СПОЕМТЕ, ДРУЗЬЯ. «Вечер на рейде»

О том, как создавалась песня «Вечер на рейде», — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Пока не был снят запрет на использование этой песни на концертах, один из авторов едва не погиб, другой опасался ее исполнять даже в узком кругу знакомых.

Впереди неизвестность

Сын Санкт-Петербургского дворника композитор Василий Соловьев-Седой и выходец из бедной крестьянской семьи из-под Архангельска поэт Александр Чуркин к своим 35 годам получили всё, о чем даже мечтать не могли. В театрах Москвы и Ленинграда были поставлены балеты на музыку Соловьева-Седого, звучала она и в советских фильмах. Поэт Чуркин в 15 лет добровольно вступил в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии, участвовал в боях, стал героем Гражданской войны, что давало в 1930-е особый статус. Он был автором «Краснофлотского марша», «Марша физкультурников», издавались сборники его стихов.

Война стала общенародной трагедией и катастрофой для каждого. Рухнул привычный уклад жизни. Уже в июле 1941-го стало ясно, что начался не краткосрочный военный конфликт, как было в недавнюю советско-финскую войну. Тема прощания со счастливым мирным временем витала в воздухе. Думали о ней и ленинградцы Чуркин и Соловьев-Седой.

Василий Соловьёв-Седой

Мгновение мира

Поэт и композитор, как и все жители города на Неве, рыли заградительные рвы, гасили зажигательные бомбы, разбирали завалы бревен в порту во избежание их возгорания от зажигательных бомб. В один из августовских вечеров, сложив очередной штабель бревен, Чуркин и Соловьев-Седой присели отдохнуть на корме разгруженной баржи. Как вспоминал поэт, волны плескались о морскую гальку, мерцал залив, окутанный синей дымкой. Невдалеке на рейде стоял корабль. Там кто-то играл на баяне, и мелодия разливалась в августовской тишине. Как будто не было войны. Соловьев-Седой сказал: «Замечательный вечер. Стоит песни». Именно в тот момент в голове маэстро зародилась мелодия. Композитор предложил Чуркину набросать текст, обозначил тему — моряки покидают город, прощаются. Ключевая фраза: «Прощай, любимый город».

Роковое «прощай»

Александр Чуркин

На следующий день Соловьев-Седой позвонил Чуркину и попросил приехать. По воспоминаниям поэта, композитор сел за рояль — и полилась мелодия. Фраза «Прощай, любимый город» уже была готова, Чуркин предложил вторую строку «уходим в море скоро». Соловьев-Седой исправил «скоро» на «завтра». Потом авторы сочинили продолжение: «и ранней порой мелькнет за кормой знакомый платок голубой…»

Так личная тема расставания с мирной жизнью композитора и поэта обрела форму песни о моряках, отплывающих на защиту подступов к Ленинграду. Но именно слово «прощай» стало фатальным в судьбе песни.

Могло быть хуже

На следующий день авторы отправились в Ленинградское отделение Союза композиторов СССР в предвкушении одобрения коллег. По пути обсуждали, кто мог бы спеть на радио, кому доверить исполнение во время записи на пластинку. Ожидали, что общее настроение грусти прощания найдет отклик в сердцах творческих собратьев. Но присутствовавшие один за другим выступили с осуждением услышанного. Смысл выступлений был таким: «Вместо того чтобы вдохнуть в людей оптимизм бодрым маршем, героико-патриотическим слогом, Соловьев-Седой и Чуркин написали нечто в минорном ключе».

На самом деле, опытные композиторы-аппаратчики увидели в песне оду массовому советскому отступлению в первые месяцы войны, которое в тот момент продолжалось. А слово «прощай» в песне трактовали, как уход навсегда, безвозвратно, отступление без веры в реванш. Завизировать песню все побоялись. Авторам повезло, так как из этой истории могли легко раздуть дело о паникерстве, пораженческих настроениях. А это в условиях военного времени грозило серьезными последствиями.

Неожиданное известие

В сентябре 1941-го Соловьев-Седой эвакуировался на Урал в Чкалов, где организовал концертный фронтовой коллектив «Ястребок». А. Чуркин остался в Ленинграде, пережил самую страшную первую блокадную зиму. В феврале 1942 года с цингой и дистрофией его вывезли из города по Дороге жизни. По иронии судьбы в те же февральские дни Соловьев-Седой со своим ансамблем направился на Калининский фронт в район Ржева. Выступали там в основном в землянках, пели под баян. Когда бойцы попросили исполнить что-то для души, композитор решил, что в малом коллективе не будет крамолой спеть запрещенную песню «Вечер на рейде». Он сказал солдатам, что она звучит впервые. Но с первых аккордов вдруг увидел, что бойцы знают текст. Один из солдат, недавно вернувшийся из-под Великого Новгорода, что близ Ленинграда, произнес: «Какая же она новая, я ее слышал по радио». Композитор был в замешательстве. Думал, либо песню кто-то присвоил, либо оставшемуся в Ленинграде Чуркину удалось пробить разрешение на ее исполнение. Но произошло всё иначе.

Владимир Бунчиков

После разноса «Вечера на рейде» в августе 1941-го в Союзе композиторов Соловьев-Седой прямо с нотами зашел в клуб при Центральном ансамбле Военно-морского флота. Вместе с художественным руководителем ансамбля М. Вайнером и хормейстером С. Герчиковым маэстро закрылся в кабинете и тихо спел им свое запрещенное произведение. Друзья не разглядели в нем ничего крамольного. Морально поддержали товарища, сказав, что справедливость восторжествует. Возможно, во время утешительного разговора на рояле стоял коньяк. Позабыв ноты, композитор вечером уехал домой. Вскоре отбыл в Чкалов. Вайнер постепенно стал включать песню в локальные концерты на кораблях. А когда в конце 1941-го немцев отбросили от Москвы, прощание с родным городом перестало ассоциироваться с отступлением. Песню записали, всю зиму она звучала в радиоэфире блокадного города. Но сообщить Соловьеву-Седову о реабилитации «Вечера на рейде» было некуда. Он долго оставался в неведении. Зато А. Чуркин, голодая в промерзшей ленинградской квартире, знал, что справедливость восторжествовала.

Ансамбль Военно-морского флота с огромным успехом исполнял песню во время своих гастролей в Москве в 1942 году. Тогда же ноты издали массовым тиражом. В дни обороны Севастополя в 1942-м напечатали листовки с песней. Одним из первых исполнителей стал лирический баритон Владимир Бунчиков. На фронте ее пела Клавдия Шульженко. Позднее — Муслим Магомаев, Людмила Гурченко, Иосиф Кобзон.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ