СПОЕМТЕ, ДРУЗЬЯ. «Корреспондентская застольная»

В первой версии эту песню спели на мотив «Мурки», а третья часть оригинальных слов стихотворения Симонова так и не вошла в классический вариант исполнения. О том, как создавалась «Корреспондентская застольная», — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Западный фронт. Журналисты на привале

С лейкой и блокнотом

В первые же недели Великой Отечественной началось формирование сети военной периодической печати. Военными корреспондентами стали не только давние сотрудники советских газет и журналов, но и поэты, писатели, драматурги.

Константин Симонов

Константин Симонов как военный корреспондент побывал на всех фронтах Великой Отечественной, стал свидетелем освобождения Румынии, Болгарии, Югославии, Польши, был в Берлине накануне победы. Всю жизнь старался не позволить предать забвению имена погибших коллег по перу. Стал одним из авторов сборника «В редакцию не вернулся» (1964), изданного в память о погибших на войне журналистах. Среди тематической поэзии в этом сборнике есть стихотворение «Песня о веселом репортере», написанное в 1942-м Симоновым вместе с поэтом Алексеем Сурковым, автором знаменитой «В землянке». «Песню о веселом репортере» хорошо знали газетчики, но она не была известна на всю страну. В ней частная история погибшего корреспондента: «Блокнот и лейку друга в Москву, давясь от слез, его товарищ с юга редактору привез». А «Корреспондентская застольная» рассказывает обо всем сообществе: «С «лейкой» и блокнотом, а то и с пулеметом, сквозь огонь и стужу мы прошли. Выпьем за писавших, выпьем за снимавших, выпьем за шагавших под огнем». Понятно, что речь не только о пишущей братии, но и фотокорах, пользовавшихся «лейкой» — немецким малоформатным фотоаппаратом Leica, свободно продававшимся в СССР, или его советской копией — фотоаппаратом «ФЭД». На фронте и его по привычке величали лейкой.

Выпьем за Победу

В своих дневниках «Разные дни войны. 1941–1945 гг.» Симонов точно указывает дату написания «Корреспондентской застольной». 12 февраля 1943 года он получил телеграмму — перебраться с Северокавказского на Южный фронт, то есть из Краснодара в Ростов. Ему выделили «Виллис» члена Военного совета фронта с хмурым незнакомым шофером. Ехать пришлось двое суток в февральскую распутицу в открытой машине. Чтобы скоротать время, писатель, закутавшись в бурку, стал сочинять. Руки доставать из теплой подкладки не хотелось, поэтому не записывал. Просто придумал строфу, начинал ее твердить вслух, пока не запомнит. Потом сочинял следующую и зубрил уже обе. Все 48 часов дороги водитель бросал на Симонова подозрительные взгляды. Так они доехали до Батайска, где базировался корреспондентский пункт «Красной звезды» при штабе Южного фронта. Коллеги быстро достали припасы, собрали ужин, а водитель отлучился. Вскоре он вернулся с доктором, который стал настойчиво расспрашивать писателя о здоровье. Оказалось, водитель проявил бдительность: пожаловался в штабе, что вез подполковника Симонова, у которого разыгралась горячка — бредил вслух всю дорогу, сошел с ума. Когда всё прояснилось, присутствующие долго потешались над ситуацией. Как вспоминал Симонов, он сам на мотив блатной песни «Мурка» спел стихи. Потом всей компанией пели несколько раз. И только после этого поэт записал стихи на бумаге. Действительно, музыкальный ритм «Мурки» близок: «Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая!» — «Выпьем за победу, за свою газету, а не доживем, мой дорогой…»

Ничто не предвещало

Матвей Блантер
Ростислав Плятт

В 1943 году оставшихся в Белокаменной артистов удалось объединить в здании нынешнего Московского театра имени В. Маяковского под вывеской «Московский театр драмы». Таким же образом в Ленинграде выжившие и работоспособные актеры объединились в здании Театра комедии на Невском проспекте, назвавшись «Ленинградским городским театром». Оба коллектива весной 1943 года поставили пьесу Симонова «Жди меня». Один из персонажей в ней журналист Миша Вайнштейн. Специально для сцены вечеринки героев в прологе «Корреспондентскую застольную» положил на музыку композитор Матвей Блантер. В московской постановке ее исполнил Ростислав Плятт. Летом того же года вышел фильм «Жди меня». Сцена вечеринки в начале ленты есть, но песню поют другую. Театр — локальное зрелище. Кино — массовое. Поэтому цензоры впервые обратили внимание на «Корреспондентскую застольную» и запретили использовать ее в картине. Но это было только начало.

Выпады цензоров

Леонид Утёсов

Услышав исполнение песни в спектакле, Леонид Утёсов захотел взять ее в свой репертуар. А это означало: она будет постоянно звучать в эфире радио, на концертах с большим количеством зрителей. За дело взялись цензоры и стали в застольной песне бороться, с… застольем. Под строчкой «От ветров и водки хрипли наши глотки» Симонов подразумевал узаконенные наркомовские сто грамм. Но цензор исправил строку: «От ветров и стужи петь мы стали хуже». Фразу «Так давай по маленькой хлебнем» переиначили в «Так давай за дружеским столом». Но удалением акцента на употребление спиртных напитков цензура не ограничилась. Полностью переписали четверостишие «Помянуть нам впору мертвых репортеров. Стал могилой Киев им и Крым. Хоть они порою были и герои, не поставят памятника им». Строчку вернули в сборники Симонова только в 1960-е. И вопреки сомнениям поэта в 1993 году возле входа в Центральный Дом журналиста на Никитском бульваре в Москве появился памятник фронтовым корреспондентам с высеченной на постаменте строчкой из песни.

Пока горит

На первый взгляд удивительно, что даже после снятия запрета на изначальную версию текста песни Л. Утёсов и позже исполнявший ее Иосиф Кобзон продолжали петь вариант, прошедший цензуру. Это происходило несмотря на прямые просьбы Симонова вернуться к изначальной редакции. Единожды Утёсов сделал запись с производным текстом в 1963 году. Правда, без слов о погибших корреспондентах. Вариант показался редакторам слишком шутливым, и песню отправили в эфир юмористической радиопрограммы «С добрым утром!». Непонимание сути песни, ее тональности в том, что некоторые оригинальные авторские строки ясны только профессиональному журналистскому сообществу и скорее подходят для закрытой вечеринки коллег, посвященных в нюансы профессии. Как считал писатель Владимир Дудинцев, Симонов был не только талантливым литератором, но и прирожденным редактором, всегда искал чего-нибудь поострее и погорячее. Недаром в «Корреспондентской застольной» присутствовали слова, которые тоже удалила цензура: «Жив ты или помер — главное, чтоб в номер материал успел ты передать. И чтоб, между прочим, был фитиль всем прочим, а на остальное — наплевать!» Что ни говори, а корреспондент или редактор жив в профессии, пока у него есть творческий азарт, который двигал вперед и военных корреспондентов.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ