим бойцам. Подолгу вглядывались в перспективные точки, ставили для него приманку. Напарница поднимала над окопом палку с каской, будто солдат неосторожно высунул голову. Делали это затем, что если снайпер выстрелит, то мы узнаем направление, где он прячется. Это очень облегчило бы поиск. Только тогда он на уловку не клюнул. Я повернулась и заметила, как шевельнулись кусты. Припала к прицелу и тут же увидела того, кто целился в меня. Палец сам нажал на курок, даже подумать об этом не успела. Тут же в сантиметре от виска просвистела его пуля. Моя попала в цель.

 

Исторические фотографии из архива ветерана и с сайта waralbum.ru

 

Самое читаемое