СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Жаркое лето 1941-го

О том, что происходило в первые дни войны в Минске, рассказал ветеран-разведчик Геннадий Юшкевич.

Геннадий Владимирович Юшкевич родился 1 января 1928 года. Во время войны был партизанским связным, затем разведчиком. В 1944-м был заброшен в тыл врага в составе специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта. Закончил войну под Кёнигсбергом. После работал в управлении по борьбе с бандитизмом, уголовном розыске, ОБХСС, старшим следователем по особо важным делам в Минском областном управлении милиции.

«Не время баловаться — война»

Геннадий Владимирович минчанин. Дом, в котором прошло его довоенное детство, располагался на улице Шорной, 22.

— Почти все свободное от учебы время проводил во Дворце пионеров на улице Кирова, — рассказывает ветеран. — Занимался в трех оборонных, танцевальном, музыкальном, зоологическом, столярном кружках. Еще и на гимнастику успевал ходить, в спортивную школу. Детворе было раздолье. Столько всего хотелось изучить, освоить. Хотел быть то пожарным, то милиционером, то моряком или пограничником. А вот ученым быть не хотел — чтение для меня было наказанием. Жили мы небогато. Семья была дружной, соседи прекрасные, ходили друг к другу в гости.

День 22 июня 1941 года Геннадий Владимирович помнит в подробностях.

— Встретился с приятелями, которые жили в соседнем дворе, — продолжает он рассказ. — Смеялись, кричали, свистели. Заметили, что на улице начали собираться соседи, они стояли и о чем-то шептались. Тася — жена военного — плакала. Не могли понять, почему. Подошел сосед Пейсахович и говорит: «Ребята, не время баловаться. Война». Мы так и окаменели. На подоконнике в открытом окне стоял небольшой репродуктор, похожий на тарелку. «Тише! Сейчас будет говорить Молотов», — шикали на нас взрослые. Для людей того времени это была Фигура — нарком иностранных дел СССР! Мы крутились, как ужи, ждали, когда начнется трансляция. Тут приемник ожил: «Сегодня в 4 часа утра без объявления войны… Бои идут по всему фронту от Балтийского до Черного моря…» Это были страшные слова. Женщины плакали, мужчины молчали, были чернее тучи. Помню также, что уже вечером по радио транслировали выступление премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. В своей речи он заявил, что поддерживает Советский Союз, а англичане окажут помощь в борьбе с захватчиками.

И грянул гром

— 23 июня в городе было тревожно, взрос­лые пошли на работу. Мужчины призывного возраста толпились у военкоматов. На многих предприятиях проходили митинги. Детвора же была предоставлена сама себе. Все-таки каникулы. Как обычно, мы высыпали на улицу с самого утра, — вспоминает Геннадий Владимирович. — Все разговоры были только о войне. Вдруг на нашу улицу выехали военные. Они быстро стали разворачивать зенитные установки. Это были счетверенные пулеметы «Максим». Мы сразу помчались смотреть на это действо. В тот понедельник впервые увидел немецкие самолеты, они неслись над городом. Несколько бомбардировщиков атаковали аэродром в Лошице. Тогда это была загородная территория. Минск еще не бомбили, но звуки разрывов слышали все. Самолеты встретили сильным заградительным огнем наши зенитчики. В небе расцветали дымки от разрывов снарядов. Затем пошел железный дождь — это по крышам стучали осколки от снарядов. Падали они повсюду, как гигантские градины. Тогда же видел воздушную дуэль между нашим и немецким самолетами. Советский истребитель, казавшийся черной точкой, несколько раз обрушивался на грузный немецкий бомбардировщик. Само сражение длилось около минуты, вражеский самолет покачнулся, и, оставляя за собой длинный черный дымный шлейф, стал падать. Горожане во дворах рыли «щели» — небольшие окопы на случай бомбардировки. Многие перебирали домашний скарб, самые ценные вещи закапывали. Магазины и лавки были забиты народом.

Покупали все, что может долго храниться. Особенно спички, соль, сахар. 24 июня мама ушла на работу в Наркомпрос, размещавшийся в Доме правительства. Отца накануне войны мобилизовали. Он был военным врачом. Так что остались дома только я, сестра и бабушка. С самого утра был на улице с друзьями. Вдруг послышался нарастающий гул в небе. Он шел со стороны Еврейского кладбища. Мы задрали головы и увидели приближающиеся самолеты. Я успел насчитать 45 машин. Другие ребята — от 43 до 47. В этот момент началась массированная бомбардировка Минска. Мы видели, как в днище бомбардировщиков раскрываются люки, как из них высыпаются бомбы. Это было в районе 9 часов утра. Город содрогнулся от разрывов. Немцы обрушили свой смертоносный груз на центр — районы напротив современного цирка, музея Первого съезда РСДРП, Комаровки. Над ними сразу стали подниматься столбы пыли, дыма и огня. Весь день немецкие самолеты лавинами совершали налеты на город. Район, где находился наш дом, они не бомбили. Но люди все равно боялись. Искали спасения на Еврейском кладбище, лежа во время налета между могильными плитами. Вечером вернулась мама. Она весь день дежурила на крыше Дома правительства и тушила зажигательные бомбы. Ее попросила об этом сама нарком просвещения Уралова. Так вот, пока мама, Елизавета Константиновна, стояла во время бомбежек на крыше, начальница тихонько сбежала из Минска.Город буквально выгорел. С 26 июня 1941 года в Минске уже было безвластье.

Порядок пытались поддерживать военные, но это слабо помогало. Люди стали растаскивать то, что уцелело в разрушенных магазинах и на складах. Я принес только несколько обгорелых булок с хлебозавода на Островского, так мама даже за это отчитала. Мол, что скажешь, когда скоро Красная Армия придет? 28 июня 1941 года увидел на улице серые танки с крестами. Тогда понял: это всё, город сдан. В первые дни немцы не обращали внимания на то, что люди собирают уцелевшие продукты. У базы на Розы Люксембург они снимали, как одна женщина нашла муку и стала набивать ею свои рейтузы. Громко хохотали, глядя на то, как она шла согнувшись. Фиксировали на камеру, какой нищий советский народ.

Дальше была война

Когда в город пришли немцы, мама устроилась в Люфтваффе уборщицей. Там у нее был доступ к оперативной информации. Она сразу встала на путь борьбы: входила в подпольную группу Хмелевского, Воронова. В сентябре 1941 года ее арестовали гестаповцы, а 26 октября 1941 года прилюдно казнили.Незадолго до ареста мама успела спасти от смерти меня и сестру: Юлю отдала на воспитание к знакомым, а меня под другой фамилией определила в 4-й детдом. После казни мамы я сбежал и ушел в Сеницу к родственникам наших соседей по дому. Пас коров, этим и зарабатывал на питание. Тогда же вышел на связь с партизанами, стал связным отряда. Выполнял разные задания: ходил в Минск на явочные квартиры, передавал листовки, разведывал маршруты и прочее. В декабре 1943 года стал бойцом партизанской разведгруппы «Чайка». Там мне и дали кличку Ежик. В июле 1944 года вместе с частями Красной Армии вошел в освобожденный родной Минск. Но вот вернуться к мирной жизни не мог. Хотел воевать до Победы.

В июле 1944 года разведгруппа «Чайка» была расформирована. Меня и некоторых других бойцов вызвали в Смоленск. Там узнали, что я несовершеннолетний, и отчислили из разведки. Отправили учиться в одну из близлежащих зенитно-артиллерийских частей. Случилось так, что по дороге туда увидел грузовик. В кузове сидели мои друзья-разведчики — капитан Павел Крылатых, Иосиф Зварика и Наполеон Ридевский. Не раздумывая зацепился за борт и влез к ним в машину. Приписал себе недостающие два года и был официально зачислен в состав специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта. Выбрал себе оперативный псевдоним Орел. Нашей группе предстояло действовать в тылу Восточно-Прусской группировки войск.  26 июля 1944 года погрузились в транспортный самолет на аэродроме вспомогательной авиации у поселка Залесье Сморгонского района Гродненской области и около часа ночи 27 июля десантировались в двух километрах южнее восточно-прусского поселка Ляукнен (ныне поселок Громово Славского района Калининградской области).

Рассказывать о подвиге разведгруппы «Джек» Геннадий Юшкевич может часами. Ведь он единственный из разведгруппы, кто еще жив. Но лучше один раз об этом прочитать. Тем более что Геннадий Владимирович написал о «Джеке» несколько книг.

Дополнительная информация

О военном прошлом разведчика Геннадия Юшкевича в 1973 году снят фильм «Парашюты на деревьях» по одноименной книге Наполеона Ридевского. Режиссер Иосиф Шульман, киностудия «Беларусьфильм».

Еще материалы рубрики:

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Особенные медали Альдоны Плесневич

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. О первом и последнем днях войны

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Разведчик Алексей Децик

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. После войны была война

СОЛДАТЫ ПОБЕДЫ. Разведка боем Вениамина Орлова

 

Самое читаемое